Чтение онлайн

В середине VII в. до н. э. в долину рек И и Ло переместилась еще одна группа жунов, получившая в источниках название «лухуньжун» (49). В 658 г. до н. э. войска царства Го, расположенного в верховьях Лошуя, нанесли жунам поражение в битве при Сантяне [там же, 135]. Примерно через двадцать лет после этого под давлением Цинь и Цзинь лухуньжуны переселились в долину р. Ишуй [там же, 181]. В последующие десятилетия лухуньжуны стали заметным фактором политических взаимоотношений между царствами Среднекитайской равнины. В 611 г. до н. э. они напали на Чу [там же, 273]. Предприняв через несколько лет ответный поход против лухуньжунов, чуские войска вышли в долину Лошуя и оказались на границе чжоуского домена [там же, 292].

В этот период крупнейшие царства Среднекитайской равнины нередко использовали реальную силу жунов для достижения своих политических целей. Так, в 618 г. до н. э. цзиньцы вели переговоры с «жунами И и Ло» [там же, 250], а затем заключили с ними договор. В 603 г. до н. э. лухуньжуны вместе с «жунами И и Ло» участвовали в карательном походе чжухоу против Сун [там же, 358] и т. д.

В соперничестве между царствами Цзинь и Чу лухуньжуны поддержали своих южных соседей. Поэтому в середине VI в. до н. э. Цзинь предприняло решительные действия против лухуньжунов, а в 525 г. нанесло им сокрушительное поражение. Одна часть лухуньжунов во главе с вождем бежала в Чу, а другая — на восток, где была захвачена в плен чжоусцами [там же, т. 8, 666]. Это был последний период обитания жунов в долинах И и Ло.

Иначе сложились исторические судьбы тех групп жунов, которые оставались в VII–V вв. до н. э. в бассейне Вэйхэ и далее к западу.

После смерти второго «гегемона» периода Чуньцю, цзиньского Вэнь-гуна (628 г. до н. э.), на эту роль начал реально претендовать правитель царства Цинь Му-гун. Цзиньцы отказывались признавать главенство Цинь, и спор можно было решить только силой оружия. Битва при Яохане (627 г. до н. э.) кончилась поражением Цинь, но через четыре года Му-гун вновь напал на Цзинь, перешел через Хуанхэ близ Вангуаня и одержал желанную победу. Это было началом его «гегемонии», хотя «Цзочжуань» называет его «гегемоном» среди «западных жунов» [там же, т. 7, 235].

Распространение политического влияния Цинь на племена жунов, живших преимущественно к северо-западу и западу от циньской столицы Сяньяна, привело к расширению территории этого царства. В конце периода Чуньцю некоторые племена западных жунов усиливаются и создают протогосударственные образования, среди которых самым крупным было в то время Ицюй.

В 470 г. до н. э. «царство» Ицюй, расположенное в верховьях р. Цзиншуй, присылает дань циньскому гуну [Такигава Камэтаро, т. 3, 1061]. Через двадцать с лишним лет Цинь нападает на Ицюй и захватывает в плен его правителя [там же, 1080]. В 430 г. Ицюй предприняло поход против Цинь и дошло до Вэйяна [там же, 1082].

Так с переменным успехом борьба Цинь с Ицюй продолжалась вплоть до середины IV в. до н. э.

Реформы Шан Яна способствовали усилению военной мощи Цинь, постепенно вошедшего после этого в число сильнейших царств. К тому же под 331 г. до н. э. источники сообщают о «внутренней смуте» в Ицюе. Еще через четыре года правитель Ицюй признал себя вассалом Цинь [там же, 1127]. После этого Цинь перешло к последовательным действиям, направленным на захват земель Ицюя. В 314 г. до н. э. поход циньцев закончился присоединением 25 «городов» к царству Цинь [там же, 1132]. Это — последнее упоминание источников об Ицюй. Судьба его известна из раздела, посвященного истории западных цянов в «Хоуханыпу». Там сообщается, что в 272 г. до н. э. правитель Ицюя был хитростью заманен в циньскую столицу и там убит. На территории его царства были основаны циньские округа Лунси, Бэйди и Шан [там же, т. 4, 3180].

