Чтение онлайн

— Извините, что прерываю, но, судя по рассказам Никиты, он был не особенно страшным типом. То есть, говоря словами Никиты, «придурок и слабак».

Павел Викторович посмотрел на меня с сомнением. Может, не стоило встревать?

— Что же, возможно, что на фоне остального отребья он выглядел прекрасным принцем. Влюбилась в него Глашенька и стала вроде официальной подруги. Тогда эта бандитская романтика была в большой моде. Которая как раз из вашего города и пришла. Сериал все смотрели — «Бандитский Петербург», если помните. И тут бы мне вмешаться, увезти ее подальше, но занят был своими делами, собственность, черт бы ее подрал, приобретал с большим азартом. Потом услали этого Леху в командировку сюда, в Петербург. Обещал он ей, как все устроится, забрать ее, а потом вдруг резко без объяснений отказался.

— Наверное, собирался уезжать… когда договорился с самозванцем.

— Наверное. А девочка переживала, ночи не спала. Тут эти мерзавцы начали звать ее на всякие свои сборища, мол, приезжай Глафира, ты ведь нам не чужая. И пошло-поехало, сначала наркотики, потом связи случайные и еще чего похуже… За год угробили почти девчонку. Когда ее мать наконец мне призналась, уже и ломки были, и болезни разные. Счастье, что СПИД не подцепила. Я приехал сразу, забрал ее к себе, лечу от наркозависимости… Вот Ядвигу нанял, круглые сутки за ней надзирает. А подонков этих решил уничтожить…

— И как сейчас ваша внучка?

— Жить она больше не хочет, понимаете? Как очнулась от этой дури, пришла немножко в себя, так потеряла всякое самоуважение. Все ей кажется, что каждый встречный-поперечный про ее позор знает. И вся ее нынешняя жизнь — это сплошной стыд. Вот так-то, девочка из хорошей семьи.

— Какой ужас. — Мне на глаза навернулись слезы. — Теперь я понимаю, почему…

— Пачкаться я об них не хотел, но устроил все так, чтобы они сами друг друга растерзали. Сейчас они обнаружат, что комбинат им уже не принадлежит, начнут разбираться. Те, кто уцелеют, придя в себя, узнают, что и из числа акционеров банка их исключили, приедут разбираться сюда, а тут… Но ваш дружок слегка нарушил мои планы.

— Послушайте, но это же тоже чистейшей воды бандитизм, отъем собственности…

— В таких руках не должно быть никакой собственности, — отрезал Павел Викторович.

— То есть вы производите что-то вроде санации, попутно решая свои личные проблемы?

— Как вам будет угодно.

— И вы чувствуете себя вправе заниматься такими делами?

— А кому как не мне вы бы доверили такую миссию?

— К счастью, меня никто не просит принимать такие решения.

Где-то я уже слышала эти слова про миссию. Похоже, для Ольги Арсеньевны нашелся новый, близкий по духу спонсор, что было совсем неплохо.

— Не принимаете решения… Понимаю, дорогая, ваше стремление быть подальше от такого рода дел, но собираюсь попросить вас поучаствовать в этой истории.

— И что я должна буду делать?

— Это мы решим позже, а сейчас давайте все-таки ужинать и говорить на какие-нибудь отвлеченные темы. — Павел Викторович придвинул к себе меню. — Какие в городе премьеры?

Радостно переведя дух (уж очень тяжелый получился разговор), я все-таки не могла не спросить, а что же мне сказать Никите.

— Да не стоит даже думать о нем, уже поверьте мне. Ему сегодня не до вас, приехали его недобитые товарищи, поинтересоваться насчет здешней собственности.

— Так его, может, уже и в живых нет? А Юра как же? Он ведь тоже при этой самой собственности состоит.

В голове сразу нарисовалась картина, как Юру пытают, требуя рассказать что-нибудь о тайных счетах, о которых он, конечно же, ничего не знает.

— Ваше искреннее беспокойство меня бесконечно трогает, даже сейчас, когда я голоден, а заказ еще не сделан. И все равно я готов признать, что такая милая и трогательная забота об экс-супруге дорогого стоит. Но обсудим его судьбу завтра.

— Мне бы хотелось прояснить кое-что уже сейчас, а то мне кусок в горло не полезет. — Я была настроена решительно. — Давайте заказывайте, что там вы хотели съесть, и говорите, что с Юрой.

— Вы настаиваете?

— Настаиваю!

— Даже если информация окажется, как бы это сказать, не вполне приятной?..

Я похолодела.

— Что, его уже убили?

Павел Викторович подозвал официанта и стал задавать ему вопросы о блюдах из меню. С подчеркнутой въедливостью справившись о наличии тех или иных ингредиентов и о диетических свойствах, он наконец сделал заказ.

— Прошу прощения, что выступил первым, но я вижу, вы в некотором замешательстве. — Он подмигнул мне. — Возьмите, что ли, рыбу. У них, если юноша не обманывает, отлично готовят тюрбо… Значит, даме тюрбо, — обратился он к официанту, — а начнем мы с устриц. Как вам такой план вечера?

— Юра мертв? — еще раз переспросила я.

— Мне неприятно думать, что вы, дорогая, полагаете, будто я могу содействовать уничтожению приличных людей, которых в этой стране, как вы, может быть, уже заметили, осталось не так много. Ничего с вашим мужем не случилось, ешьте и пейте спокойно.

— А неприятная информация?

— Неприятная для вас информация состоит в том, что вы не разглядели в нем толкового человека. Не увидели, как он старался вникнуть в дело, не поняли, насколько глубоко ему удалось его изучить за столь короткий срок. Юрий — единственный, если хотите знать, участник этой истории, у которого имеются хорошие перспективы. В моей компании.

У меня отлегло от сердца, и гневная тирада Павла Викторовича меня не слишком задела. Он заметил, что не произвел желаемого впечатления, и продолжил:

— Меня поражает эта ваша инфантильность, склонность видеть только внешние эффекты, какими бы жалкими на поверку они ни оказывались. Ну ладно Глаша, совсем девочка, решила, что артист Певцов материализовался в их глуши, но вы, вы же старше на добрый десяток лет! Высшее образование, в газетах сотрудничали. Откуда это убеждение, что жизнь развивается по сценарию дешевого фильма? Ну что морщитесь? Попал не в бровь, а в глаз?

— Насколько я уяснила себе вашу теорию о плохих и хороших людях, наивность и инфантильность — не самые гадкие качества. А если вам хочется узнать, откуда берутся дурацкие фантазии, так я вам открою эту страшную тайну.

— Сделайте одолжение.

— Из того самого мрака, о котором вы тут так впечатляюще рассказывали. Впрочем, ваша рациональная натура вряд ли сможет постичь тонкий механизм их зарождения в головах нежных созданий. И хочу подчеркнуть, что это свойственно не только женщинам. В конце концов, кто спутал вам все карты? Такой вот инфантильный романтик. Разве я не права?

— Положим, да… но вы не смешивайте мужскую психологию и женскую… У мужчин самые авантюрные предприятия все-таки имеют под собой какую-то почву…