Чтение онлайн

— Позвольте доложить, — торопливо, словно оправдываясь, говорил Шпрингер, — этот русский, безоружный, сказал «Христос воскресе!» и принес подарок — крашеные яйца… Что было делать, господин капитан? Надо быстро принимать решение, а господа офицеры, как назло, все исчезли. Наверно, ушли за указаниями. Ну, мы тоже подарили кое-что, пусть русские не подумают, что венгры скупой народ…

Кадету пришлось прервать свои объяснения — лейтенант Яус привел Тидинака.

Но капитан, казалось, был так погружен в созерцание своего обычно сверкающего, а сегодня забрызганного грязью сапога, что даже взглядом не удостоил сержанта.

— О чем же вы беседовали на их… собачьем языке? — презрительно спросил он, не поднимая головы.

— Господин капитан, дозвольте доложить. Русский сказал: и мы и они христиане, потому ради светлого Христова воскресенья они решили не стрелять. Даже если мы будем ходить перед ними во весь рост.

— Что вы ответили?

— Я… я сказал… — Тидинак закашлялся, потом долго мялся, переступая с ноги на ногу, и наконец заговорил: — Господин капитан, дозвольте доложить, дозвольте покорнейше доложить! О таком в уставе ничего нет. И в регламенте — ни слова. Так что я по своему разумению… Я, значит, говорю… Гм-гм… Ну, и мы поступим так же.

— На место! — гаркнул Мацаши и, обращаясь к стоявшим за его спиной офицерам, добавил, понизив голос: — Никакой паники, господа! Эти русские горе-вояки просто выдохлись…

А русский солдат все стоял на нейтральной земле и гордо держал в поднятых руках подарки. Он поворачивался то к своим окопам, откуда неслось «ура», то к венгерским. Наконец, он трижды низко поклонился, видимо желая выразить венграм благодарность за их доброжелательность и щедрость.

Капитан Мацаши подбоченился.

— Всыпать, да хорошенько! — бросил он. — Чтоб вовек не забыли нашей доброты.

Окружавшие его офицеры бросились исполнять приказ. Кто на фронте посмеет ослушаться командирского приказа? И унтер-офицеры четко передавали по цепи команду.

— Фёиер! [7] — топорща усы, фальцетом скомандовал второму взводу Андраш Тира и торопливо поднес к глазам болтавшийся на груди бинокль.

Раздался сухой треск — первый залп, — и русские, сидевшие на брустверах, попрятались в укрытия. Лишь несколько серых бугорков остались недвижимо лежать на мешках с песком. Навсегда остались.

А тот, на нейтральной земле, услышав выстрелы, повернул к венграм изумленное лицо и, сделав два нетвердых шага, покачнулся. Потом упал, зацепившись полой шинели за колючую проволоку. Тира в бинокль видел все. Красное вино прерывистой струйкой вытекало из фляги. В большой луже плавал котелок, рассыпались окровавленные пачки сигарет…

Тира опустил бинокль. Покосившись на своего адъютанта, он ручищей пригнул ствол его винтовки.

— А вы не устраивайте-ка балаган! Сумасшедший!.. — прошипел он.

— Нужно бы еще выше! — стиснув зубы, ответил Тибор. — Прямо в безжалостное небо!

— Вижу, куда патроны тратите! — проворчал фельдфебель. — Или жить надоело?!

Вечером Тибор лежал в землянке на тряпье, рядом с командиром второго взвода фельдфебелем Тирой. Их ложа разделяли лишь солдатские сундучки, что стояли посреди устланной соломой землянки, и служили столом и гардеробом. На одном из сундучков тускло горела свеча.

— Ну и стадо баранов!.. — возмущался Тибор. Все в нем клокотало от негодования. — Не просто стреляли, а хладнокровно целились…

Тира прислушался и тяжело вздохнул.

— Приумолкли, как нашкодившие мальчишки… — негромко сказал он. — Господин капрал, знаете, что мы сегодня натворили? Мы расстреляли светлый праздник самого господа бога…

Один за другим свистя летели над землянкой снаряды. Они рвались где-то далеко, но стены землянки содрогались, свеча погасла.

— Вот и артиллеристы наши решили послать русским свои «гостинцы», — продолжал ворчать фельдфебель. — А те не отвечают, молчат. Неужто еще надеются на милость православного бога? Удивляюсь я, Самуэли…

Тира внимательно вслушивался в темноту.

Через каждые две минуты с русской стороны доносился гулкий взрыв.

— Но все равно вы — подрыватель основ, — бурчал Тира. — Вы, социалисты, сеете смуту, это все знают. Вы разрушитель, слышите?

Тибор промолчал. Понимал, что фельдфебель подначивает его.

— Почему же вы, пес вас дери, не разрушаете, не беретесь за дело по-настоящему?! — в голосе Тиры звучал настойчивый, гневный упрек. — Или не понимаете? Если бы остановились заводы и поезда, если бы не производили и не доставляли на фронт оружие, боеприпасы — этому аду пришел бы конец…

— Умные люди ломали над этим голову задолго до нас.

— Знаю, но почему вы не переходите к действиям? А генералы знай творят свое кровавое дело. Они вам, господам социалистам, еще не то покажут.

— Руки у них коротки. Народ — сила!

— Вы верите в народ?

— Сколько раз повторять вам это!

— «Сколько раз повторять», — насмешливо передразнил фельдфебель. — И от такой веры не легче. Или не видите, что всем нам здесь крышка?

— Вижу. Мы действительно обречены.

Кто-то снаружи навалился на дверь, и она распахнулась. Холодный воздух ворвался в землянку. В низком и узком проеме двери возникла согнувшаяся в три погибели фигура ефрейтора Новака.

— Господин цугскомманданс [8] , господин сержант послали узнать, какие будут приказания личному составу взвода? «Онэ бэшэфтигунг» или «бэфэстигунг» [9] ?

— Убирайтесь ко всем чертям! — грубо рявкнул Тира. — Пусть господин сержант радуется, что у нас тихо! Отрыть норы поглубже и подольше не вылезать. Вот мой приказ!

— Яволь [10] ,— козырнул Новак и послушно повторил приказ: — «Отрыть норы поглубже»…

Дверь захлопнулась.

— Выслуживается болван, — сердито проворчал Тира. — А не все равно, с каким крестом подыхать — серебряным или осиновым? Так вот, господин вольноопределяющийся, люди зарылись в землю, опутали ее колючей проволокой — где уж тут быстро одолеть друг друга. В конце концов все передохнем!

Вы раскройте глаза… Ротами командуют офицеры, взводами — унтера… Куда это годится? По уставу на роте положено быть капитану, на взводе — хотя бы подпоручику. В мирное время так и было. Куда же девались офицеры? Неужели всех поубивали? Как бы не так! Дрейфят! Норовят подальше в тыл! А унтер-офицеров — на передовую… в бога, в душу!.. Видели того мужика? Богатырь! А повис на колючей проволоке, как кошка со свернутой шеей! И сгниет там. Всех нас ждет та же у часть! Так какая же польза от вашей социалистической брехни? Объясните, господин капрал! Вы слышите меня?