Древнекитайская философия. Эпоха Хань
Шрифт:
Печень и желчный пузырь имеют различные назначения, откуда известно, что они блюдут друг друга?
Печень представляет тончайшее первоэлемента «дерево», а му — «дерево» означает то же, что му — «пастырь». Когда человек гневается, то лицо [его] зеленеет, глаза выкатываются, это происходит благодаря действию [печени]. Тонкие кишки и толстые кишки — хранилища сердца и легких. От них зависят благопристойность и справедливость. Благопристойность и справедливость имеют разные предназначения. Таким же образом получают друг от друга содержимое толстые и тонкие кишки. Кишки — хозяева сердца и легких. Сердце владычествует над подчиненными ему частями тела. Поэтому они составляют два хранилища. Глаза являются зрением сердца, рот является устами сердца, уши являются слухом сердца, нос является обонянием сердца; таким образом оно владычествует над этими частями тела.
Выше говорилось о том, как каждое из пяти вместилищ и шести хранилищ управляют [соответствующими] природными задатками и чувствами [человека].
Почему радость находится в западной части света, гнев — в восточной части света, любовь — в северной части света, ненависть — в южной части света, горе — в надире, счастье — в зените? В западной части света тьма вещей созревает, поэтому там радость. В восточной части света тьма вещей рождается, поэтому там гнев [770] . В северной части света ци силы ян начинают действовать, поэтому там любовь. В южной части света ци силы инь начинают подниматься, поэтому там ненависть. В зените — избыток счастья, в надире — избыток горя.
770
Видимо, в данном случае иероглиф ну следует понимать не в значении «гнев», а в другом его значении: «буйство, возбужденность, неудержимость».
Выше говорилось о соответствии шести чувств [шести] направлениям пространства.
Что такое хунь и по?
Хунь — «душа» связана с представлением как бы о свободном, нестесняемом парении, о хождении без отдыха. [Хунь] представляет собой мельчайшее слабой силы ян, поэтому [она] находится в постоянном движении. Будучи по отношению к человеку внешней [силой], [хунь] управляет чувствами [771] [людей].
По — «дух» связан с представлением как бы о настоятельном давлении [по] на человека. По представляет собой мельчайшее слабой силы инь. Подобно металлу и камню, [по] давит на человека без насилия [и таким образом] управляет природными задатками [772] [людей].
771
Комментарий предлагает вместо стоящего в тексте иероглифа цин (чувства) поставить знак син (природные задатки).
772
Вместо стоящего в тексте иероглифа син (природные задатки) комментарий предлагает поставить знак цин (чувства).
Хунь — «душа» — это то же, что юнь — «полоть». [Это значит, что] чувствами [773] удаляются плевелы. По — «дух» — это то же, что бо — «очищать». [Это значит, что] природными задатками [774] упорядочиваются внутренние [побуждения человека].
Выше говорилось о душе (хунь) и духе (по) [775] .
Что такое цзин и шэнь?
Цзин — «тончайшее» — это то же, что цзин — «невозмутимое спокойствие» [776] . [Тончайшее] — это распределяющее и превращающее ци великой силы инь. Подобно превращениям первоэлемента «вода», тончайшее призвано заботиться о выполнении своей обязанности порождать жизнь.
773
Комментарий предлагает заменить стоящий в тексте иероглиф цин (чувства) на знак син (природные задатки).
774
Комментарий предлагает заменить стоящий в тексте иероглиф син (природные задатки) на цин (чувства).
775
В «Ли цзи», гл. «Цзяо тэшэн» («Жертвоприношение животных в предместье») о двух душах человека говорится: «Хунь поднимается на небо, а по уходит в землю (после смерти человека)» (Ши сань цзин, т. 22, с. 1221). О душах хунь и по говорится и в главе «Бо ху туна» «О траурных одеждах» («Сан фу»), где разбираются различные термины для обозначения смерти благородных (гуй) и презренных (бэй) людей. Анализируя термин сы, употребляемый для обозначения смерти простых людей, трактат отмечает, что, в отличие от душ знати, обе души простого человека после его смерти полностью уничтожаются, поэтому термин сы, употребляемый для простонародья (ту жэнь), означает то же, что сы — «конец». Таким образом, исключительное право на загробную жизнь «Бо ху тун» признает только для аристократии. См. также примеч. 2 к книге двадцатой, главе третьей «Лунь хэна».
776
Здесь, так же как и в других местах «Бо ху туна», из значения омонимов и графики знаков выводится сокровенный смысл разбираемых понятий. Пример тому — подбор омонима цзин — «невозмутимое спокойствие» к термину цзин — «тончайшее». В этой же главе для толкования терминов хунь и по подобраны близкие к ним по звучанию иероглифы, которые одновременно связаны с ними и графически. Так для каждого из данной пары понятий привлекается знак-толкование, входящий в него неотъемлемой составной частью. Для понятия по — «дух» употреблен поясняющий иероглиф бо — «очищать», входящий целиком в знак по — «дух» и имеющий сходное с ним чтение.
