Чтение онлайн

Обращая внимание на изменения в художественном стиле древнекитайских бронзовых изделий середины эпохи Чуньцю, Го Мо-жо видел в этом результат внешнего влияния. «В высшей степени вероятно, что здесь наблюдалось воздействие скифского искусства, — писал он. — В период Чуньцю-Чжаньго территория, занятая скифами, расширилась вплоть до северной части Монголии и стала соседствовать с владениями Чжун-шань, Янь и Чжао… Население царства Чжуншань было «ответвлением белых ди». Быть может, оно представляло собой этнически смешанную группу, в формировании которой приняли участие скифы?» [Го Мо-жо, 1954, 321] [14] .

Полагая, что решение этой проблемы может стать возможным лишь после появления новых археологических данных, Го Мо-жо впоследствии, насколько нам известно, никогда больше не возвращался к вопросу о возможном присутствии скифов на территории древнекитайских царств. Между тем эта мысль представляется в высшей степени плодотворной. Кочевники-ди появились на северо-западных окраинах древнего Китая именно в тот период, когда на огромных степных просторах Евразии возник «скифский мир» с его своеобразной кочевнической культурой. Проблема скифского влияния встает перед археологом каждый раз, когда на этой территории обнаруживаются датируемые I тысячелетием до н. э. предметы «скифской триады» — специфический набор оружия, конская сбруя и украшения, выполненные в «зверином стиле».

Следы «скифской триады» есть и в Северном Китае. Не говоря уже об Ордосе, где было найдено большое число предметов скифского искусства в «зверином стиле» (они были изучены Ю. Андерсоном [Andersson, 1933]), аналогичные находки сделаны за последние годы в ряде других районов. Все они локализуются в широкой зоне, примыкавшей с севера к территории царства Цзинь эпохи Чуньцю. Один из центров таких находок расположен в северной части Хэбэя (Чжанцзякоу, Хуайлай, Синтан). Здесь обнаружены изображения барса, свернувшегося в клубок, лошади с подогнутыми ногами и типичного скифского оленя; кинжалы скифского типа; характерные бронзовые котлы на поддоне [Синтансянь лицзячжуан…, 55; Хэбэйшэн цзи нянь…, 1960, 60] (рис. 21). Как раз здесь находилось в начале Чжаньго царство Чжуншань. О его падении «Чжань-гоцэ» рассказывает, что во время пира одному из сановников не досталось («бараньей похлебки». Обиженный, он бежал в Чу и уговорил чуского вана наказать Чжуншань. Лишившись своего царства, чжуншаньский правитель воскликнул: «Я потерял свое государство из-за чашки бараньего супа!» [Чжаньго…, т. 33, 4]. В этом историческом анекдоте есть примечательная деталь. Баранью похлебку в царстве Чжуншань варили, наверное, в тех самых скифских котлах, которые фигурируют в отчете о раскопках под названием «бронзовых сосудов из царства Чжуншань» [Синтансянь лицзячжуан…, 56].

Помимо жунов, занимавших в VII–V вв. до н. э. территорию на западе Хэнани, в Шэньси и Ганьсу, источники этого времени сообщают о совершенно иной группе племен, которая также именуется «жунами». Это «северные» (51), или «горные», жуны (52).

Упоминания о горных жунах, содержащиеся в «Чуньцю» и «Цзочжуане», немногочисленны. В 721 г. до н. э. луский правитель Инь-гун встретился с предводителем жунов, который предложил заключить договор. Он был заключен осенью того же года, восстановив добрые отношения между жунами и Лу, существовавшие при Хуй-гуне (768–723) [Legge, т. VII, 8].

Через семь лет после этого отмечено нападение северных жунов на царство Чжэн. Правитель этого царства был удивлен, увидев, какова принятая у жунов манера ведения боя: «Они воюют в пешем строю, тогда как мы — на колесницах». Его сын успокоил отца: «Жуны легкомысленны и не имеют твердо установленных боевых порядков. Они жадны и не признают уз родства. Одерживая победу, они не уступают славы, а терпя поражение, не приходят друг другу на помощь». Слова наследника подтвердились, и чжэнская армия наголову разгромила вторгшихся жунов [там же, 27].

В 706 г. до н. э. северные жуны напали на Ци, заключив предварительно союз с Лу. Известно также, что Ци вынуждено было обратиться за помощью к соседям, прежде всего к Чжэн. Чжухоу спасли Ци от поражения [там же, 47, 54, 56].

