Чтение онлайн

— И ты?

— Не, я деревню от них охраняю, — отмахивается. — Но если жареным запахнет, могу и с дружиной пойти. Лучник я отличный…

Сам себя не похвалишь.

— Так и что половцы сюда лезут? Здесь же грозная Чернава, — уже подкалываю её, подходя к первой цирюльне с деревянной вывеской.

— Ходит слух, что чародей злой с помощью них козни нам строит. Я сама видела у некоторых половцев обереги чёрные на крови. Откуда, спросишь. А вот оттуда. Тёмный маг гадливый и снабжает. Слушай, Ярослав. Тебя сюда даже не пустят, дальше пошли.

— Сюда хочу, — заявляю и вхожу.

Салон с низенькими потолками смотрится прилично, всё прибрано, инструмент профессиональный, зеркала чистые и большие. Две дамочки с хмурыми лицами встречают.

— Доброе утро, мальчик, — говорит худощавая. — Здесь цирюльня для господ, или ты передать что пришёл?

— Доброе, барышни. Я постричься хочу, — заявляю, снимая шапку и демонстрируя лохмы.

— Батюшки, — ахнула худощавая.

Вторая покрупнее, на хомячка похожая, смеяться начала.

— Он у нас немного того, — выпалила Дарья, заходя следом.

— Оно и видно. Тут стрижка три серебряника стоит, — выкрикивает вторая, посиживая на кресле мягком. — Мальчик, ты хоть раз видел серебряник?

Оборачиваюсь к подружке.

— Сама ты того, понятно? — Фыркаю на неё хмуро. Достаю кошель–мешочек и вынимаю три серебряных рубля. — Вот, пожалуйста.

Две дамочки и заткнулись сразу. Дарья с подозрением посмотрела.

— Украл где? — Выпалила.

— Я вообще–то барон, всё, надоела, — потолкал магичку из цирюльни.

— Эй, эй, сама пойду. Сильный какой стал. И богатый!

— За языком следи, тётя, — пригрозил. Захлопала глазами, которые заблестели, как мне показалось.

Вышла. К работницам оборачиваюсь. Шёлковые уже стоят.

— Мне самую модную стрижку, — заявляю. — За старания ещё рубль дам. Договорились, дамы?

— Какой обходительный, — растаяла худощавая.

— Присаживайтесь, ваше благородие, — прочирикал хомячок.

Обкорнали в горшок, обозвав это некой новомодной стрижкой для господской молодёжи. В целом, я остался доволен и дал чаевые, спросив, где тут одежду можно купить хорошую.

На улице Дарья стоит, которую не ожидал уже увидеть. Насупилась, как маленькая.

— А тебе идёт, — произнесла с неподдельным восторгом.

Согласен, я преобразился. Даже шапку надевать не стал, уже незачем.

— Так, тёть Даш, — сразу с наездом. — Давай проясним кое–что.

— И что же? — Снова запорхала своими глазками.

— Ещё раз дурачком меня назовёшь прилюдно, да и так. Можешь ко мне вообще не подходить больше. Поняла?

— Да ладно, ладно, — сразу сдалась. — Ну чего ты в самом деле. Я ж переживаю, чтоб тебя за вора не приняли. Тут если посадят в темницу, то надолго. Бабка твоя не переживёт.

— Вот! — Показываю ей кольцо баронское на большом пальце. — Видишь печатку баронскую?

Дарья ротик так и раскрыла. Закивала живенько. Призадумалась.

Узнав, что я хочу приодеться, магичка предложила рынок, который уже совсем близко, буквально на следующей улице. Но к чёрту рынки! Дамы посоветовали хорошую лавку в доме, где одеваются ученики с академии на свои гулянки вне занятий, мол, мой размер там точно найдётся.

Дом солидный на вид. Рядом карета припаркована расписная и два солдата при ней караулят в кожаных доспехах с гербами красно–жёлтыми тульскими на небольших щитах. Оба какие–то напряжённые и подозрительные. В Дарью сразу взглядами впились.

Вошли, а внутри целый павильон. Всё в стопках ткани всякой яркой. И только в одном закутке виднеются висящие барские одежды. С другой же стороны, где толпятся женщины в одеждах богатых, похоже, намного больше одежды для них.

На фейсконтроле нас сразу задержал один из продавцов, но отскочил, когда я ему кольцо баронское продемонстрировал.

Надо же, работает!

Дарья в женскую сторону пошла, а я к кафтанам, где вообще никого. Поначалу всё показалось мне одеждой для сценических образов в театре. Но напялив первый же кафтан не без помощи обходительного лощёного и пухленького продавца средних лет, я переменил мнение.

Вместо зеркала у них отполированный металл, но отражает он неплохо. Достаточно, чтобы понять: был оборванцем, а стал барином.

Собрался брать первое попавшееся, а продавец отговорил, выразив своё экспертное мнение. И вскоре предложил ещё варианты. Да так обставил, что каждый последующий лучше предыдущего. Соответственно и дороже. Поясок мне подобрал шикарный и туфли летние с носами–лодочками для полного образа.

После грубого льна я чуть не расплылся от кайфа, ощутив на коже китайский шёлк. Из него здесь всё самое дорогое. Но скупиться я был не намерен. Поэтому легко расстался с золотой монетой и пятью серебряными рублями. Набрал себе ещё рубах хлопковых и штаны повседневные. Всё мне в узелок тканевый ловко перевязали. Старое тряпьё им оставил, обещали сжечь.

— Какая ваша карета барин? — Спросил продавец. — Слуга отнесёт поклажу.

— Я дал всем выходной, — брякнул и сам подхватил.

— Вы так добры и рассудительны, ваше благородие, — продолжают облизывать торгаши, даже когда уже расплатился.

Ну а я плечи расправляю, подбородок выше поднимаю.

Дарья с другой стороны павильона застряла. Пошёл за ней, минуя двух дамочек в красивых платьях, которых рассмотрел только со спины. Заметил уже по шелесту платья, что одна даже обернулась.

Магичка с женщиной невзрачной стоит и платки с вышивкой красивой разглядывает, разложенные на столе. Глаза изумрудные горят, мается она что–то, выбирая из товаров средней паршивости.

На меня взглянула, опешила. Конечно, я ж преобразился! Красавчик хоть куда. Пусть пока ещё и щегловатый.

— Вот эти посмотри, — предлагаю ей шёлковые, как ни в чём не бывало.

— Да куда ей, — посмеивается продавщица с глазами восточными. — Такие серебро стоят, а Дарьюшка с копейками медными. Сколько ты мне уже должна, голубушка?

Дарья вышла из оцепенения не сразу.

— Да отдам всё, — заворчала. — Вот этот беру.

Копейки в ладошке пересчитывает неуклюже, подаёт.

— Двух недостаёт, голубушка, — посмеивается продавщица.

— А сколько она должна? — Интересуюсь.

— А тебе какое дело, барин? — Кривляется продавщица.

— Хамить вздумала барону? — Возмущаюсь на неё и смотрю пристально.

Похоже, здесь всех надо воспитывать.

— На три серебряных рубля наберётся, — отвечает сразу, хлопая перепуганными глазами.