Чтение онлайн

И тогда послали они на землю ветер, чтобы иссушить ее, и ливни, смывающие урожаи. Боги заявили: «Уничтожат людей лишенья и голод. Чрево земли на них да восстанет! Не взрастут травы, не взойдут злаки! Да будет мор ниспослан людям! Сожмется матка, не родятся младенцы!» Зачем людям такие боги?! В наиболее полном списке ассирийской эпохи упоминается свыше 150 имен различных божеств. Причем не менее 40–50 из них имели в ассирийскую эпоху свои храмы и культ. Примерно в III тысячелетии до н. э. коллегия жрецов пришла к согласию и создала миф о триаде великих богов: Ану, Энлиле и Эа. Небо досталось Ану, земля – Энлилю, море – Эа. Затем старые боги вручили судьбу мира в руки их юного сына – Мардука. Так совершился переворот в царстве богов. Переделав шумерские мифы, вавилонские жрецы поставили Мардука на место Энлиля. Очевидно, что этой божественной иерархии должна была соответствовать земная иерархия царей и их окружения. Этой цели служил культ первых царей Ура. Обожествлен был и легендарный царь Урука – Гильгамеш, объявленный сыном Ану. Обожествлялись многие правители. Царь Аккада Нарамсин называл себя богом Аккада. Так же величали себя царь Исина и царь Ларсы, цари Ура третьей династии (Шульги, Бурсин, Гимильсин). В эпоху первой вавилонской династии Хаммурапи приравнял себя к богам и стал называться «богом царей».

К этой же категории можно отнести и легендарного правителя Уруку – Энмеркара. Он, став царем и процарствовав 420 лет, собственно и создал город Урук. Надо сказать, что возникновение, существование этих городов-государств, так же как в Древней Греции (в более позднее время), будет проходить в постоянном соперничестве с близлежащими поселениями и образованиями. Поэтому неудивительно, что древняя история наполнена непрекращающимися войнами. В то время среди владык все были агрессорами и не было (почти не было) миролюбцев.

В эпической поэме, условно названной С. Н. Крамером «Энмеркар и правитель Арраты», говорится об острейшем политическом конфликте, возникшем в древности между Ираком и Ираном. Поэма повествует о том, как в давние времена городом-государством Уруком, расположенным в Южной Месопотамии, правил славный шумерский герой Энмеркар. А далеко на севере от Урука, в Иране, находился другой город-государство, называвшийся Араттой. Он был отделен от Урука семью горными хребтами и стоял так высоко, что добраться до него было почти что и невозможно. Аратта славилась своими богатствами – всевозможными металлами и строительным камнем, то есть именно тем, чего так не хватало городу Уруку, расположенному на плоской безлесной равнине Двуречья. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Энмеркар с вожделением взирал на Аратту и ее сокровища. Он решил во что бы то ни стало подчинить себе народ Аратты и ее правителя. С этой целью он и начал против них своего рода «войну нервов». Ему удалось настолько запугать владыку Аратты и ее жителей, что те подчинились Уруку. Царь Урука угрожал разрушить все города, опустошить землю, так что вся Аратта покроется пылью, как город, проклятый богом Энки и превратится «в ничто». Возможно, именно эти давние, почти забытые ощущения, усиленные религией и геополитикой, вынудили правителя Ирака уже в нынешние времена напасть на Иран.

Остановимся на социальной и экономической политике государств Месопотамии. В экономическом плане перед нами земледельческо-торговые и военные государства. Мощь их держалась на армии и земледельцах. Во главе стояли цари-воины или лидеры торговой «буржуазии». Но иногда к власти приходили те, кого можно назвать выдвиженцами народа.

