Чтение онлайн

– - Кроме того, -- сказал Зернов, -- вы приступили к сочинению книги, в коей, на наш взгляд, сумеете изложить суть той формы правления, возглавить которую вам предстоит.

– - И это вы знаете, -- поглупел лицом Федор Федорович.

– - Знаем, -- погладил свою рыжую бороду князь.
– - Сочинение ваше станет своего рода наказом потомкам -- будущим монархам и подданным. Многие века оно будет определять принцип жизни нации, ну а потом, как говорят на земле, что Бог даст.

– - Вы -- ангелы Господни?
– - выдохнул догадку Федор Федорович.

– - Нет, хотя посланы по Его воле. Чин наш по небесной табели о рангах не определен. Мы исключение из правил, ибо ситуация на земле исключительная. Шестая часть мира почти что вздернута на дыбу, и мы с вами сейчас решили не только судьбу России.

– - Решили, -- как простой смертный, облегченно вздохнул капитан.
– Завтра нас в Древлянске уже не будет. Вы, ваше высочество, один на один останетесь с народом своим и княжеством. Богу чаще молитесь, к мнению Православной Церкви прислушивайтесь. Да сопутствует вам благодать Божия.

– - Храм сей, -- повел рукой князь Сытин, -- помнится, в хвалу Христу Спасителю воздвигнут.

– - Так, -- кивнул Федор Федорович.
– - В тринадцатом веке татарский тумен с этого места от города отошел.

– - Вот-вот. И теперь здесь свершилось нечто подобное. Вы, ваше высочество, сей храм восстановите, освятите. Думаю, он станет местом особого поклонения народа.

– - Ну вот вроде и все, -- вторично вздохнул капитан.
– - Прощайте, ваше высочество.

– - Прощайте, -- ответил Федор Федорович и вышел на улицу.

Забившись на заднее сиденье "Волги", велел:

– - Поехали, -- и не заметил, как Саша включил мотор и машина медленно двинулась в объезд церкви.

Очнулся, когда автомобиль подкатил к дому купца Калашникова.

– - Прибыли, -- сказал Саша.
– - Ваша резиденция.

За сутки купеческий дом чудесным образом полностью отремонтировали. Уличный асфальт, еще вчера обезображенный россыпями песка, битым кирпичом и известкой, сиял. Вдоль тротуара тянулась чугунная ограда, похожая издали на старинные прабабкины кружева с плотным и в то же время легким рисунком, в котором проглядывались и древесные листья, и луговые травы, и цветы, и неведомые звери. У высоких чугунных же ворот серела тесовая будка из тех, что сереют в столице возле посольств.

– - Туда идите, -- в спину Федору Федоровичу сказал Саша, и Федор Федорович плечом вперед прошел между приоткрытых створок и зашагал брусчатой дорожкой вдоль электрических фонарей к сидящему на садовой скамейке деду Акимушкину.

Не дожидаясь приближения Федора Федоровича, дед встал, снял шапку, а когда тот подошел, поклонился чуть ли не до земли, провозгласив, правда, прежнее:

– - Здорово, Федька.

– - Ты здесь кем?
– - спросил Федор Федорович и разрешил: -- Садись.

– - Один за все про все, -- ответил дед, усаживаясь.
– - Завтра, -кивнул на будку, -- милиционера выставят и штат пришлют.

– - Ты почем знаешь?

– - А приятель твой, в очках с ленточкой, Чапельников, домой ко мне приходил. Велел вот калашниковский дом стеречь, тебя ждать. Кефирчику, сметанки принес. Сказал еще, что завтра к одиннадцати депутация явится, а к двенадцати тебя на царство венчать повезут. Сон-то про Гостомысла, выходит, в руку.

– - Выходит, -- вздохнул Федор Федорович, присаживаясь.

– - Выходит, ты у нас теперича, как его, монарх?

– - Точно.

– - Ну, слава Богу! Оно и лучше. В любом деле хозяин нужен, а тем паче в государстве. Без хозяина-то не государственное правление выходит, а чехарда: с чужого горба, стало быть, кто кого выше сиганет. У меня к тебе, Федька, просьба: ты меня от себя не прогоняй. Расхода на меня никакого -- у меня пенсия, -- но зато я тебе всякое в глаза скажу. Буду тут посиживать да поглядывать -- со стороны все видать.

– - Сам додумался?
– - прищурился на деда Федор Федорович.

