Чтение онлайн

Следующий период (900–400 гг. до н. э.), названный К. Пулом фазой Трес-Сапотес, прослеживается по концентрации керамического материала в нескольких пунктах. По-прежнему трудно с определенностью отнести к этому периоду какие-либо насыпи и иные искусственные сооружения. «Стилистически к этому периоду относят часть монументальной скульптуры — две колоссальные каменные головы (монументы А и Q), а также монументы Н, I, Y и М. Однако пока нет доказательств того, что в данный период Трес-Сапотес был достаточно крупным центром, чтобы запечатлеть своих правителей в столь элитной скульптурной форме или чтобы обеспечить транспортировку таких крупных объектов».

Расцвет центра приходится на следующий период — Уеапан (400 г. до н. э. — 100 г. н. э.). Площадь его достигает 500 га, и именно к этому времени относится, вероятно, большинство насыпей, каменных монументов и стел (включая стелу «С», 31 г. до н. э.). Но это уже пост-ольмекский (или эпиольмекский) памятник, и расцвет его, не исключено, связан с гибелью Ла-Венты и притоком населения с востока.

В числе вновь открытых и исследованных ольмекских памятников наиболее интересен, безусловно, Эль-Манати, ритуальное место, расположенное в 17 км к юго-востоку от Сан-Лоренсо. Это сакральное место возле источника у подножья холма. Природа создала вокруг сильно заболоченный участок, где благодаря отсутствию доступа кислорода великолепно сохраняются все органические вещества. В 80-х годах прошлого века местные крестьяне при земельных работах случайно открыли здесь несколько древних деревянных скульптур явно ольмекского стиля. И с 1987 года по настоящее время в Эль-Манати регулярно ведут свои исследования мексиканские археологи. Выяснилось, что дно священного водоема было когда-то выложено плитками песчаника, на которые и производились затем ритуальные приношения — глиняные и каменные сосуды, жадеитовые топоры-кельты и бусы, а также каучуковые шары.

По мнению ученых, наиболее ранний этап в функционировании этого святилища относится к 1600–1500 годам до н. э. (этап Манати «А»). Следующий этап (Манати «Б») датируется 1500–1200 годами до н. э. Он представлен вымостками из камня и шарами из каучука (возможно, это мячи для ритуальной игры в мяч). Наконец, третий этап (Макаял «А»), 1200–1000 годы до н. э. В функционировании священного источника отмечен погружением в него около 40 деревянных скульптур антропомфорного облика (изображения богов или обожествленных предков). Фигуры сопровождались деревянными жезлами, циновками, раскрашенными костями животных, плодами и орехами.

Особое внимание археологов привлекли находки костей грудных и даже новорожденных младенцев, явно принесенных в жертву ольмекским божествам воды и плодородия.

Еще одно ритуальное место ольмекского периода было обнаружено в 3-х км от Эль-Манати — в Ла-Мерсед (найдено 600 топоров-кельтов, обломки зеркал из гематита и пирита, небольшая стела с типично ольмекской личиной и т. д.).

В 2002 году при исследовании ольмекского поселения Сан-Андрее (в 5 км от Ла-Венты) удалось обнаружить небольшую цилиндрическую печать-штамп из глины с изображением птицы и нескольких иероглифических знаков. Но возраст этой важной находки (ведь это одно из первых прямых свидетельств наличия ольмекской письменности), к сожалению, остается пока неизвестным.

В заключение приходится констатировать один очевидный факт: на сегодняшний день ольмекская археология дает нам больше вопросов, чем ответов. И хотя идея об ольмеках — создателях первой цивилизации Мезоамерики («Культуры-прародительницы») по-прежнему имеет немало сторонников, есть значительная группа специалистов, которая с аргументами в руках доказывает, что ольмеки в конце II— середине I тысячелетий до н. э. находились на уровне развития «вождества» и у них не было еще государства, а, следовательно, и цивилизации.

Ольмеки в это время были в числе других быстро развивающихся индейских народов Мезоамерики: предков науа в долине Мехико, сапотеков в долине Оахака, майя в горной Гватемале и др.

