Чтение онлайн

И когда я говорю: Драма современного человечества, — я не касаюсь деталей. Я лишь хочу, чтобы мы приложили совместные усилия — вы как слушатели, а я как лектор (ибо это — наше общее дело), — хочу, чтобы мы вместе постарались ответить: в чем же все-таки заключается суть этой драмы?

Если мы поставим вопрос так, то наверняка получим следующий ответ: ни миллионы жизней — сколь ни тяжела боль их утраты, — ни слезы, ни страдания, ни гром, ни буря, ни потрясения, не являются сутью этой драмы.

Суть драмы — это горькая и скорбная судьба человечества, которое именно в тот момент, когда уверовало, что достигло вершины своего разума, впало в безумие. Оно думало, что достигло высшей степени свободы, а оказалось в рабстве у вещей, которые были им же созданы. Гордое и высокомерное, оно уже успело обожествить себя и представить в собственных глазах чем-то абсолютным, и вот теперь, извиваясь, как червь, на вертящемся юлой земном шаре, познает подлинную горечь унижения. Надменный ум привел к безысходности, а погоня за призраком свободы — к полному подчинению собственным иллюзиям.

Я еще раз повторяю: какими бы страшными и горестными ни были события, через которые мы познаем эту драму, суть ее не в миллионах жизней, слезах, болезнях, потерях, опустошенности или грехах людских. Суть этой драмы — в том, что был выбран неверный путь, погоня за призраками нашей тщеты привела нас по бездорожью к краю пропасти.

Вы, уважаемые слушатели, конечно, хорошо знаете правило, по которому зрителей и слушателей следует заранее знакомить с главными действующими лицами. Я еще ни разу не слышал, чтобы где-нибудь представляли драму, предварительно не объяснив, кто ее главные участники. Правильнее всего было бы начать именно с этого.

Но я начну с того, кто является Режиссером драмы. С того, кто даже больше, чем режиссер, поскольку является ее творцом и организатором, с того, кто распределяет роли, пишет сценарий и один только и понимает подлинный смысл произошедшего.

Это не один человек — это коллективная личность, целый народ. Причем не простой. Это один из самых больших и необычных народов на свете.

Это народ, у которого нет своей определенной территории: он рассеян по всему миру, произрастая, как сорняк, между другими народами.

Это народ, который позабыл даже родной язык: он говорит на чужом. Это народ, давно утративший социальную структуру народа: в этом смысле он больше не народ, ибо всякий народ, подобно дереву, имеет корни, ствол, листья, крону, цветы и плоды. У этого же народа нет такой структуры. Он, словно ветки омелы, разметан по земле; пускает себе побеги на чужих стеблях, чтобы без труда и усилий обеспечить себе жизнь, пока другие народы трудятся в поте лица своего.

Этот странный народ поменял даже собственную веру. Сегодня его вера совсем не та, что была у его праотцев, хотя он и оберегает ревниво свои священные книги, повсюду таская их за собой. И хотя эти священные книги обличают его, он продолжает цепляться за них и — как редко кто — верит в них каждому слову. И тем не менее его сегодняшняя вера в корне отлична от веры его праотцев. Сегодняшнюю свою веру он выпестовал в скитаниях, будучи всеми гоним. Эта вера освободила его от всех моральных обязательств по отношению к среде, в которой он живет; эта вера вооружила его правом быть нравственным только по отношению к своим соплеменникам и единоверцам, а с теми, кто не относится к его расе, позволила поступать, как угодно, не выбирая средств. Он поменял и душу. Никто не может так измениться, как изменился сей израильский народ (ибо Израиль имя ему). И никто не может, потеряв родину, будучи рассеян по свету, забыв свой язык, поменяв веру, социальную структуру, сохранить при этом прежнюю душу. Его душа тоже должна была измениться. В ней накопилось море злобы и ненависти.

Живя в среде, где он всегда был чужим и гонимым, он вынужден был, с одной стороны, надеть лицемерную маску. Чтобы никогда не быть тем, чем он был в действительности. С другой стороны, ему пришлось вооружиться ненавистью к тем, из-за кого он должен был постоянно носить эту маску. А ненависть обладает страшной взрывной силой! Иметь дело с ней все равно, что иметь дело со взрывчатым веществом, многократно превышающим по своей мощи все, до чего додумался человеческий ум. А Израиль жил так веками!

