Чтение онлайн

Много обид и оскорблений перенесла блаженная Павла от оригенистов: так назывались приверженцы неправых мнений Оригена, знаменитейшего учителя Церкви III века [136] . Напрасно они старались привлечь на свою сторону славную подвижницу и ее общину: поддерживаемая и руководимая блаженным Иеронимом, она твердо держалась учения Святой Церкви, сохранила в правой вере и своих подвижниц. Тогда пущены были в ход против Павлы насмешки, клевета и злоречие, враги выставляли ее не в своем уме, называли ее помешанною и говорили, что надобно бы позаботиться о несчастной, предохранить ее от окончательного расстройства. Благодушно и терпеливо переносила труженица Христова все клеветы и злоречия. Нападения на нее продолжались и все усиливались. Блаженный Иероним, сам также много зла потерпевший от оригенистов, советовал Павле оставить Вифлеем и удалиться из Святой Земли в другое место. «Ты был бы справедлив, отец мой, – отвечала ему Павла, – если бы где-либо могла я найти любимый мною Вифлеем. И зачем скрываться от людской злости? Надобно превозмогать ее терпением. Почему смирением не одержать победы над гордостью? Почему, получая удар в одну щеку, не подставлять другой?»

Семнадцать лет провела великая подвижница в Вифлееме и наконец приблизилась к исходу в блаженную вечность, куда она давно уже была готова уйти. Наступила предсмертная болезнь. Дочь ее Евстохия с глубоким чувством и слезами припадала к священным яслям и умоляла Божественного Младенца сохранить и продлить жизнь любимой матери, но умирающая жаждала переселения к возлюбленному ею Господу и тихо повторяла стихи псалма: Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и тело мое рвутся к Богу живому. Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи, Желаю лучше быть у порога дома Божия, нежели жить в шатрах нечестия (Пс. 83:2–3, 11). «Не слишком ли страдаешь ты и не оттого ли не просишь советов?» – спросил ее духовник. «Мне хорошо», – отвечала умирающая по-гречески. Блаженный Иероним, присутствовавший при блаженной кончине Павлы, тихо спросил ее: «Не препятствуют ли ей страдания говорить?» Она отвечала, что ей не больно, и с этой минуты, закрыв глаза, шептала только псалмы и, сотворив дрожащею рукою над устами крестное знамение, предала святую душу свою в руки Божии. Это было 26 января 404 года. Скончалась она на 58-м году своей жизни.

Торжественно было погребение блаженной Павлы. Епископы соседних городов подняли на свои ремена святое тело ее и понесли в храм вертепа Рождества Христова, предшествуемые иноками и инокинями с факелами и зажженными свечами; масса народу из окрестных сел и деревень сопровождала шествие. Неутешно плакали бедные, вдовы и сироты. Бедные громко говорили, что они в почившей потеряли мать и кормилицу; вдовы и сироты показывали одежды, которые она им доставила. На пути пели псалмы на языках еврейском, греческом, латинском и сирийском. Отпевание совершал сам архиепископ иерусалимский Иоанн с множеством еиископов, пресвитеров и диаконов. Тело блаженной Павлы положено было в пещере, соседней с вертепом Рождества.