Среди них был аккадский царь Саргон Древний, создавший самое мощное в его время государство в Шумере и Аккаде. Его звали «сын водоноса», «слуга», «садовник». Легенда гласит: «В городе Азупирану, – так повествует о себе здесь сам царь, – на берегу Евфрата зачала моя мать, происходившая из знатного рода, и тайно родила меня. Положив меня в плетеную корзину из тростника, она замазала ее горною смолою и спустила ее в реку. Течение понесло меня к Акки, водоносу. Он нашел и воспитал меня, сделал садовником. Богиня любви Иштар была благосклонна ко мне и сделала меня царем над черноголовым человечеством». Существует немало эпических легенд, где говорится о некой милости, что позволила ему «попасть прямо на царский трон Киша». Однако все указывает на то, что он, вероятно, был простолюдином, занимая во времена правления в Кише Ур-Забабы должность царского садовника и чашеносца. «Мы едва ли вправе сомневаться в том, что либо Саргон в действительности вышел из народа (собственно, из членов персонала царско-храмового хозяйства), либо в его деятельности или в сопутствовавшей ей исторической обстановке было нечто, позволившее сложиться такому мнению о нем. Столь неожиданное возвышение могло произойти в критической обстановке крушения царств, народного восстания или общей смуты, но едва ли просто вследствие одного из тех дворцовых переворотов, десятки которых история Двуречья знала и до и после Саргона…» (И. М. Дьяконов). Однако Саргон был вдобавок ко всему великий воин и мудрый политик. Его перу приписывают различные умные сочинения, в том числе даже книги по астрологии. О деятельности Саргона (и Навуходоносора) мы узнаем из легенд и хроник о них или же из собственных стилизованных самоописаний. Разумеется, все это дает лишь поверхностное представление о социальной, экономической и интеллектуальной жизни того времени. По этой причине, видимо, А. Оппенхейм сравнил их с отражением «в искаженном зеркале».

Голова Саргона Древнего

Вход во дворец Саргона II

История Шумера и Аккада полна войн и междоусобиц. Основателю Аккадского царства, Саргону I, правившему 55 лет (2316–2261 гг. до н. э.), пришлось победить 50 правителей, выиграть 34 битвы, прежде чем он объединил всю Месопотамию под своим скипетром. Он покорил северную Месопотамию, создал империю, первую профессиональную армию. Саргон завоевал немало земель – «от Верхнего до Нижнего моря», достиг «Страны захода солнца» и был награжден титулом «Царя битв». В его конфедерацию вошли десятки городов-государств. Правителями и чиновниками тут выступали семиты, а семитский язык сменил шумерский в быту, науке, искусстве и культуре. На этом основании иные сделали вывод, что его империя якобы была «социалистической империей». Вряд ли стоит переносить понятия наших дней на ту эпоху, хотя бесспорно некоторые ассоциации и сравнения напрашиваются. Он перенес столицу из старых центров в некий безвестный прежде городок – Аккад, и весь север Месопотамии стал называться Аккадом. Завоевав Шумер, он «омыл свой меч» в Персидском заливе («Нижнем Море») и назвал себя «повелителем четырех сторон света». Таков был великий Саргон.

Золотой шлем и золотой кинжал с ножнами из гробницы. Ур

О Саргоне говорили еще, что бог Энлиль (главный бог Ниппура в III тысячелетии) не дал ему иметь соперников. В истории Аккада он сделался предметом сказаний и мифов, стал героем, подобным Александру, Киру, Ромулу. Многочисленные памятники эпохи отличаются совершенством исполнения. Если первые надписи царей Лагаша еще довольно грубы, что приписывают нашествию семитов, то вскоре культура Месопотамии достигает высот, которая позволяет ее поставить вровень с культурой Древнего Египта. Надписи Саргона и Нарам-Суэна, написанные изящным почерком, статуи Гудеа отличались художественным совершенством. Иные высказывали мнение, что искусство тут испытало влияние культуры Греции.

Ф. Келлер. Уход в иной мир

Саргон выступил объединителем севера и юга страны. На юге ему противостоял царь Уммы и завоеватель большинства городов Шумера – могучий Лугальзагеси. Этот правитель являлся сторонником общинной олигархии, которая зачастую склонна к сепаратизму и анархии, ибо так местным князькам гораздо легче сохранять свои богатства и привилегии. Саргон же укреплял централизм, будучи сторонником политического и экономического единства страны. Заслугой его стало создание массовой армии из свободных земледельцев-общинников и сильной бюрократии из числа лично назначаемых чиновников. Он выдвигал на важные жреческие посты родственников и приближенных, благоприятствовал развитию в стране торговли и ростовщичества, ввел единую систему мер и весов, попытался ввести единый календарь.