Недавно с большой статьей в защиту данной точки зрения выступили известные исследователи из США Кент Флэннери и Джойс Маркус. «Ольмеки, — подчеркивают они, — могли быть „первыми среди равных“ только в скульптуре. Некоторые ольмекские вождества (курсив мой. — В.Г.) могли даже быть „первыми“ в величине своего населения. Но они не были первыми в использовании при строительстве сырцовых кирпичей, каменной кладки и известкового раствора (главных черт архитектуры цивилизованной Мезоамерики. — В.Г.)…».

Итак, ольмекская проблема далека еще от своего окончательного решения и споры по ее поводу в ученом мире продолжаются.

В 50 км к северо-востоку от города Мехико, там, где горные хребты несколько расступаются, образуя небольшую плодородную долину, находится Теотихуакан — столица одной из древнейших цивилизаций Центральной Мексики. Изучение города началось в позапрошлом веке. Когда первые исследователи пришли к этим немым развалинам, все для них было сплошной загадкой, и они могли с полным правом повторить слова своего современника — американца Джона Ллойда Стефенса, открывшего в 40–50-х годах XIX века затерянные в джунглях города древних майя: «Разрушенный город лежал перед нами, словно потерпевший крушение корабль: мачты его потеряны, название стерлось, экипаж погиб, и никто не знает, откуда он шел, кому принадлежал, как долго длилось его путешествие, что послужило причиной его гибели». Теотихуакан погиб за много столетий до прихода европейцев в Америку, поэтому мы и по сей день не знаем имен его правителей, философов, поэтов и художников, языка, на котором говорили его жители, и даже подлинного названия этого великого города. Слово «Теотихуакан» имеет ацтекское происхождение и означает буквально «место, где живут боги», «обитель богов».

Но настолько велика была роль Теотихуакана в истории древней Мексики, столь сильным оказалось воздействие его культурных традиций на последующие поколения мексиканцев (тольтеков и ацтеков прежде всего), что смутные воспоминания о некогда блестящей столице сохранились у местных индейцев вплоть до начала европейского завоевания Америки. Мы узнаем о Теотихуакане из ацтекских легенд и преданий:

И заботливые боги создали луну и солнце. А затем, чтобы заставить их двигаться по небу и тем самым дать возможность людям спокойно жить на земле, они принесли себя в жертву, бросившись в огонь. Это особое почитание Теотихуакана сохранилось на протяжении многих веков. Существует старое предание о том, что Монтесума — грозный «император» ацтеков — не один раз совершал к руинам мертвого города утомительные паломничества для принесения жертв богам луны и солнца, обитавшим, по широко распространенному поверью, на вершинах крупнейших пирамид. Сооружение Теотихуакана ацтеки приписывали расе гигантов, мифических предков современных людей. Индейцам казалось, что такие грандиозные постройки могли воздвигнуть лишь существа, наделенные сверхъестественной силой. Известную пищу для подобных поверий давали довольно частые в долине Мехико находки огромных костей ископаемых животных ледниковой эпохи, которые по ошибке принимались за человеческие.

Из других древних преданий можно заключить, что предки обитателей Теотихуакана пришли откуда-то с северо-востока, с побережья Мексиканского залива, где находилась таинственная страна Тамоанчан:

Легенды и предания ацтеков, пришедших в страну много веков спустя после гибели Теотихуакана, вряд ли могли составить сколько-нибудь прочную базу для воссоздания подлинной истории города. И только усилия археологов в течение последних десятилетий позволили нам перекинуть невидимый мост в ту эпоху, когда на туманном горизонте мексиканской истории рождалась первая местная цивилизация.

Если бы нам удалось с высоты птичьего полета посмотреть на Теотихуакан 20 веков назад, то перед нами открылась бы изумительная картина. На дне обширной и плодородной долины, замкнутой со всех сторон громадами горных хребтов, виднеются белые и желтые квадратики бесчисленных зданий. Они то сгруппированы вместе и образуют тесно застроенные улицы и кварталы, то, напротив, широко разбросаны по всей прилегающей местности. Точные границы древнего города до сих пор не установлены: по подсчетам некоторых ученых, его общая площадь достигала от 20 до 22 км2. Одна центральная часть, включающая все наиболее значительные архитектурные сооружения, имеет 2,5 км в длину и около 1 км в ширину.