Чтение онлайн

Настольная игра шумеров

В Египте (эпоха Нагада II, соответствующая культуре Урука IV) найдены привезенные из Шумера предметы роскоши, сосуды с ручками и пр. На сланцевой плитке древнейшего правителя Верхнего и Нижнего Египта, легендарного Менеса, присутствует типичный шумерский мотив, восходящий еще к эпохе Урука, – фантастического вида животные с длинными шеями. На рукоятке кинжала, найденного в Джебель-эль-Араке, неподалеку от Абидоса, в Верхнем Египте, имеется чрезвычайно любопытный мотив – сцены сражений на суше и море. Ученые пришли к выводу: на рукоятке, относящейся к эпохе Джемдет-Насра (2800 г. до н. э.), изображена битва, разыгравшаяся между шумерами, прибывшими по Чермному морю, и местным населением. Все это означает, что даже в столь отдаленное время шумеры не только уже могли добираться до Египта, но и оказывали определенное воздействие на формирование египетской культуры. Гипотеза, согласно которой не только иероглифическое письмо возникло благодаря шумерам, а сама идея создания письменных знаков родилась в Египте под их влиянием, имеет уже немалое число сторонников. Одним словом, перед нами предстал талантливый народ строителей, художников, организаторов, воинов, ученых.

Белый храм в Уруке. Реконструкция

Так как же протекала жизнь в городе-государстве шумеров? Возьмем в качестве примера Урук, что находился на юге Месопотамии. В середине III тысячелетия до н. э. град сей занимал площадь свыше 400 га. Он был окружен двойными стенами из сырцовых кирпичей, протяженностью в 10 километров. Город имел свыше 800 сторожевых башен и население от 80 000 до 120 000 человек. Одним из его правителей, которых величали «эн» или «энси», видимо, был легендарный Гильгамеш. Немецкий ученый Х. Шмекель в книге «Ур, Ассирия и Вавилон» реконструировал жизнь города. На улицах города, в жилых районах, движение, шум, суета. Кончился знойный, душный день. Настала долгожданная вечерняя прохлада. Вдоль глухих глиняных стен, однообразие которых нарушают небольшие проемы, ведущие внутрь домов, шагают, возвращаясь из мастерских в храме, кузнецы и гончары, оружейники и скульпторы, каменщики и резчики. Видны женщины с кувшинами воды. Они спешат домой, чтобы поскорее приготовить ужин для мужей и детей. В толпе прохожих заметно и немало воинов… Медленно, словно боясь уронить достоинство, идут по улице важные жрецы, дворцовые чиновники, писцы. Нарядные модные юбочки делают их заметнее. Ведь в социальной иерархии они стоят выше ремесленников, работников, земледельцев, пастухов. Шумные, озорные мальчишки после длинного дня изнурительной учебы в школе писцов побросали таблички и с беззаботным смехом провожают караван ослов. Те нагружены корзинами с товарами с кораблей, разгруженных на пристани. Вдруг откуда-то издалека доносится крик, потом другой, третий. Крики эти все приближаются, становятся громче.

Козел, поедающий листья дерева. Украшение из Ура

Улица в шумерском городе

Толпа на улице расступается, образуя широкий коридор и смиренно склоняя головы: по направлению к храму едет энси. Вместе с семьей и придворными он весь день работал на строительстве нового оросительного канала и теперь после трудового дня возвращается во дворец, что находится рядом с храмом. Воздвигнутый на высокой платформе, опоясанный широкими, ведущими на самый верх лестницами, этот храм является гордостью жителей Урука. Вдоль его внутреннего двора длиной 60 и шириной 12 м протянулось одиннадцать залов. В хозяйственных помещениях находятся кладовые, амбары, склады. Тут жрецы приводят в порядок таблички: на них жетвоприношения, совершенные с утра в храме, все поступившие в казну доходы минувшего дня, которые еще более увеличат богатство бога – владыки и повелителя города. А энси, князь-жрец, правитель Урука, – лишь слуга бога, на чьем попечении находятся принадлежащие богу земельные угодья, богатства и люди. Так реконструируют жизнь города.

