Чтение онлайн

Но великий ум — Достоевский сказал: “Не потому евреи все выдержали на протяжении своей истории, так что не осталось ни Римлян, ни Вавилонян, ни Персов, ни Египтян, их гонителей, а они, гонимые, остались. Причины здесь не политико-экономические. Нет! Дело в том, что в сердце и душе их, как источник неисчерпаемой силы, сохранялась вера в то, что они — избранный народ”. Что все эти беды — словно тучи, из-за которых сияет солнце, что все это преходяще, и что это — лишь процессы мучительной и долгой борьбы с Богом и народами, которая суждена Израилю, но что в конце концов, когда настанет рассвет, Израиль должен победить.

Поэтому Израиль и действовал так на протяжении всей истории человечества — с мыслью о победе. Израиль подготавливал переход своей веры в свою победу.

Каким образом? Всеми доступными средствами, но всегда в соответствии с поставленной целью. Если нужно было терпеть унижения — он терпел; если нужно было сносить насилие — сносил безропотно; надо было — отрекался даже от своей веры, с той же легкостью, с какой переменял свой язык. Но все это лишь для других. Для себя же он оставался Израилем.

Разве еще одна ветхозаветная притча не объясняет тайну чудесного успеха Израиля, подобно тому, как первая раскрывает нам тайну его чудесной выносливости?

Разве праотец Иаков не был младшим братом Исава и сыном старого и слепого Исаака? И разве, будучи младшим, не смог стать старше Исава? И хотя благословение старшинства и наследия должен был получить старший — Исав, разве младший — Иаков не получил его?

Притча гласит: Когда Иаков узнал, что слепой Исаак послал его старшего брата Исава наловить дичи и принести матери, чтобы та приготовила старцу любимое кушанье, после чего Исаак обещал благословить Исава перед смертью, — он поспешил в стадо и, заколовши двух козлят, принес матери приготовить, а затем явился перед отцом своим со словами: “Встань отец ... принес тебе, что желала душа твоя, поешь и благослови меня”. И обманул родного отца, изумившегося столь скорому возвращению и подумавшему в простоте своей, что сам Господь, верно, послал ему добычу. Когда же Исаак все же захотел ощупать его шею и руки, ибо у Иакова они были гладкие, а у его брата волосатые, — приблизился к слепому без страха, так как его шея и руки были загодя обложены кожею козлят. И слепой, ощупав их, растрогался и обманулся вновь, несмотря на сомнения, что голос все-таки Иакова. Отец благословил младшего сына благословением старшинства, сказав: “Да послужат тебе народы, и да поклонятся тебе племена; будь господином над братьями твоими, да поклонятся тебе сыны матери твоей; проклинающие тебя — прокляты; благословящие тебя — благословлены” (Быт.27, 29).

Благословение слепого Исаака осталось на Иакове и после того, как обман открылся, — что было дано, то уже не могло быть отнято, а может быть, Исаак и не хотел что-либо менять. Иакову пришлось всего лишь бежать к Лавану, своему дяде, спасаясь от гнева брата.

Перед чем же тогда трепетать Израилю, если сами книги, которые он так ревниво хранит и чью сокровищницу мудрости изначально открывает чисто телесным и земным ключом, говорят ему, что его праотец Иаков даже благословение получил обманом: был меньшим — стал большим; был младшим - стал старшим; был бедным — стал богатым? Из того, кому суждено было оставаться в тени, он стал тем, кто предстоит и предвозлежит повсюду в одеждах блистающих.

И разве мы сами не знаем? Пребывая в среде, которая никогда не могла быть ему дружественной, Израиль постоянно скрывал свое лицо под личиной. Очень редко можно было увидеть его подлинные черты. По правилам, на нем всегда должна была быть маска, подобно тому как когда-то голые руки и шея праотца Иакова были прикрыты козлиной кожей.

Он носит эту маску, когда появляется в каком-нибудь народе, и, выучив по прошествии времени его язык, объявляет себя затем сыном данного народа. Он надевает ее, когда, закрепившись в данном народе, униженно приступает к правителям и сильным его, ибо только маска способна скрыть высокомерие надменнейшего из надменных — Израиля! Он носит ее тогда, когда говорит согражданам другой веры о всеобщем равенстве, ибо никогда еврей не признает, что другие народы равны ему. И тогда, когда появляется на трибуне перед рабочей массой и говорит о всеобщей ненависти, которую якобы должны испытывать друг к другу представители различных классов; призывая людей культивировать классовую ненависть, он прекрасно знает, что его слова — для иных народов, ибо нет племени, чья внутренняя солидарность была бы прочнее, чем у Израиля (возгласы одобрения и бурные аплодисменты). Он носит маску, когда вещает другим о безбожии (разве может истинный еврей быть атеистом? тот, кто всеми фибрами души — через собственную историю — связан с небом). Но он-то все это говорит неискренне, цель его - растлить иные народы. Он будет выступать и против семьи и брака, но опять же — только перед чужими, ибо нет народа, который бы почитал семейные узы сильнее, чем Израиль. Но чужим — пожалуйста. Пусть разрушаются их семьи. С насмешкой и иронией говоря о традициях других народов, Израиль снова лукавит, ибо нет на свете народа более приверженного традициям (своим, конечно), чем еврейский (возгласы: “Верно!”). Он носит маску и тогда, когда выступает за интернационализм, ибо на самом деле все другие народы вызывают у него отвращение. Маска на нем и тогда, когда он ратует за демократию, за социализм, за коммунизм — за что угодно.

Все, чем он занимается меж иными народами, может быть сведено к той главной маске благословения старшинства.

Но успешна ли такая тактика? Дала ли она результаты? Думаю, вряд ли надо отвечать на этот вопрос. Результаты борьбы Израиля видны повсюду: в христианской Европе мы можем столкнуться с ними на каждом шагу.