В результате столкновения с армией шумерских «номов» Саргон в итоге одержал решительную победу. Главные города – Урук, Ур, Лагаш, Умма – были взяты штурмом. Правитель Юга попал в плен к северянам, его посадили в клетку и отправили в Ниппур: «Власть шумерского царя должна заканчиваться там же, где и началась, – в священном Ниппуре. Поэтому Лугальзагеси в медных оковах был проведен через ниппурские «ворота Энлиля», после чего лишился власти и был отдан под суд самого Энлиля, точнее – его жрецов, скорее всего приговоривших уммийского гегемона к смерти».

Голова быка с арфы. Царское кладбище в Уре

Однако единству царства продолжали угрожать родовые вожди, которые никак не могли смириться с их подчиненным положением. Они поднимали мятежи. Для усмирения этих бунтарей преемник Саргона, Римуш, должен был организовать три экспедиции. Во время похода против коалиции городов Уммы, Адабы и Лагаша его «энси» многих убили или пленили (при этом только в Умме и Дере ими было перебито примерно 13 тысяч человек). Эта история повторялась и позже, во времена расцвета Вавилона и господства шестого царя I Вавилонской династии – Хаммурапи (1792–1750 гг. до н. э.). Видимо, серьезную роль в организации восстания против сына Хаммурапи сыграл Ур. Возможно, властитель Ура и возглавил его. «В отместку за это новый царь безжалостно разрушил все дома царств периода Ларсы». При подавлении восстания центры шумерской цивилизации, включая Урук и Ур, хранители традиций клинописной культуры, были разрушены и опустели. В литературе того периода широко представлены плачи («плач» о разрушении Лагаша, о гибели Шумера и Аккада, «Проклятие городу Аккаду», о гибели Ура, Урука и др.). Падение державы Ура, видимо, стало результатом объединенных действий эламитов и амореев, что, возможно, были родственны древним евреям.

Царь Саргон II (722–705 гг. до н. э.), разгромив Израильское царство (722 г.), вторгся и в государство Урарту (в Закавказье). Границей была река Евфрат. Хотя их территория защищена хребтами, это не могло оградить армян от набегов воинственных соседей. Хорхорская надпись Аргишти I и большая надпись Сардури II – летописи, повествующие о битве армян за свободу. Одно время ассирийцы спокойно взирали на усиление Ванского царства. Борьба за влияние и территории никогда не утихала. Закавказье было источником постоянных раздоров. Царства региона обычно проявляли агрессивность и враждебность до тех пор, пока не сталкивались с более сильным противником. И хотя заслуги урартского царя Русы в обустройстве покоренных им земель были значительны и похвальны (подвел питьевую воду, оросил безводные участки каналами, создал пашни и сады, выстроил дворцы), Руса оказался не в состоянии противостоять мощной армии Саргона (714 г. до н. э.).

Шлем урартского царя Аргишти

Древние армяне (государство Наири) были давними соперниками Саргона II. Некоторые даже считают армян евреями Азии. В известной работе Э. Реклю «Человек и Земля» (1906) высказана мысль, что среди армян значительная часть населения в стародавние времена носила имя «евреи», хотя таковыми они были лишь по исповедуемой ими религии, а по происхождению и крови – являлись арийцами Армении. Со времен Вавилонского пленения Ассирия сотнями тысяч селила своих пленников в долинах верховья Тигра и Евфрата, в горах Армении и Кавказа. Евреи-семиты насильственным образом пришли в соприкосновение с арийцами Армении. Утверждается, что главенство в Армении долгое время принадлежало именно евреям-переселенцам (благодаря религиозной пропаганде и спайке). И якобы даже самое имя стране – «Армения», то есть «высокая земля» (так она представлялась тем путникам, что шли к ней), было дано евреями. К еврейской расе, возможно, принадлежали и многие правители царствующих домов Армении и Грузии. Правда, «еврейский царствующий дом Багратидов под конец (все же) перешел в христианство, спустя три века после Рождества Христова; но в продолжение более 800 лет иудейство существовало в стране и в течение 430 лет занимало первое место в ряду национальных религий. Таким образом, арийцы Армении сильно «семитизировались» в отношении религии, и те из них, которые продолжали придерживаться культа Иеговы, считались в Византии и всех других городах, куда их забрасывала бродячая жизнь, принадлежащими к еврейской расе». Но если это действительно так и если армяне сохранили черты «евреев Востока», многое становится более понятным как в тех бесспорных коммерческих и творческих талантах народа, так и в его трагической судьбе.