В предыдущей фразе при объяснении понятия по — «дух» приводится другой его омоним — по, составной частью которого также является знак бо — «очищать». По той же логической схеме подобраны и парнопоясняющие иероглифы для термина хунь — «душа», в которые, как и в знак хунь, входит фонетик юнь со значением «облако», и последнее немаловажно для создания образного представления о понятии хунь — «душа». Этот же фонетик юнь входит составной частью в иероглиф-толкование юнь — «полоть», близкий по звучанию к термину хунь.
В данном параграфе комментарий выдвигает свое понимание словосочетания хуан ху, чтобы «обыграть» смысловое противопоставление терминов цзин — «тончайшее» и цзин — «духовное первоначало», как категорий пассивной силы инь и активной силы ян. Так, словосочетание хуан ху толкуется в нем как «предельное напряжение [космических] перемен», а не как «нечто туманное и неясное».
Шэнь — «духовное первоначало» (сверхъестественное) — это то же, что хуан ху — «нечто туманное и неясное». [Шэнь] — это мельчайшее великой силы ян, которая непрерывно уходит и приходит. В целом можно сказать, что [шэнь] — это корень десяти тысяч превращений тела.
Выше говорилось о тончайшем (цзин) и духовном первоначале (шэнь).
Книга восьмая. Глава «О судьбах»
Что называют судьбой? [Судьбой называют] продолжительность жизни человека — срок его жизни, предначертанный Небом.
Можно засвидетельствовать наличие трех видов судьбы [777] .
Существует судьба долголетия для тех, кому предназначен полный срок жизни (шоу мин). Существует судьба неблагоприятная (цзао мин) для тех, кому [по воле случая] суждено внезапно встретить насильственную [смерть]. Существует судьба, зависящая от обстоятельств (суй мин), для тех, чья жизненная доля зависит от их поведения.
Судьба долголетия — наилучшая из всех видов судеб. Об этом говорит пример: «Вэнь-ван, который был поставлен [Небом] на царство [лишь] в середине своей жизни, затем в течение пяти десятков лет успешно правил страной» [778] .
777
Деление на три вида судьбы встречается и у Ван Чуна — современника Бань Гу, однако у Ван Чуна вместо шоу мин (судьба долголетия) дан термин чжэн мин (естественная судьба). См. книгу вторую, главу вторую — «Лунь хэна». В нашей синологической литературе эти три вида судьбы переводят также (соответственно) как судьба должная, превратная, претворенная. См.: Малявин В. В. Человек в культуре раннеимператорского Китая. — Проблема человека в традиционных китайских учениях. М., 1983.
778
Вэнь-ван — см. примеч. 19 к главе девятой «Хуайнань-цзы». Приведенное высказывание является цитатой из «Шу цзина» (Шу цзин, IV. XV, 11).
Судьба, зависящая от обстоятельств, — такая судьба, которая является прямым следствием поведения человека. Примером тому является речение: «[Род Ю-ху] небрежно отбросил три основы, за что Небо насильственным образом прекратило его жизнь» [779] . Во имя того, чтобы люди руководствовались в своих поступках принципами «человеколюбия» и «справедливости» и не пренебрегали Небом, Сымин карает всякого, кого он уличит в пренебрежительном отношении к Небу [780] .
779
Здесь приводится в пример род Ю-ху, который, по преданию, отказался подчиниться Ци, сыну Юя — основателя династии Ся, когда тот после смерти отца вступил на престол. Приведенные слова правителя Ци взяты из главы «Клятва в Гань» «Шу цзина» (II. II. 3). «Три основы» (сань чжэн), упоминаемые в «Клятве» и по времени относимые к легендарному периоду Ся, по-видимому, выступают обобщающим символом идеального миропорядка вселенной, нарушение которого требует вмешательства всемогущего Неба. Однако у «Трех основ» есть и более практические аспекты. Так, в «Бо ху туне» имеется специальный раздел под названием «Сань чжэн», где говорится о необходимости смены календаря при воцарении новой династии: ее основатель, получив от Неба помазание на царство и убив отлученного по воле Неба от власти правителя-злодея предшествующей династии, должен был изменить первый месяц (луну) года, что означало перемену им названия династии и было знаком-символом того, что он наследует власть не от людей, а получает ее от Неба.
Это изменение начального месяца года варьировалось в пределах «трех основных начал», т. е. трех систем отсчета начала года: с 11-й, с 12-й и с 13-й луны, символизируя соответственно три ипостаси сущего — космическую троицу: Небо (тянь чжэн), Землю (ди чжэн) и Человека (жэнь чжэн). С тремя началами была связана и символика цветов: соответственно красного, белого и черного, соотносимых с династиями Чжоу, Инь и Ся. По конфуцианской традиции, Чжоу начинала год с 11-й луны, Инь — с 12-й, а Ся — с 13-й.