Голова статуи Гудеа из Лагаша

Статуя Гудеа (энси)

В III–II тысячелетиях до н. э. определились основные пути экономического развития региона. Верхняя прослойка государственных людей (чиновники, высшие чины армии, жрецы, ряд ремесленников) выступала собственником общинных земель, имела рабов и рабынь, эксплуатируя их труд. Цивилизация шумер (порой ее считают началом западной цивилизации) развивалась, имея два сектора: один сектор условно назовем «государственным», другой – «частнособственническим». В первый сектор входили в основном крупные хозяйства (ими владели храмы и верхушка знати), в другой – земли большесемейных общин (во главе с их патриархами). Хозяйства первого сектора стали позже собственностью государства, вторые оказались в собственности территориальных общин. Люди на землях государственного сектора имели право на владение землей. Это была своего рода плата за государеву службу. Полученный урожай шел на пропитание семей. Однако землю могли и отобрать, а у многих работников госсектора ее не было вовсе. Нам представляется симптоматичным и важным факт мирного сосуществования на заре истории двух экономических секторов – государственного и общинно-частного (с заметным преобладанием первого). Арендаторы земли расплачивались с собственниками. Они же платили подать государству на основе подоходного налога. Их землю обрабатывали наемные работники (за кров, хлеб, одежду).

Двор богатого жителя Ура во II тыс. до н. э.

С распространением орошаемого земледелия и техники (гончарного круга, ткацкого станка, меди, железа, водоподъемных машин, инструментов) росла и производительность труда. Как и в Египте, тут немало каналов. Геродот указывал и на серьезные различия между северным Двуречьем – Ассирией, и южным – Вавилонией: «Земля ассириян орошается дождем мало; дождевой воды достаточно только для питания корней хлебных растений: вырастает посев и созревает хлеб при помощи орошения из реки; река эта не разливается, впрочем, по полям, как в Египте; орошают здесь руками и с помощью насосов. Вавилония же вся, так же как и Египет, изрезана каналами; наибольший из них, судоходный, тянется от Евфрата на юг до другой реки, Тигра». Создание такого рода каналов, понятно, требовало больших усилий.

Перевозка крылатого быка

Перед жителями стояла и другая дилемма: будут посевы затоплены чересчур обильной водой или же погибнут от ее недостатка и засухи (Страбон). Как видите, все или почти все в Месопотамии зависело только от того, удастся или нет поддержать в рабочем и хорошем состоянии систему земледелия и ирригации. Вода – это жизнь. И вовсе не случайно царь Хаммурапи во вступлении к кодексу знаменитых законов подчеркнул особую важность того, что он «дал Уруку жизнь», – «воду в изобилии доставил людям». Система работала под неусыпным контролем «надзирателя за каналами». Прорытые каналы могли служить одновременно и транспортным путем, достигая в ширину 10–20 м. Это позволяло пройти судам довольно большого тоннажа. Берега каналов обрамлялись кирпичной кладкой или же плетеными циновками. На высоких местах воду переливали из колодца в колодец с помощью водочерпальных сооружений. Эту землю люди обрабатывали с помощью обычных мотыг (мотыгу часто изображали как эмблему бога земли Мардука) или деревянного плуга.

Супружеская пара из Ниппура. III тыс. до н. э.

Энлиль – «величайший бог» Шумера, сын Неба и Земли

Работы требовали огромных трудовых затрат со стороны массы людей. Без ирригации и земледелия жизнь тут была бы вообще невозможна. Древние это прекрасно понимали, воздавая должное календарю земледельца, труженикам, мотыге и плугу. В произведении «Спор между мотыгой и плугом» особо подчеркивается, что мотыга – «дитя бедняка». С помощью мотыги совершается огромный объем работы – рытье земли, создание домов, каналов, возведение кровли и прокладывание улиц. Дни трудов мотыги, то есть землекопа или строителя, – «двенадцать месяцев». Если плуг часто и простаивает, то труженик мотыги не знает ни часа, ни дня отдыха. Он возводит «грады с дворцами» и «сады для царей». Он же обязан беспрекословно выполнять все работы по приказу царя или его сановников, в частности, приходится строить укрепления или перевозить в нужное место фигуры богов.