Преподобная Евстохия (память 28 сентября). Третья дочь блаженной Павлы уже в ранних летах обнаруживала расположение к благочестию: это был тихий, скромный, набожный ребенок. Видно, семя добра, посеянное и взращенное в юном сердце дочери благочестивою матерью, пало на добрую почву. Доброй настроенности Евстохии весьма много содействовала блаженная Маркелла примером своей высоконравственной жизни, своими наставлениями и внушениями: как родственница Павлы, Маркелла наблюдала за воспитанием ее детей. И вот когда Евстохия сделалась взрослою, удовольствия и развлечения света ее не так сильно увлекали, как надо было ожидать по ее молодым годам и положению в высшем обществе: она любила находиться больше в кругу благочестивых жен и дев, любила слушать их назидательные беседы о Боге, человеке и мире, о вере, о добродетели и пороках, ей нравилось чтение религиозных книг. Скоро она почувствовала пустоту светской жизни, стала мало-помалу отказываться от мирских развлечений, стала подражать в образе жизни благочестивой Маркелле и своей матери. Не милы стали теперь Евстохии подруги, кружившиеся в вихре шумных удовольствий столицы; не привлекали ее и женихи, богатые и знатные, предлагавшие ей руку и сердце: ее сердце уже пламенно возлюбило высочайшего Жениха – Господа и стремилось к Нему со всем порывом юной души. И вот Евстохия, первая из благородных дев Рима, решилась навсегда остаться девою и посвятить себя подвижнической жизни. Изумились родные, когда в один день увидели Евстохию в смиренной одежде подвижницы. Они решились во что бы то ни стало отклонить ее от несвойственного, по их мнению, летам ее и положению в свете образа жизни. Пущены были в дело просьбы, увещания, укоры, осмеяние, но все это нисколько на Евстохию не действовало. Тетка Претекстата сочла лучшим действовать решительно: она сбросила с кроткой рабы Христовой смиренную одежду и против ее воли нарядила по-прежнему – в роскошную одежду. Господь вступился за рабу Свою и Сам защитил ее от неразумных и чувственных родственников. Произошел поразительный случай, описанный блаженным Иеронимом, бывшим в то время в Риме. По словам Иеронима, «видит она – тетка – в ту же ночь: явился ей грозный Ангел и говорит: “Ты ли смела предпочесть волю мужа воле Христовой? Ты коснулась святотатственными руками главы девы Божией. Руки твои будут сохнуть, чтобы не чувствовала ты себя; спустя пять месяцев приблизишься ты к гробу. Если будешь упорствовать в нечестии, лишишься мужа и детей”. Все исполнилось в свое время, и позднее раскаяние запечатлела смерть» [137] . Оставленная в покое, Евстохия продолжала идти тем путем, какой избрала. Блаженный Иероним своими советами и наставлениями окончательно утвердил ее в святой решимости пребыть в девстве и жить единственно для Господа. В 383 году Иероним написал для нее превосходное сочинение о девстве. «Ты идешь с грузом золота, – говорит в этом сочинении блаженный Иероним, обращая внимание Евстохии на подвиг девства, который избрала она, – тебе следует избегать разбойников. Здешняя жизнь – поприще подвигов для смертных; здесь мы подвизаемся, чтобы там увенчаться. Никто не ходит в безопасности среди змей и скорпионов. Упился меч мой на небесах (Ис. 34:5), говорит Господь. Тебе ли ожидать спокойствия на земле, которая рождает тернии и волчцы, которую поедает змий? Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12). Мы окружены великими полчищами неприятелей; весь мир полон врагами… Если же смутит тебя множество грехов и ты станешь волноваться какими-нибудь греховными пожеланиями, и скажет тебе помысл твой: “Что делать?” – то ответит тебе Елисей: не бойся, ибо больше тех, которые с нами, нежели с ними, – и помолится и скажет: Господи! открой ныне очи отроковицы Твоей, чтобы они увидели (ср. 4 Цар. 6:16, 17), и отверстыми очами ты увидишь огненную колесницу, которая вознесет тебя, как Илию, к звездам; и тогда в восторге ты воспоешь: душа наша избавилась, как птица из сети ловящих; сеть расторгнута, и мы избавлены (Пс. 123:7). Пока мы живем в сем тленном теле, пока мы имеем сокровище в скудельных сосудах (2 Кор. 4:7) и плоть желает противного духу, а дух противного плоти (Гал. 5:17), до тех пор нет верной победы… Девственность погибает и вследствие мыслей. От этого и бывают девы злые, девы телом, но не духом, девы юродивые, не имеющие елея, для которых затворен будет брачный чертог». Потому постоянно необходимы смирение и труд.

