Чтение онлайн

Призы в виде ваз, наполненных оливковым маслом, вероятно, какое-то время существовали и на играх в честь Ахилла, проходивших под патронатом Ольвии на Тендровской косе. Сюда съезжались эллины из многих греческих городов, главным образом, с побережья Черного моря, как можно заключить по находкам монет на Тендре [777] . Найденная в ольвийском некрополе амфора рубежа IV-III в. до н. э., скорее всего, служила наградой победителя в конских ристаниях на этих играх. Ваза украшена росписью, выполненной в давно вышедшем из моды чернофигурном стиле, сохранявшемся лишь на призовых панафинейских амфорах и некоторых ритуальных сосудах. Кроме этого, на роль приза указывают лавровые гирлянды на плечиках сосуда. На одной стороне художник нарисовал возницу, правящего четверкой лошадей, а на другой мчащегося всадника, который, как и квадрига, устремляется к нарисованным под ручками вазы колонкам, увенчанным изысканным сосудом [778] . Колонки изображают столбы на ипподроме, называвшиеся метами; они обозначали место поворотов колесниц и всадников, которые нередко разбивались об них, стремясь в целях экономии времени пройти возможно ближе к мете. Вазы на колонках представляют призы за победу. Серебряная ваза начала III в. до н. э., найденная в Пантикапее [779] , близка по форме изображенным на амфоре, и это косвенно подтверждает верность ее датировки.

Некоторые исследователи относят ольвийскую амфору к импортным вещам из Александрии [780] , где в эллинистический период производились вазы такой формы и расписывались в похожем стиле. Однако, и в Афинах в конце IV в. до н. э. делали панафинейские амфоры сходной формы [781] , и одна из них найдена в Ольвии [782] . Можно высказать осторожное предположение, что в IV в. до н. э. ольвиополиты приобретали призовые амфоры в Афинах так же, как боспоряне заказывали там блюда со сценой похищения Европы [783] . По декрету Никерата известно о конных состязаниях на Ахилловом Дроме (IPE I2. 34), а победа в беге колесниц оценивалась на всех соревнованиях как самая главная. Таким образом, ольвийская амфора, вероятно входила в число самых престижных наград, которые раздавали в последний день праздника.

Греческие колонисты переносили из метрополии обычай награждать победителей агонов, сопровождавших многие праздники. Издавна наградами такого рода служили венки и треножники, которые, как правило, посвящали богам (Her. I, 144). Упоминания о победителях на местных состязаниях содержатся в надписях Ольвии, Херсонеса и Боспора (IPE I2. 130, 138, 155, 158, 434, 435, 436, 584; НЭПХ. 20, 21, 127; КБН. 1137), но к сожалению, ни в одной надписи не сохранилось сведений относительно призов на этих агонах. Однако, по косвенным данным можно заключить, что в Северном Причерноморье, как и в других областях греческой ойкумены, чемпионы получали венки и нарядные повязки тении. Четыре широких тении с закругленными краями и с тесемками на концах для завязывания представлены на надгробии херсонесита Феофанта, умершего в молодом возрасте в конце IV в. до н. э. (НЭПХ. 172). Кроме тений на стеле изображены принадлежности атлета: стригиль, сосуд с маслом для натирания во время упражнений и сетка. Наверное, тении указывают на четыре победы Феофанта, одержанные им на херсонесских, а, может быть и на общегреческих играх [784] .

По-видимому, выдающийся боспорский атлет был похоронен в склепе конца IV – начала III в. до н. э. На стене погребальной камеры нарисованы победные венки и узорчатые тении, а также необходимые для спортсмена стригиль и сосуды с маслом [785] . Художник изобразил их повешенными на гвоздях, вбитых в стену; поэтому можно представить, как разнообразные призы украшали комнаты в домах чемпионов праздничных игр ( рис. 88 )

Нарядная тения была весьма распространенной наградой у греков (Paus. VI, 20, 19). Ею украшена голова атлета на бронзовой статуэтке V в. до н. э. из Нимфея [786] . Тения изображена на знаменитой статуе Поликлета, называемой Диадумен, то есть завязывающий на голове победную повязку. Римляне перевезли Диадумена в свой город и оценили огромной суммой в 100 талантов; его часто копировали античные скульпторы, и до нашего времени сохранилось несколько воспроизведений оригинала Поликлета [787] .

Момент награждения тенией можно увидеть на краснофигурной гидрии конца VI в. до н. э. Вазописец нарисовал судью, завязывающего пурпурную тению на голове мальчика-победителя, которого украшают еще две подобные повязки на предплечье и на бедре. Там же повязаны тении у юноши-призера на краснофигурной амфоре начала V в. до н. э. [788] Обычай вручать несколько тений сохранялся и позже; о желании дать сразу три победные тении говорится во фрагменте из утерянной комедии Эвбула, жившего в IV веке до н. э. (Eub. Fr.3).