Анализируя результаты археологических раскопок на востоке провинции Ганьсу, Ся Най высказал предположение, что энеолитические культуры, открытые в этом районе (в частности, сыва), связаны с этнической общностью жунов. Основанием для этого ему послужила находка захоронения культуры сыва с трупосожжением. Как свидетельствуют некоторые источники, такой обычай практиковался в Ицюй [Моцзы иньдэ, 39]. Хотя кремация — отнюдь не единственный способ захоронения, зафиксированный в могильниках культуры сыва, такое предположение представляется весьма убедительным. Если оно верно, поздняя энеолитическая серия древних черепов, добытая Ю. Андерсоном в погребениях культур сыва, шадин, синьдянь и описанная Д. Блэком, является источником наших суждений о физическом типе племен западных жунов в первой половине I тысячелетия до н. э.

В этой связи уместно поставить вопрос о вероятном этническом родстве жунов и чжоусцев. Есть основания полагать, что по своему происхождению чжоусцы были связаны с группой племен, сформировавшихся на территории современных провинций Шэньси и Ганьсу и говоривших на тибето-бирманских языках. Обособление двух подразделений этой группы, одно из которых привело к формированию цянов (жунов), другое — чжоусцев, началось, по-видимому, еще в конце III тысячелетия до н. э.

Смутные реминисценции этого процесса нашли отражение в древнекитайских мифах, в которых племена восточной части этой группы были персонифицированы в образе «императора» Хуанди, а западной — Яньди; оба они якобы были братьями, но «Хуанди появился на р. Цзишуй, Яньди — на р. Цзяншуй; они появились и обнаружили различные добродетели, поэтому Хуанди основал род Цзи, а Яньди — род Цзян» [Гоюй, 128]. Цзи — это родовое имя чжоусцев; Цзян этимологически идентично наименованию «цян». Согласно легенде, матерью первопредка чжоусцев была Цзян Юань, т. е. женщина из рода Цзян [Такигава Камэтаро, т. 1, 232].

Таким образом, можно предполагать, что чжоусцы и цяны имели общих предков. Позднее, в результате обособления чжоусцев, с одной стороны, и цянов (жунов) — с другой, представление о единстве происхождения этих племен постепенно отходит на второй план и затушевывается политическим противоборством.

Племена ди (50) впервые появились на горизонте древнекитайской истории в VII в. до н. э. и с этого времени надолго превратились в важный этнический фактор взаимоотношений между царствами чжухоу на Среднекитайской равнине.

Первым из этих царств, непосредственно столкнувшимся с ди, было Цзинь. Одно из крупнейших наследственных владений того времени, Цзинь переживало в конце VII в. до н. э. смутные годы. Младшая ветвь правящего дома одержала в конце концов верх в борьбе за власть, и в 678 г. один из ее представителей, У-гун из Цюйво, был признан чжоуским Сыном Неба в качестве законного правителя Цзинь. Период царствования сына У-гуна, Сянь-гуна (675–651), отмечен усилением царства и расширением его территории. На северо-западных границах своего государства Сянь-гуну и пришлось столкнуться с племенами ди, безраздельно господствовавшими в районе бассейна р. Фэньхэ.

О том, как далеко на юг простиралась в это время территория, занятая ди, свидетельствует тот факт, что пограничные крепости Пу и Эрцюй, построенные Сянь-гуном на отвоеванных у ди землях, находились на правом берегу Фэньхэ (правая из них — вблизи Цайсана, переправы через Хуанхэ, важного стратегического пункта, связывавшего Цзинь с более западными районами). В 666 г. до н. э. сыновья Сянь-гуна, Чун-эр и И-у, были назначены командующими гарнизонами в этих крепостях. Прямая угроза цзиньской столице со стороны ди была предотвращена [Legge, т. 7, 113).

Победа, одержанная Сянь-гуном, по-видимому, в значительной мере объясняет весь ход последующих событий. Встретив сопротивление в нижнем течении Фэньхэ, ди устремились вверх по ее долине и вскоре оказались у северных отрогов хребта Тайханшань. Когда ди обогнули их с северо-востока, перед ними открылась Хэбэйская равнина и тем самым — прямой путь на юг, которым они не преминули воспользоваться.

В 661 г. до н. э. ди напали на царство Син; помощь со стороны Цзинь на время стабилизирует его положение [там же, т. 7, 123]. Однако уже в следующем году ди осадили столицу царства Вэй. Войска соседних царств не успели прийти на выручку, и силы оказались неравными. Вэйская армия была разгромлена, правитель убит. Жители столицы попытались спастись бегством, но были настигнуты на берегу Хуанхэ. Из всего населения Вэй лишь 730 человек избежало смерти. Вся территория царства была разграблена [там же, 126].