Ему пришлось сильно изменить свои обычаи и привычки. В прошлый раз, на одной из лекций, я коснулся этой темы, а сейчас должен специально повторить сей страшный пример, из коего хорошо видно, насколько Израиль был вынужден изменить свою психологию. У всех народов есть культ усопших. Это одна из основ религиозной жизни каждого народа. Народ, у которого нет культа мертвых, у которого он запрещен самой религией, — это еврейский народ! Израилю запрещено почитать умерших так, как это делает весь мир. Израилю нельзя украшать могилы. Нельзя часто приходить на кладбище. Народ-скиталец не смеет даже через кладбище быть привязан к одному из концов земли. Только раз в год позволяется ему прочесть молитвы о мертвых, и то не у могильных плит, но в любом другом месте.

Этот народ и есть Режиссер Драмы современного человечества.

Почему? Подумайте, какой еще народ имеет такую историю, как Израиль. Историю, через которую мы, европейцы, связаны с небом. Но народ, который вопреки божественному и небесному происхождению своей истории — через кою связан с небом наш христианский мир, — стал Режиссером этой драмы, с этого же самого дня отрекся и от небесного смысла своей истории.

Каждому ее событию он придал земное значение. Хотя в гордыне своей он по-прежнему подчеркивал небесное значение данной истории и свое божественное избранничество, он уже отказался верить в небесный и духовный смысл всего, что в ней предсказано и свершилось.

Разве праотец Иаков, тот, благодаря кому они получили имя Израиль, не боролся в течение ночи с Богом, принявшим человеческий облик, на месте называемом Пенуэл. И разве перед зарей Человек, боровшийся с Иаковом, не сказал: “Отпусти Меня: ибо взошла заря!” А Иаков гордо ответил Ему: “Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня!” И Человек, назвавший его Израилем, благословил его, сказав: “ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь”.

Какой еще народ (и есть ли вообще другой такой народ) в истории своей рискнул бы бороться с Богом? Только Израиль! Только один народ имеет в основе своей истории такую страшную и величественную сцену: его предок, от которого он ведет свою родословную, боролся не с людьми и народами, а с Самим Богом. Целую ночь он провел в борьбе и остался непобежденным. Единственно, что у него был поврежден сустав бедра и он остался хром, и, хромая, отправился навстречу брату своему Исаву. Он боролся с Богом целую ночь и не уступил Ему.

И эта ветхозаветная притча врезалась в душу израильского народа! (Подобно тому, как в нашу — песнь о Милоше и Марке). Она овладела его жизнью.

Остальные народы могут побеждать друг друга, а Израиля Сам Бог не смог одолеть, значит, они и подавно не смогут.

Разве в Вефиле, когда он бежал к Лавану, дяде и будущему своему тестю, не приснился Иакову сон, будто стоит на земле лестница, чей верх касается неба, и ангелы Божии восходят и нисходят по ней; и разве на верху ее Сам Господь не сказал ему: “И будет потомство твое, как песок земный; и распространишься к морю, и к востоку, и к северу и к полудню; и благословятся в тебе и в семени твоем все племена земные; и вот Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в сию землю; ибо Я не оставлю тебя доколе не исполню того, что Я сказал тебе”. И потому Израиль верит, что ему суждено владеть народами и что сему закону, сему завету, заключенному между Богом и отцом его Иаковом, ничто не в силах воспротивиться; что в конце концов, после долгих мучений и страданий, Израиль будет править народами. И единственное, чему мы должны быть благодарны, так это тому, что его страшная, мучительная и величественная история доступна нам; мы видим, как этот народ в условиях, в каких ни один другой не смог бы выжить, — выжил. Его размалывали, но не смололи. Пытались стереть, но не стерли. Исчезали его гонители, но он — нет!

Но зато душа его наполнилась злобой; она постоянно менялась, под гнетом этой борьбы с Богом и людьми, и все чаще, все настойчивее звучала в ней единственная мысль: настанет день, когда все народы, как тот Человек, что боролся с Иаковом, скажут: “Отпусти меня, Израиль, ибо взошла заря”. А Израиль тогда ответит: “Не отпущу, пока не благословишь меня, не отпущу, пока не признаешь мою победу! Не отпущу, пока не отдашь мне символы победы!”.

Многие люди, изучавшие сей феномен, необыкновенную выносливость и живучесть евреев (вопреки обстоятельствам, при которых ни один народ не смог бы устоять), объясняли психобиологическими, экономическими и политическими причинами.