Чтение онлайн

— Нет, ваше сиятельство, этого вполне достаточно, — возразил. — Даже не стоило давать столько золота. Вам же ещё деревни восстанавливать и семьи погибших ратников поддерживать. Я всё понимаю.

Юрий улыбается, мотает головой.

— Юный ещё, а мудрый, что старец, — посмеивается. — Я ж князь, а не расточительная баба. Конечно, подобные расходы мной учтены. Не считай меня глупым и недальновидным.

— Что вы, ваше сиятельство, и в мыслях не было, — отвечаю спокойно.

— Полно, — отмахнулся и дальше уже со всей серьёзностью: — отдаю тебе реликвию семейную. Сыну хотел передать, но ни один, ни другой до возраста мужа не дожили.

Протянул мне пояс широкий и мощный. На коже вставки из вулканического металла, золота и серебра. Принял презент, как завороженный, оценивая вес.

— Это пояс паладина, — комментирует Юрий. — Который когда–то ковали лучшие тульские мастера под чутким руководством именитого артефактора древних времён. Зовётся артефакт сей «Волчий кушак», гасит он три четвери любой атакующей магии. Каждый витязь о таком только мечтает. Теперь он твой.

Мысленно присвистнул. Мой старый пояс гасит пятьдесят процентов, с улучшением большим кристаллом станет гасить шестьдесят пять. А тут семьдесят пять процентов! Интересно, а можно его улучшить кристаллом?!

— Благодарю вас, ваше сиятельство.

— Тому, кто в самое пекло лезет, и в самую кровавую сечу, такой пригодится, — добавил напоследок Юрий. — Удачи тебе, Ярослав. Ещё свидимся.

— Здоровья вам и семье, всего доброго, — ответил ему.

Князь улыбнулся, кивнул и вышел. А я слюни подобрал. Вот так подарок! Он мысли мои читает? Я уже собрался у Иваныча свой старый пояс улучшать по возвращении, коль кристаллов теперь хоть попой жуй.

В Тулу решил не возвращаться. Прямо отсюда стартану в Калужское княжество, чтоб наведаться в своё Ульяново. Путь в Малорыжково окружный выйдет, но всяко лучше, чем потом отдельно в новые земли гонять. А в Ульяново в любом случае нужно наведаться. Мои ж земли.

Не люблю долгих утренних прощаний. Туляки собрались провожать меня у крыльца избы. И не только Светогор, Деян да Лучеслав, ещё полсотни бойцов оккупировали двор. Оказывается многие мне благодарны, кого я спас в недавнем бою, сам того не ведая.

Подошёл и Мутимир благодарить за спасение в Разломе. Тубус мне сунул невзрачный.

— В качестве благодарности, Ярослав, — прокомментировал паладин.

— А что это? — Немного растерялся я.

— Карта сокровищ, которые один древний леший охраняет, — шепчет на ухо. — Мне всё боязно было к нему лезть, а ты должен сдюжить.

Поблагодарил его. Распрощались.

Наконец, и Люта дождалась своей минутки. Пока я со всеми обнимался, она стояла скромненько за забором, как сиротка и грустила. Сам к ней подошёл и за соседнюю избу повёл, чтобы другие уши не грели и не смущали нас.

Разговора не вышло, когда рассмотрел девочку получше. Люта применила грязный приём, которого от неё никак не ожидал. Распустила тёмно–русые волосы, пышущие лоском и чистотой, накрасила ресницы и подвела стрелки.

Без всяких слов я набросился на неё, а она в ответ вцепилась в меня. Ввалившись в незнакомую избу с девушкой на руках, я продолжил целовать её уже внутри. Оказывается, Люта может быть очень нежной и податливой кошечкой, которая тает в моих объятиях, как мороженое.

Минут сорок мы не можем отлипнуть друг от друга, пока не начинают доноситься через окна обеспокоенные голоса товарищей, которые, видимо, меня потеряли.