Изобразив высоту и трудность девства, Иероним указывает средства сохранять это дорогое сокровище; средства эти – воздержание, простота в пище, уединение, молитва: «Если я могу сколько-нибудь советовать, если моя опытность заслуживает доверия, то я прежде всего увещеваю и умоляю, чтобы невеста Христова избегала вина, как яда. Это первое оружие демонов против молодости… Мне не хочется, чтобы ты ходила в домы вельмож, чтобы ты часто смотрела на то, что ты презрела, возжелав быть девою… Да будут тебе подругами женщины, истощенные постами, бледные лицом, умудренные возрастом и жизнью, ежедневно воспевающие в сердцах своих: где пасешь? где почиваешь до полудня? (Песн. 1:6) и от души говорящие: желаю разрешиться и быть со Христом (Флп. 1:23). Будь послушна родителям; подражай Жениху своему. Нечасто выходи в общество. Вспоминай о мучениках на ложе твоем. Трудно, чтобы душа человеческая не любила ничего, не увлекалась какими-нибудь чувствами. Пусть же плотская любовь побеждается любовью духовною. Пусть одно желание ослабляется другим… Всего тщательнее тебе должно избегать огня тщеславия. Когда творишь милостыню, пусть видит один Бог; когда постишься, да будет радостно лице твое. Одежда твоя должна быть не очень чистая и не грязная, не выдающаяся ничем особенным, чтобы не останавливалась пред тобою толпа прохожих и не указывала на тебя пальцем… Не говори намеренно тихим голосом, как бы истощенная постом; не опирайся на плечи другого, подражая походке человека, истощенного в силах. Убегай мужчин, которых увидишь в веригах с отращенными наподобие женских волосами вопреки повелению апостольскому, с козлиной бородой, в черном плаще, с обнаженными на жертву холода ногами. Это все орудие диавола».

Изобразив жизнь разных подвижников Востока, Иероним говорит: «Ничто не тяжело для любящих. Никакой труд не труден для благорасположенного… Станем и мы любить Христа, станем искать постоянно Его объятий – и нам все трудное покажется легким, все долгое будем считать коротким… Прошу тебя, – обращается блаженный отец в заключение к Евстохии, – прошу тебя представь пред своими глазами те награды за настоящий подвиг, которых не видел глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку (1 Кор. 2:9). Каков будет тот день, когда встретит тебя с ликами дев Мария, Матерь Господа? Когда Мария, сестра Аарона, как по переходе через Чермное море и после потопления фараона с его войском, держа в руке тимпан, запоет и ей ответит хор: поим Господеви, славно бо прославися: коня и всадника вверже в море (Исх. 15:1)? Тут Фекла радостно бросится в твои объятия. Тут и Сам Жених выйдет навстречу тебе и скажет: востань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! (Песн. 2:10). Тогда удивятся Ангелы и скажут: Кто эта, блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце? (Песн. 6:10). Будут смотреть на тебя дщери, будут хвалить царицы, будут славить замужние. Встретят тебя и другие целомудренные лики: Сарра выйдет с женами; Анна, дочь Фануилова, со вдовами. В различных ликах предстанут твои по плоти и духу матери: возрадуется та, которая родила, возвеселится та, которая научила… Всякий раз, как будет прельщать тебя мирское тщеславие, сколько бы ни казалось тебе что-нибудь славным в мире, переносись умом в рай: начинай быть тем, чем намерена быть в будущности, и ты услышишь от своего Жениха: положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою (Песн. 8:6) – и, огражденная телесно и духовно вместе, ты воскликнешь и скажешь: Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее (Песн. 8:7)».

Поселившись с блаженной матерью своей в Вифлееме, обретя здесь, у яслей Божественного Младенца, внутренний мир и радость о Господе, Евстохия от своего имени и матери пишет к Маркелле письмо, в котором убедительно приглашает ее в Святую Землю разделить с ними сладости Вифлеемского уединения.