Население Месопотамии и Вавилонии состояло из свободных земледельцев и рабов. Теоретически земля в Вавилонии принадлежала богам, но практически – царям, храмам и крупным землевладельцам, которые сдавали ее в аренду. Н. М. Никольский отмечал, что в течение всей древней истории Двуречья «отдельный человек владельцем земли делается временно и условно, как член коллектива, а частным собственником земли никогда». Бывало, цари помещали на землю воинов, раздавали ее чиновникам и т. д. Все они должны были платить государству подати (десятую часть доходов). Основная масса рабов тогда была местного происхождения. Раб не был полноправным гражданином, являясь полной собственностью хозяина. Его могли продать, передать в залог или даже убить. Источник пополнения рабов – долговое рабство, пленные и дети рабов. Как и в Египте, брошенные дети могли быть обращены в рабов. Подобная практика была широко распространена в древности.

Такие порядки существовали в Вавилонии, Египте, в древней Греции. В рабов обращали военнопленных, захваченных в ходе войн у других стран. Рабами тех, кто пострадал от воровства, делали самих воров. Та же участь ждала и семью убийцы. Любопытно то, что законы Хаммурапи разрешали мужу продать и гулящую или расточительную жену. Рабы и есть рабы. Их жизнь была тяжкой. Они голодали, гибли от голода и холода. Поэтому чтобы заставить работать, их заковывали в кандалы, зачастую сажали в тюрьмы.

В ряде случаев бедные супружеские пары, не имея возможности прокормить малолетних дитей, бросали их в яму или в корзине в реку, подкидывали на улице. Любой мог подобрать подкидыша и вырастить, а затем уже поступить с ним так, как того пожелает (усыновить, удочерить или включить в приданое, продать в рабство). Обычай обречь дитя или спасти младенца от неминуемой смерти назывался – «бросить ребенка в пасть собаки» (или же «вырвать из ее пасти»). Оппенхейм приводит документ, в котором говорится, как одна женщина в присутствиии свидетелей держала своего сына перед пастью собаки, а некий Нур-Шамаш успел выхватить его оттуда. Любой мог его подобрать и вырастить, сделать рабом, усыновить или удочерить. Хотя к усыновлению девочек, по-видимому, прибегали сравнительно редко. Существовало твердое правило: приемные дети были обязаны снабжать бывших хозяев пищей и одеждой до конца жизни. Судьба приемных детей складывалась по-разному. Одни из них становились полноправными членами семьи и даже становились наследниками, других ждала незавидная участь. Законы как-то регулировали сей процесс.

Богиня смерти, владычица «Страны без возврата» – Эрешкигаль

Труд земледельца, землекопа или строителя, несомненно, был тяжким… Отзвуки этого встречаем в «Сказании об Атрахасисе», дошедшем до нас от старовавилонского времени (1646–1626 гг. до н. э.). В нем в поэтической форме говорится о том времени, когда боги («Игиги») вынуждены были трудиться, подобно простым смертным. «Когда боги, подобно людям, бремя несли, таскали корзины, корзины богов огромны были, тяжек труд, велики невзгоды». Боги сами выкапывали реки, рыли каналы, углубляли русло Тигра и Евфрата, трудились в водных глубинах, строили жилище для Энки и т. д. и т. п. Так вот работали они годы и годы, днем и ночью, «две с половиной тысячи лет». Безмерно устав от такой непосильной работы, стали они наполняться злобой и кричать друг на друга. После долгих и горячих споров решили идти к главному, Энлилю, посетовать на свою горькую судьбу. Они «спалили свои орудья», «сожгли свои лопаты, предали пламени свои корзины» и, взявшись за руки, двинулись «к святым вратам воителя Энлиля». В конце концов там они устроили совет высших богов, где доложили Энлилю, что подобное непосильное бремя убивает Игигов.

Победная стела царя Нарамсина

Долго совещались они, пока дружно не решили – создать род человеков и возложить на него тяжкое и каторжное бремя. «Пусть человек несет иго божье!» Так они и сделали… С тех пор человек покорно стал выполнять труд богов. Он строит, роет, убирает, добывая пропитанье себе и богам. Не прошло и двенадцати сотен лет, как страна разрослась, в ней расплодились люди. И богов стала беспокоить масса людей: «Их гомон нас беспокоит».