Дальше поцелуев мы не зашли, да и не хотелось переступать эти рамки невинной и чистой романтики. Прервались с трудом. И сразу стало тоскливо. Захотелось просто отложить поход ещё на день и просто провести время с девушкой. Погулять с ней, подурачиться, будто мы дети. Без всяких рамок и предрассудков, узнать друг друга получше уже сейчас.

Пару раз Люта подалась в попытках продолжить. Но вскоре я сумел воззвать к сознанию, сбив этот затуманенный взгляд красивых карих глаз.

— Приезжай ко мне, как сможешь, — зашептал.

— Не уезжай, — взмолилась. — Побудь в Туле пару дней. Князь устраивает пир по случаю нашей победы. Твоей победы.

— Я не могу, у меня очень много дел. Сюда сорвался не по плану, у меня ж перед отправкой нападение на Рудник случилось, — рассказываю ей. — Вычислили, что это гадливый сосед, барон Горазд из Брянского княжества. Он с поляками повязался и теперь прощупывает меня. Поэтому медлить не могу, мне к нему надо ехать и разбираться, пока стычка не переросла в войну с жертвами. Понимаешь?

Кивает. И снова её несёт.

— Люта? — Ворчу, уворачиваясь от поцелуя.

— Ты дорожишь своими людьми, я понимаю, — ответила, продолжая пытаться.

— Лютик, мне пора, — тормошу её слегка. — Обещай, что приедешь ко мне в гости.

— Это случится не так скоро, не раньше зимы, — говорит с грустью, наконец, отлипнув. — Но я сделаю всё возможное, чтобы приехать, как можно скорее.

— Ты такая красивая, — шепчу ей перед прощанием.

— Правда? — Спрашивает с удивлением. И смущается. Хочется потискать её ещё. Но люди уже ждут. Пересвет прямо под окном копытами бьёт.

— Выйдем порознь, — выдаёт раскрасневшаяся Люта, толкая меня к парадной двери. — Так неловко.

Горячий поцелуй напоследок… ещё минут на пять.

— Люблю тебя, — шепчет девочка, когда я отпускаю её.

И сердце моё сжимается от тоски, когда увожу свой взгляд в сторону, ничего не ответив. Разворачиваюсь и молча ухожу, не зная, что на это сказать. Просто соврать, давая ложную надежду уже не могу. Ещё вчера мог, а сейчас не в силах себе этого позволить.

Осязаю, как она смотрит мне в спину, как по её румяным щекам текут слёзы. Ощущаю с болью, как рассыпается её сердце. И спешу прыгнуть в седло. А когда уже там, долблю в бока сильнее, лишь бы скорее почувствовать шальной ветер.

Я не знаю, что со мной, я просто не знаю, как это выразить. Нечто сравни смятению. Видимо, просто думаю о другой, жалея эту. И как же внезапно вышло, что я вновь стал думать о Василисе, не просто, как о друге. Отчаянно не хотелось становиться, как все очарованные ей бесконечные массы людей. Бесконечное тупое стадо. Наверное, в Орёл я ехал за тем, чтобы убедиться, что смогу отпустить её. Уже в который раз.

А она в Академию учиться едет, чтобы терзать меня дальше.

Выскочили на дорогу в Калугу, где по обе стороны разорённые деревни стоят. Но люд уже понемногу возвращается в дома, кто–то разбирает завалы.

Около километра проскакал и сбавил обороты.

— Ты чего? — Возмущается Пересвет, поравняв коня. — Отдохнул, теперь рвёшься за новой нечистью? Может, помедленней поедем, а то моя животина хромать начала.

— Ещё бы ей не хромать, ты весишь больше её, — слышу от Гайи.

Одна Руяна молчит, пристроилась с другой стороны от Пересвета, посматривает на меня, будто высмотреть что–то хочет.

Дорога узкая, лес со всех сторон вскоре надвинулся. Но поселения меж деревьев проклёвываются. После полудня завернули в одно такое, что у речки стоит. Люд принял радушно, несмотря на то, что половина домов пустует.