«Любовь не знает меры, – начинает письмо Евстохия, – нетерпение не руководствуется никакими соображениями, желание неудержимо. Так вот и мы, забыв о своих силах и думая только о том, чего нам хочется, а не о том, что можем исполнить, решились, будучи ученицами, учить наставницу, по народной пословице: свинья Минерву [138] . Ты, которая бросила первую искру в наш труп, ты, которая и словом и примером приглашала нас к подвигу и, как птица, собирала птенцов своих под крылья (ср. Мф. 23: 37), – ты ли теперь оставляешь нас летать на свободе без матери и трепетать пред коршунами и пред всякими мимолетающими птицами? Нам осталось только вдали от тебя изливать жалобные просьбы и не столько слезами, сколько рыданиями выражать нашу просьбу: возврати нам нашу Маркеллу, не попусти, чтобы эта нежная, кроткая, сладчайшая паче всякого меда и сота женщина оставалась сурова и угрюма по отношению к тем, кого своею снисходительностью привлекла к подражанию своей жизни».

Изображая высокое достоинство Святой Земли и Иерусалима, Евстохия говорит: «Говорят, что в этом городе, даже и на этом, что и теперь, месте, жил и умер Адам, и будто место, на котором распят Господь наш, потому именно и называется Лобным, что на нем зарыт был череп ветхого человека, так что струившейся со креста кровью второго Адама, то есть Христа, и были омыты грехи первого, лежавшего тут первозданного Адама, причем исполнилось слово апостола: встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос (Еф. 5:14). Долго перечислять, сколько пророков, сколько святых мужей произвел этот город. Вся религия наша имеет родину в этой стране и в этом городе… Начиная от вознесения Господня и до сего дня сколько епископов, сколько мучеников, сколько искуснейших в церковном учении мужей посещали Иерусалим! Им как бы недоставало чего-то в их благочестии, уме, добродетели, если бы не поклонялись Христу в тех местах, откуда распространился свет евангельский, зажегшийся с креста. И в самом деле, если оратора осуждают за то, что изучал он греческие науки не в Афинах, а в Ливии и с латинским знакомился не в Риме, а в Сицилии, так как каждая провинция имеет свои преимущества, которых нет у другой, – как же верить, что, не посещая христианских Афин, могут восходить на высоту христианской мудрости? Не отвергаем, что Царство Божие внутрь нас и что есть великие, святые люди и в других странах. Но мы хотим сказать, что первые, лучшие люди всего света собираются здесь. Мы принадлежим не к первым, а к последним и пришли сюда, чтобы видеть первых всех стран. Лучшие цветы, дорогие камни – это лики иноков. Каждый из лучших людей Галлии спешит сюда. Удаленный от нашего мира британец едва только начинает преуспевать в религии, оставив Запад, стремится к месту, столько известному по молве и библейским воспоминаниям. А что сказать об армянах, персах, народах Индии и Эфиопии, о стране близ Египта, кипящей иноками, о Понте, Каппадокии, Сирии и Месопотамии и обо всех вообще народах Востока? Они, по слову Спасителя: где будет труп, там соберутся орлы (Мф. 24: 28), стекаются к этим местам и представляют нам зрелище всевозможных добродетелей. Как ни различны голоса, но религия одна. Сколько разностей народных, столько же почти и поющих хоров. При этом первая добродетель христиан – обращение, далекое от гордости и суетности; спорят только о том, чтобы превзойти в смирении».

Ясли Христовы

Описав другие добродетели, которые видятся в христианах, посещающих Святую Землю, Евстохия обращается к Вифлеему: «Подойдем к домику Христову и гостинице Марииной (ибо всякий хвалит более то, чем владеет). Какой речью, какими словами можем мы представить тебе вертеп Спасителя? Эти ясли, в которых Он плакал, будучи младенцем, должны быть чтимы более молчанием, чем бессильною речью. Где широкие входы? Где своды золоченные? Где дома, убранные денежными штрафами с бедняков и трудом осужденных на казнь? Где наподобие дворцов возведенные богатством частных лиц храмы, чтобы расхаживало, как драгоценность, дешевое тело человека и, как будто ничего не может быть прекраснее его в мире, засматривалось более на свои ступни, чем на небо? Вот в этом маленьком земляном углублении родился Строитель неба; здесь обвит Он был пеленами; здесь видели Его пастыри; здесь указала Его звезда; здесь поклонились Ему волхвы… Конечно, и там [в Риме] есть Святая Церковь, есть трофеи [139] апостолов и мучеников, есть истинное исповедание Христа, есть вера, проповеданная апостолом, но самый блеск, могущество и обширность города, необходимость видеться и видеть, поздравлять и поздравляться, хвалить или бранить, слушать или говорить, почти по необходимости видеть такое множество народу очень далеки от подвига и покоя иноческого. Если станешь принимать приходящих к тебе, то потеряешь молчание; не станешь принимать – упрекнут в гордости. А иногда, отдавая визит за визит, подходим к пышным дверям и вступаем под позолоченные своды среди ругательств прислуги. Но в Христовом домике все – простота, и только пением псалмов нарушается молчание. Обратись куда угодно: земледелец, идя за плугом, поет “Алилуйя”; покрытый потом жнец оглашает себя псалмами и виноградарь, срезывая кривым ножом ветви, поет Давидовы песни. Таковы в этой стране песни, и это любимые песни здесь: это и песнь пастуха, и песнь пахаря».

