Чтение онлайн

— Где столько золота нарыл, а? — Жужжит в ухо Златояра, пока там ковыряются под чутким контролем Иллариона.

Думаю, этот вопрос волнует всех. Никогда не видел столько жадно пожирающих взглядов. Похоже, люди готовы смотреть на этот солнечный блеск вечно.

— Там да сям, по сусекам поскрёб, — отшучиваюсь от сестры императора, как от назойливой подружки.

— Не жмись, рассказывай, — лезет дальше.

— Убиваю древнюю нечисть, с них хорошо сыплется, прям из карманов.

— Шутник какой…

Весь подсчёт закончился спустя два часа. Под шумок слуги князя разнесли всем напитки, пододвинули под задницы лавки. Один я как встал напротив князя, так и остался стоять, как вкопанный, наблюдая за теми, кто прикасается всё ещё к моему золоту.

— Всего драгоценного металла, — начал объявлять долговязый слуга князя дрожащим голосом. — Соответствует девятнадцати тысячам восьмисот сорока четырём золотым рублям номинального веса монет Российской империи!

Вот же загнул. Чего? Не понял?!

— Не достаёт ста пятидесяти шести золотых рублей номинального веса монет Российской империи! — Заключил старик.

— Ах вот как получается! — Воскликнул Вячеслав, который, видимо, и ждал подобного. — Обмануть вздумал? Все свидетели.

Народ загалдел. Морозова закатила глаза, доставая мешок из–за пазухи.

Похоже, она и такое предусмотрела, решила меня подстраховать. Но это не тот вариант, который меня устроит. Потому что я сам всё считал! И пересчитывал.

— Подождите, господа счетоводы! — Возмутился я. — Давайте–ка пересчитаем.

— Вот ещё, — покривился князь. — Уважаемых господ тут до ночи держать будем? Все уже убедились, что слову твоему веры нет.

Дурак что ли?!

— Пусть пересчитает! — Воскликнула вдруг свиноматка. — Я тоже хочу пересчитать с ним.

Ясен пень. Тут каждый покопался бы в этой куче, и покупался бы тоже.

— Как это утомительно, — взялся за голову Вячеслав. Но явно сдался.

— У меня вопрос один, — продолжаю по существу. — Какой точный номинальный вес золотого рубля Российской империи?

— Девятнадцать грамм и одна треть! — Ответил счетовод князя громко.

И я восторжествовал. Ибо прежде исходил из того, что вес монеты ровно двадцать граммов!

— Пересчитывать монеты не будем, — заявляю. — Ни слитки взвешивать, ни цепь. Просто проверим, как вы всё поделили и перемножили.

— Чего?! — Засуетились сразу счетоводы.

— Ничего, проверим ваши подсчёты комиссионно, — крою дальше. — Госпожа Златояра, прошу? Кто ещё хочет участвовать?

Головин подошёл в поддержку, пожали друг другу руки. Оба главы приказов и сама Морозова. Со стороны князя два графа нарисовались, которые всё это время просто стояли и болтали друг с другом. Сам Вячеслав подгрёб к столу, куда я уселся к черновым записям.

Простейшие вычисления заняли у меня не больше десяти минут. Я больше вспоминал, как делить в столбик. Все вокруг внимательно следили за моими записями и перешёптывались. Явно недоумевали, что происходит.

В итоге я вышел на цифру намного большую. По моим подсчётам отсюда надо ещё триста сорок монет отнять, чтобы было ровно двадцать тысяч.

Это и объявил. Сразу же разгорелись споры. Раздались и визги недовольные. Сели другие считать, в вычислениях я сразу раскусил неверный вывод. Морозова быстро уловила мою мысль, и мы поймали этого злодея, который вводил нас в заблуждение. Долбаный дворецкий.

Скандал перевели на князя. Причём зацепилась сама Златояра, стала Вячеслава поливать, вообще не стесняясь. Только теперь я понял, зачем Морозова взяла свиноматку. Похоже, она знает её, как облупленную.

После споров и доводов я согласился забрать из общей кучи двести девяносто монет. Потому что зацепились за погрешность во взвешивании. Но больше никто не вякал, что я не держу своего слова, что я чего–то там недонёс.

Сели подписывать бумаги и заверять печатками, свидетели сделки по три человека от стороны — тоже расписались и отпечатали свои родовые перстни под нашими реквизитами. Три экземпляра договора оформили. Сторонам по одному экземпляру и один в канцелярию поедет в Кремль для перерегистрации. Князь заявил, что сам отвезёт, потому что скоро переезжает в Москву.

Забрав свой экземпляр под аплодисменты, я закатал его в тубус и выдохнул.

Вот и всё.

Теперь к моим здешним землям прибавляется по площади ещё в три раза больше. Это и поле между городом и Каменцами, это и земли по западную сторону от реки. Если грубо: в радиусе двух километров от Замка — всё моё. И ещё весь восточный лес теперь аж до Академии — тоже мой.

Ну и вишенка на торте — на севере за замком стоят две небольшие деревушки Титово у реки и Бычанец у леса, с общим населением в триста пятьдесят семь душ. И они тоже теперь мои! Замок — мой! Каменцы с кузней, пекарней, населением в пять сотен — мои! Ах да, и долбаная мельница, где всегда очередь на помол, теперь тоже моя! Всё!! моё!!

Вячеслав даже не пожал мне руку, удалился, как побитая собака вместе со своими людьми, уносящими золото поскорее от всех. На что он рассчитывал? Как думал, что всё пройдёт? Или ему обещали, что я оплошаю по–крупному?

Многие поздравили меня с хорошим приобретением. И мои свидетели, и княжеские.

Подошёл и Головин.

— Откуда столько золота собрал, ума не приложу, удивил, право удивил, — похвалил граф сосковский. — И это во время строительства города.

Ещё немного я побыл в своей цитадели, и от всего вдруг стало душно. Выскочил на свежий воздух, сразу полегчало.

— А ты хорош, — выпалила Златояра уже снаружи, потрепав немного по плечу по–дружески, и поспешила вперёд радостная вместе с Морозовой, которая лишь у своего экипажа на меня взглянула с явным восторгом.

Через шесть дней князь со всей своей ратью и кучей телег с вещами покинул замок. На транспортных платформах я разглядел мебель, выдранные ставни, люстры и спешно упакованные убранства. Он даже три телеги дров прихватил зачем–то и куриц в клетках. До чего ж жадный! Интересно, где едет золотишко?

А те добротные ящики Морозовой он оставил? Если так, заметил ли особую бронзовую монетку, которая застряла меж жердей?

Огромнейшая колонна длиною под километр угрюмо выдвинулась через мои земли рано утром. Вячеслав так со мной и не попрощался. И Василисе не позволил. Но я успел это сделать, когда увидел её в одном из экипажей уже на выезде через южные ворота города. Проскакал немного вместе с каретой, держа её нежную лапку. А она подарила мне платок, который вышила для меня.

— Я буду ждать тебя в Москве, мой милый Ярослав, — это последнее, что она сказала на прощанье. Пропав из виду в карете разрыдалась.