780
О Сымине (Духе, ведающем судьбами людей), сообщается в трактате — «Бао-пу цзы» (280-340 гг. н. э.), где говорится о том, что если люди не придерживаются добродетельного поведения, то за каждое крупное прегрешение Сымин отнимает у человека триста дней жизни, за каждое мелкое прегрешение — три дня. Так соответственно тяжести проступков человека сокращаются сроки его жизни. Если же грехов много, то наступает немедленная смерть. Духи умерших (гуй) в каждый пятьдесят седьмой день шестидесятидневного цикла поднимаются на небо и докладывают Сымину о прегрешениях людей, а каждую последнюю ночь месяца Сымину сообщает O грехах людей Цзаошэнь (Бог очага) [см.: Чжу цзы цзи чэн. Т. 8. Бао-пу цзы, с. 12, 27].
Однако в деталях эта схема была разработана, по-видимому, уже в период Саньго (220-280).
Что касается судьбы неблагоприятной, то она постигает того, кто сталкивается с порочностью эпохи. Так, если у власти наверху окажется беспутный правитель, то внизу [людей] неминуемо постигнут стихийные бедствия и жестокое насилие, и жизнь их прекратится преждевременно. Вот так произошел обвал горы Шалу во владении Шоу [781] . Таким же был случай, когда Жань Боню, отличавшийся безупречным поведением и честными речами, вдруг заболел отвратительной болезнью. Конфуций сказал [по этому поводу]:
781
По другой версии, речь идет не о горе Шаху, а о катастрофе, происшедшей с городом Шалу, который погиб, обрушившись с берега в реку. Шоу — имя Чжоу-синя, см. примеч. 20 к главе седьмой «Хуайнань-цзы».
«Это судьба! Такой человек и получил такую болезнь! Такой человек и получил такую болезнь!» [782] .
Выше высказаны суждения о смысле трех судеб.
Когда учитель проходил через Чжэн, то разминулся со своими учениками. Он остановился в полном одиночестве за [восточными] городскими воротами. Некто сказал Цзы-гуну: «У восточных ворот стоит [человек], чья голова похожа на [голову] Яо, шея напоминает [шею] Гао Яо, плечи походят [на плечи] Цзы-чаня, но только в нижней части тела он короче Шуня на три цуня. [Выглядит] он таким уставшим, как бездомный пес». Цзы-гун рассказал [об этом] Конфуцию. Конфуций вздохнул и сказал с улыбкой: «Внешность не та [у меня], но вот что касается бездомного пса — ах, как это верно!» [783] .
782
Жань Боню — ученик Конфуция, прославившийся высокоморальным добродетельным поведением (см. Лунь юй, гл. XI). Приведенное изречение Конфуция является цитатой из «Лунь юя», 6, 8.
783
Данный пассаж помещен в конце главы «Шоу мин», как бы являясь ее резюме, подобно тому как это имеет место в других главах «Бо ху туна», однако в данном случае никакого прямого отношения к излагаемой выше теме о судьбах этот заключительный абзац не имеет. Тем не менее, поскольку в конструктивном отношении он является частью данной главы, он дан в переводе. Приведенная выше история с Конфуцием встречается в разных вариантах в «Ши цзи» в жизнеописании Конфуция («Наследственные дома»), в кн. 3, гл. 2 у Ван Чуна и ряде других древнекитайских памятников.
Лунь хэн. Ван Чун
«Лунь хэн» («Критические рассуждения») — единственное сохранившееся и дошедшее до нас произведение великого древнекитайского мыслителя, материалиста и просветителя Ван Чуна (27 — ок. 97 г. н. э.). Из «Хоу Хань шу» (Истории младшей династии Хань»), составленной в первой половине V в. историком Фань Е, мы знаем, что Ван Чун был автором ряда трактатов: «Чжэн у» («О правлении»), «Ян син шу» («О воспитании человеческого характера»), «Цзи су шу» («Об обычаях»), «Лю жу лунь» («Рассуждения о шести конфуцианских школах»). Однако все они утрачены. Самым крупным и важным из творений Ван Чуна, несомненно, являлся философский полемический трактат «Лунь хэн», состоящий из тридцати книг, разбитых на 85 глав.
Ван Чун был самым выдающимся ханьским мыслителем, признававшим единство, вечность и материальность мира, выступавшим против конфуцианского культа предков и даосских идей физического бессмертия. Идеи Ван Чуна оказали большое влияние на дальнейшее развитие материализма в Китае. В «Лунь хэне» философские взгляды Ван Чуна нашли свое полное выражение.
Материалистическое мировоззрение Ван Чуна, особенно его учение о «естественности» (цзыжань) — естественно-обусловленном процессе развития вещей и явлений объективного мира, — сыграло большую роль в истории китайской философии. Однако долгое время «Лунь хэн» оставался в тени и должным образом не изучался. В эпоху средневековья творение Ван Чуна подверглось преследованию за критику Конфуция и его учения. Лишь спустя тысячелетие после смерти автора рукопись его труда была обнародована, но вплоть до XX в. издание антиконфуцианского трактата великого вольнодумца древности предпринималось только частными лицами.