После этого Евстохия живо описывает воображаемое пребывание Маркеллы в Святой Земле: «О! Когда же ангел-путник принесет нам весть: наша Маркелла у берегов Палестины! Когда лики иноков и инокинь суетливо будут готовиться к ее приему!.. Вот наступает день, когда рука об руку вступаем в пещеру Спасителя, плачем на гробе Господа, плачем с сестрою, плачем с матерью; лобызаем крест; входим на Елеонскую гору и летим на крыльях духа вслед возносящегося Спасителя; видим Лазаря, обвитого погребальными пеленами; видим реку Иордан, который так весел был при крещении Иисуса; посещаем пещеры пастухов и молимся в гробнице Давидовой; видим пророка Амоса, как он на скале играет на пастушеской свирели. Спешим к Аврааму, Исааку и Иакову и к памятникам жен их; видим поток, в котором Филипп крестил евнуха… Идем в Назарет и по значению имени его видим цвет Галилеи. Не вдали отсюда увидим Кану, где Спаситель претворил воду в вино. Потом идем на Фавор и желаем видеть пребывание Спасителя не с Моисеем и Илиею, как Петр, а с Отцем и Святым Духом… Идем далее и видим городок Наин, при воротах которого воскрешен сын вдовы; далее в виду гора Ермон и поток Ендор [140] , при котором побежден Сисара [141] , еще Капернаум, избранное место знамений Господних, и вместе всю Галилею. И когда по следам Господа, через Силоам, Вефиль и другие места, в которых, как знамена побед Господних, возносятся церкви, возвратимся в свою пещеру, тогда мы будем часто плакать и еще чаще петь, молиться непрерывно и, уязвленные любовию к Иисусу, станем повторять: “Я нашла Его, которого любит душа моя, я нашла Его и держу Его и никогда не отпущу Его” (ср. Песн. 3:4)».

Несмотря на столь сильные, столь убедительные просьбы Павлы и Евстохии, Маркелла не могла отправиться на Восток, в Святую Землю, как ни желала этого: она была уже в преклонных годах.

Семнадцать лет мирно прожила Евстохия при своей блаженной матери, соревнуя ей в подвигах иноческих. Келья и храм были местами, где она постоянно пребывала. Молитва, богомыслие, чтение и изучение Священного Писания, рукоделье составляли ее постоянные занятия. Тишина уединения нарушалась только беседою духовною с матерью да свиданием и перепиской с блаженным Иеронимом, руководителем ее в духовной жизни. Иероним помогал Евстохии при изучении еврейского языка, который она желала знать, чтобы лучше понимать трудные места Писания. Со страхом и трепетом содевая свое спасение, Евстохия восходила от силы в силу по степеням нравственного совершенства. «Кто мужественнее Евстохии, – удивлялся Иероним в письме к Паммахию, – которая обетом девства разрушила преграду благородного звания и гордость консульского происхождения и в первом городе первую фамилию подчинила целомудрию?» [142] «И слово, и походка, и жизнь ее – училище добродетелей», – писал о ней Иероним к Лете, когда советовал отослать дочь на воспитание к ее тетке в Вифлеем.