– - Сам, -- плутовато забегал глазами дед.
– - Мне, ты смекни, что здесь, что возля своего дома смерти ждать. Тут от меня хучь польза. Старость-то в радость, когда людям польза, а когда обуза -- беда. Не прогонишь?

– - Не прогоню.

– - Вот и порядились!
– - возрадовался дед.
– - Теперича пойдем кефир пить.

– - Пошли. Да запишем в тетрадку, что ты сказал про старость.

17

А с утра все пошло так, как предупреждал дед. В семь часов возле будки появился милиционер. Обозрел ворота, передвинул кобуру с пистолетом на живот, ноги расставил, руки за спину заложил и застыл истуканом. В восемь во главе двадцати свежевыбритых молодцов прибыл седовласый дворецкий. Выстроил отряд в вестибюле первого этажа, доложил Федору Федоровичу, кто буфетчик, кто повар, кто камердинер. С восьми тридцати в зальце за накрытым белой крахмальной скатертью столом Федор Федорович вкушал завтрак, поданный на столовом серебре с вензелями "ФI". В половине десятого принял ванну, его побрили, обрядили в рубаху с алмазными запонками, в черный костюм, сшитый так хитро, что не ощущался на теле, и обули то ли в полуботинки, то ли в туфли, которые не сверкали, но источали задумчивый матовый блеск и тем придали Федору Федоровичу величие истинного монарха. А в одиннадцать прибыла депутация.

Депутацию Федор Федорович принимал в тронном зале -- так дворецкий назвал бывший танцевальный зал -- и, как лицо пока частное, вышел из боковой двери, подошел к столпившимся согражданам, произнес привычное:

– - Здравствуйте, товарищи! Чем могу служить?
– - Потом: -- Прошу садиться.
– - И, пройдя к столику, окруженному резными стульями, сел, но тут же встал, так как сограждане продолжали толпиться.

От толпы отделился учитель Струков, поклонился и, изобразив возвышенность на лице, воскликнул:

– - Ваше высочество! Депутация от всех классов и слоев древлянского общества имеет честь вручить вам воззвание. Соблаговолите выслушать.

– - Извольте, -- милостиво разрешил Федор Федорович, нисколько не смутившись, будто взаправдашний великий князь, будто прием послов и депутаций для него привычное профессиональное дело.

Учитель Струков, выпростав из-под мышки папку, раскрыл ее и стал читать, что за последние шесть лет уровень жизни в Древлянске снизился, приблизившись к критической точке, что спад производства достиг 17% в год, а сельское хозяйство пришло в такое состояние, что не способно древлянцев прокормить. Вместе с тем заметно проникновение в город иностранного капитала. Многое уже распродано с молотка, и скоро лишь воздух общественным останется. Все это происходит под руководством и при участии председателя горсовета и его заместителей. В связи с изложенным, дабы выправить положение раз и навсегда и дать Древлянску закон и порядок, Древлянский земский собор постановил изменить в Древлянске существующую государственную систему, объявив монархию. На престол же венчать ныне здравствующего великого князя Федора Федоровича, провозгласив самодержцем Древлянским Федором Первым.

– - Ваше высочество!
– - вскинул голову учитель.
– - Сейчас же и непременно соблаговолите ответить древлянскому народу. Мы ждем.

Федор Федорович расправил плечи. Шагнул вперед и не тихо и не громко, но очень достойно ответствовал:

– - Я -- рад.

Тут же депутаты расступились, опустили в поклоне головы, а Федор Федорович двинулся по живому коридору не медленно и не быстро, дабы в движении не было ни прохладцы, ни суеты. Слыша за собой поступь многих людей, спустился с лестницы, вышел из дома и сообщил деду Акимушкину, вставшему со скамейки:

– - Я -- пошел.

– - Иди, -- строго ответил дед.
– - Иди и помни про Ивана Даниловича Калиту да про Николая Александровича Романова, помни, что за шесть веков между их правлениями произошло. И помни, до донышка помни, что потом стало. Без этой памяти тебе дальше и шагу ступить нельзя. Слышишь, Федька?

Странное дело: четко голос деда прозвучал, но губы дедовы даже не дрогнули.

– - Слышу, дед, -- ответил Федор Федорович.

Створки чугунных ворот разошлись, за ними всколыхнулась толпа. "Ура!
– послышалось.
– - Да здравствует монархия!" Возле милицейской будки бравый старичок в орденах и медалях, не разобравшись что к чему, утирал катившиеся по щекам слезы и дрожащим тенорком пел: "Союз нерушимый республик свободных..."