Изображения нарядных тений на вазах, найденных в Северном Причерноморье, показывают, какими ткаными или вышитыми узорами украшали подобные повязки. Лучшие рисунки сохранились на двух сосудах конца IV в. до н. э.: это привозная чернолаковая гидрия из Херсонеса и ойнохоя местной работы из Ольвии. Повязка на гидрии исполнена одной светлой краской; на черном фоне четко выделяются контуры растительных и геометрических орнаментов на тении, охватывающей верхнюю часть вазы, у ручки повязка нарисована завязанной узлом, от которого свисают концы с бахромой [789] . Другая тения изображена лежащей на плечиках ойнохои и частично на ее тулове. Основная часть повязки широкая с закругленными краями, к которым прикреплены тонкие ленты, завязанные бантом. Особенно ценна сохранившаяся раскраска тении: на красном фоне выделяется узор из пальметт и побегов растений; они исполнены белой и голубой красками, вероятно, представляющими шитье серебряными нитями [790] . Надо полагать, что в Ольвии эллинистического периода награждали тениями с подобным орнаментом, и мастер с натуры воспроизвел одну из них.

В главе о праздниках в театре говорилось о том, что драматургам и учителям хоров, занявшим первое место, вручали бронзовые треножники, которые награжденные посвящали Дионису. Треножник ( рис. 89 ) был также одним из символов Аполлона, и поэтому нередко служил призом на его праздниках, обычно на мусических агонах (Paus. IX, 31, 3; X, 7, 6), например, на Пифийских играх в Дельфах. Треножники обычно представляли ценные изделия из бронзы, и их следовало отдавать в храм в качестве посвящения богу (Paus. X, 7, 6); нарушителей этой традиции строго наказывали (Her. I, 144). Бронзовый треножник стоил дорого, поэтому из-за недостатка средств его иногда делали деревянным (Paus. IV, 12, 8). Возможно, треножниками награждали также на некоторых самых престижных праздниках в Северном Причерноморье. По надписям известно, что в Ольвии треножники посвящали Аполлону (IPE I2. 106), там же найдена мраморная капитель от колонны, служившей постаментом для бронзового треножника [791] .

Археологические находки свидетельствуют о том, что атлеты из Северного Причерноморья завоевывали награды на состязаниях, в которых участвовали эллины из многих городов. Выше уже говорилось о призах, полученных боспорянами на Панафинеях. Херсонеситы участвовали в состязаниях на другом афинском празднике Анакии, проводившемся в честь Диоскуров. Об этом свидетельствует бронзовая гидрия с надписью «Приз из Анакий» [792] . Ваза находилась в погребении IV в. до. н. э., а в другом захоронении обнаружен серебряный диск, полученный за победу на каком-то престижном агоне [793] .

Древнейшие награды в виде увековечивания статуей с надписью о заслугах изображенного получали победители на панэллинских играх. Как уже упоминалось, такие скульптуры атлетов существовали и в Северном Причерноморье (IPE I2. 186), но здесь больше известно о статуях и изображениях [794] , поставленных в качестве награды в основном за гражданскую деятельность. Они появились в Северном Причерноморье в эпоху раннего эллинизма и существовали по крайней мере до III в. н. э. В Тире, Ольвии и Херсонесе статуи и изображения устанавливали по постановлению Народного собрания или Совета. Цари Боспора, насколько сейчас известно, не отмечали подобным образом заслуги своих подданных, хотя сами были не против того, чтобы их так прославляли у себя на родине и за ее пределами [795] . Древнейшее письменное свидетельство о награждении статуями граждан Северного Причерноморья относится именно к боспорскому царю Перисаду I и его родственникам (Dein. I, 43).

Начиная с классического периода, статуя, воздвигнутая при жизни или посмертно, стала одной из наивысших наград у эллинов; о решении ее поставить объявляли на праздниках и постановление записывали в почетных декретах. Граждане городов Северного Причерноморья удостаивались такой почести и у себя на родине, и в других государствах. В надписях из Ольвии, Херсонеса и Тиры редко говорится о материале статуи; в тех же случаях, когда он упомянут, речь идет о «медной статуе» (IPE I2. 31, 355). Сохранившиеся постаменты конных и других почетных статуй также свидетельствуют о бронзовых скульптурах [796] . Многочисленные находки мраморных изваяний во всех северопричерноморских государствах не исключают возможности предположить, что какие-то почетные статуи делали также из камня.

По надписям различается два типа подобных наград: статуя и изображение. Как явствует из декрета Никерата (IPE I2. 34), статуя отличалась от изображения и была наградой более высокого ранга. Надпись гласит, что херсонеситы почтили этого ольвиополита постановкой статуи и посвящением изображения . Из найденной в Тире надписи римского времени явствует, что изображнение чествуемого лица решено исполнить в виде позолоченного рельефа; в копии декрета византиийцев в честь ольвиополита Оронта говорится о позолоченном, а в двух херсонесских надписях о медных изображениях (IPE I2. 2, 79, 423, 424). Поэтому можно предположить, что – это скульптурное изображение, скорее всего погрудное, выполненное в рельефе из металла или из камня, и по размеру меньшее, чем статуя. Такие изображения неоднократно упоминаются в почетных декретах Тиры, Ольвии и Херсонеса ( IPE I2. 2, 34, 40, 67, 325, 355, 423, 424; НО. 28). В римское время соответствовало латинскому imago clippeata [797] , означавшему изображение на щитообразной выпуклости. Поэтому В. В. Латышев переводил ольвиийские награды такого рода как изображение на щите (IPE I2. 40, 42). Но мне кажется имелось в виду первоначальное значение – изображение в полном вооружении, как, например, в херсонесском декрете Диофанта, где речь идет о статуе полководца в полном вооружении (IPE I2. 352).