В дальнейшем взаимоотношения Ци с северными жунами связаны с деятельностью Хуань-гуна. В летописи «Чуньцю» сообщается, что в 663 г. до н. э. «Ци пошло походом на горных жунов». «Цзочжуань» поясняет, что причиной этих действий были неприятности, причиненные жунами царству Янь [там же, 117]. В 650 г. до н. э. Хуань-гун добился наконец признания своей гегемонии на съезде в Куйцю. На этом совещании чжухоу не присутствовал лишь правитель Цзинь, который был остановлен по дороге циским чиновником. Тот отговорил гуна участвовать в съезде, указав на опасные действия Ци: оно «на севере воюет с горными жунами, а на юге — с Чу» [там же, 152].

Изложенным, в сущности, и исчерпываются основные сведения о горных жунах, содержащиеся в наших источниках. К ним можно добавить лишь очень немногое, в частности слова автора «Гуаньцзы», который пишет о заслугах Хуань-гуна: «Разбойники, разъезжающие верхом, первый раз потерпели от него поражение» [Гуаньцзы, т. 6, 11].

Таким образом, мы можем лишь весьма приблизительно определить район обитания горных жунов в VIII–VII вв. до н. э. Учитывая местоположение царств, подвергавшихся в это время набегам жунов, таким районом, вероятнее всего, должен быть северо-восток Хэбэя или еще более восточные прибрежные области.

Гипотетически можно связывать с горными жунами своеобразную культуру бронзы, открытую в Северо-Восточном Китае и зафиксированную также на территории Северной Кореи. Эта культура характеризуется специфическим набором бронзового оружия, среди которого обращают на себя внимание кинжалы с фигурным лезвием и рукоятью с противовесом. Такие кинжалы впервые были обнаружены в Муянчэне (Люйшунь) в 1928 г. Начиная с 1958 г. находки кинжалов этого типа стали столь многочисленны, что были предприняты попытки их типологического анализа. Особое значение в этом смысле имеют результаты раскопок двух погребений с кинжалами в Чжэнцзявацзы (Шэньян). Здесь были найдены уникальные по полноте комплексы оружия и украшений (среди них характерны зеркалообразные круглые бляхи, украшенные геометрическим орнаментом), а также псалии и другие предметы конской сбруи. По бляшкам, некогда нашитым на сапоги захороненного, оказалось возможным восстановить, какова была обувь всадника (рис. 22). Наконец, хорошая сохранность черепов позволила составить представление о физическом типе насельников этой культуры [Шэньян…, 141–155]. В их антропологическом облике прослеживаются черты, свойственные, с одной стороны, тихоокеанским, с другой — континентальным монголоидам [Хань Кан-синь, 157–162]. Уместно напомнить, что корейский историк Ли Джирин, специально изучавший памятники культуры «с бронзовыми кинжалами», считает их принадлежащими населению древнего Чосона [Ли Джирин].

Среди племен, с которыми иньским ванам пришлось вести длительную борьбу, было одно, именуемое в надписях «и-фан» (53) [15] . Местонахождение его вызывало споры среди исследователей иньской эпиграфики. Большинство из них все же согласно с тем, что и-фан локализовалось к востоку или к юго-востоку от последней иньской столицы.

Походы на и-фан отнимали у иньских ванов много времени и сил, особенно в последний период существования Инь. По-видимому, к годам правления Ди-синя относится большая серия взаимосвязанных надписей, повествующих об обстоятельствах похода на и-фан; экспедиция началась в 9-м месяце 10-го года правления вана, а закончилась в 5-м месяце следующего года, т. е. продолжалась около 260 дней [Чэнь Мэн-цзя, 1956, 304]. О походе на и-фан в 15-м году правления вана рассказывается в надписях на позднеиньских бронзовых сосудах [Ло Чжэнь-юй, т. 8, 33; № 2; т. 11, 34, № 1; т. 13, 42, № 2).

Эти эпиграфические свидетельства следует рассматривать в совокупности с позднейшей письменной традицией о том, что при ване Ди-сине «восстали восточные и», Ди-синь «покорил восточных и, но вскоре сам был убит» [там же, 593, 631]. По- видимому, поход У-вана на иньскую столицу был предпринят примерно в то время, когда Ди-синь был занят на востоке проблемами и-фана.

Рис. 22. Предметы из «погребений с бронзовыми кинжалами [Шэньян, 144–149].

1, 3 — бронзовые зеркала; 2 — обкладка ножен; 4 — каменные противовесы рукоятки кинжала; 5 — бронзовый кинжал; 6 кожаные сапоги, украшенные бронзовыми бляшками (реконструкция)

Свергнув Ди-синя, чжоусцы недолго задержались на востоке. Сын Ди-синя, У-гэн, был признан правителем иньцев, зависимым от Чжоу; после этого У-ван вернулся в свою столицу на запад. Когда после смерти У-вана его место занял малолетний Чэн-ван, иньский У-гэн восстал против него. В союзе с У-гэном выступили племена восточных и. Поэтому Чэн-ван был вынужден снова пойти на иньцев походом, который продолжался три года и завершился вторичным взятием бывшей иньской столицы.