К концу 18 века христианской эры Израиль сумел разрушить все защитные системы народов Европы. Ему удалось разрушить систему религиозной и нравственной защиты каждого европейского народа. Вместо нее в душах европейцев поселилось страшное сомнение и смятение, если не само безбожие, умело привнесенное Израилем, который собственную религиозную систему, свою веру в союз Иакова с Богом не ослабил.

Он и в политике разрушил систему защиты европейцев. Ту, которую они создавали на протяжении всей свой долгой истории, строя ее из самого естества своего, словно улитка, выделяющая роговой панцирь. Вместо этого — прямо или косвенно — Израиль насаждал доктрину политической демократии, единственное достижение коей заключалось в том, что отныне евреи могли принимать участие в политической жизни общества, избавившись от своего прежнего подчиненного положения. Раньше, пока эта доктрина не овладела миром, евреи повсюду, в любом народе, были инородным телом, т.е. такой специфической группой, которую общественные органы обязаны были особо контролировать. Поэтому их и расселяли на строго определенных территориях; предписывали, какого рода деятельностью они имеют право заниматься, в какое время суток и на какие расстояния перемещаться. Одним словом, прежняя европейская система учитывала, что речь идет о народе, которому опасно позволить смешаться с окружающими, поскольку среда его не ассимилирует, он же, как кислота, будет разъедать все на своем пути. Поэтому-то раньше евреи и были надежно изолированы.

Не удивительно, что евреи - величайшие поборники демократии. Она для них — то окошко, через которое они проникли в самую гущу и в самое сердце христианских народов Европы, устроились как у себя дома и развернули кипучую деятельность. Тотчас же скромные прежде масштабы разорения и опустошения чудесным образом возросли.

Но та работа евреев — была лишь прологом к прологу настоящей драмы, разыгравшимся 150 лет назад, в период так называемой французской революции. Сама же драма начинается уже в наши дни.

За эти 150 лет господства над миром Израиль сильно преуспел. Однако все это стало лишь трамплином, необходимым для последнего решающего скачка.

Если взглянуть на мировую экономику, нетрудно заметить, что Израиль, который насчитывает 15-16 (некоторые говорят 18) миллионов душ, имеет в ней такую несоразмерную долю, что если бы даже численность его возросла десятикратно, она все равно оставалась бы непомерно большой. А ведь речь идет о народе, составляющем каких-то 0,75% от общей численности населения планеты. (Одобрительные возгласы).

С помощью своих экономических теорий Израиль сумел подбросить всем европейским и христианским народам, а через них — практически всем крупнейшим народам мира, теорию денег, согласно которой, деньги являются не только разменным средством или средством экономического оборота (что есть их реальная роль), но и той ценностью, коя безраздельно господствует в экономике любого народа.

Как-то я уже приводил такой пример: представьте, что в одной комнате собралось десять человек. У каждого из них - на сто тысяч динаров разного добра. У одного - свиньи, у другого — овцы, у третьего — земля, у четвертого — дома, у пятого — товар и т.д. У каждого — добра на сто тысяч, а денег нет ни у кого, из-за чего богатство попросту пропадает. Для свиней и овец нет корма, земля не обрабатывается, дома не ремонтируются, товар не комплектуется. Их десять, в сумме у них миллион динаров. Но если в ту комнату войдет еще один человек, у которого нет ни, овец, ни свиней, ни домов, ни товара, ни книг — ровным счетом; ничего, но зато есть сто тысяч наличными, всем десятерым придется встать и поклониться ему. И хотя они вдесятером обладают: миллионом, а у него всего сто тысяч, благодаря нынешней денежно-экономической системе — чисто еврейской выдумке, он один стоит больше, чем они вдесятером. (Бурные аплодисменты). Для вас это не новость, дамы и господа, все это вы знаете из жизни. Так обстоит дело в жизни. Исключительно благодаря той теории денег, которую евреи сумели навязать всем христианским государствам — теории, по которой деньги есть нечто большее, чем просто средство платежа, поскольку представляют собой особого рода ценность, несоизмеримую ни с каким другим богатством — ни со скотом, ни с товаром, ни с недвижимостью, ни с землей, - словом, ни с чем на свете. Благодаря этому деньги стали большей ценностью, чем сам человек. (Бурные аплодисменты). Вдумайтесь: человек — меньшая, деньги — большая ценность. Деньги уже господствуют над людьми.

Из римского права до нас дошло одно устойчивое выражение, как универсальный ответ на вопрос, кто совершил то или иное преступление: his facit qui prodeste (тот сделал, кому — выгодно).

Кому же это выгодно? Может быть, христианам и прочим народам, владеющим землей, домами, скотом, товарами и занимающимся самыми разными делами? Нет. Это выгодно тем, кто не превращает свое имущество в недвижимость, но наоборот, пускает деньги в свободный оборот.

А поскольку мы знаем, что еврейский народ, будучи гоним и проводя жизнь в скитаниях, имеет наказ от своих мудрецов не обращать имущество в недвижимость (ибо никому неизвестно, сколько еще предстоит жить на старом месте), то, конечно, для еврея деньги и движимое имущество всегда дороже, чем недвижимость и остальное добро, — естественно, что такая система выгодна ему, а значит, он несет за нее полную ответственность. Благодаря подобной системе, евреи сумели возобладать в экономике каждого отдельно взятого народа и в мировой экономике в целом. Им удалось подчинить себе всю мировую банковскую систему и всю мировую торговлю; в их руках сосредоточены и ключевые отрасли промышленности. Они либо сами являются владельцами предприятий, либо финансируют производство, либо используют иные рычаги воздействия, с помощью которых всегда добиваются своего.