Чтение онлайн

Первые императорские водопроводы, Юлиев и Дева, отстроенные соответственно в 33 и 24–23 гг. до н. э., значительно увеличили приток воды в столицу, но их вскоре полностью затмила невиданная по масштабам водораспределительная система, которую начал строить в 38 г. н. э. Калигула, а кончил в 52 г. император Клавдий. Она состояла из двух взаимосвязанных водопроводов, получивших название Новый Анио и Клавдиев, причем имя Aqua Claudia часто употребляется для обозначения всей системы. Оба водопровода, к которым в случае необходимости подключался третий, Aqua Augusta, соединялись неподалеку от Рима и входили в город на едином акведуке. Часть его сохранилась до наших дней в виде так называемой Porta Maggiore — грандиозных ворот, еще в Средние века образовывавших один из въездов в Рим. В верхней их части видны прямоугольные в сечении каналы — Клавдиев и Новый Анио, а в нижней — травертиновый руст, покрывавший в древности все опоры акведука. В последующий период водопроводы продолжали строиться, и к концу империи общее их число в Риме доходило до одиннадцати.

7, 8. Порта Маджоре.

В верхней части видны каналы двух водопроводов

9. Акведук в Цезарее (ныне Баньяс в Сирии)

10. Акведук Клавдия в Римской Кампании, Италия

11. Акведук в Арелате (ныне Арль в Южной Франции)

Римская цивилизация обладала одной особенностью: в ее системе величина и размах переставали быть чисто количественной характеристикой вещей, становились, чем дальше, тем отчетливее, особым качеством предметного мира и фактом мировоззрения, культуры. "Грандиозность есть явление римского этоса, она представляла собой нечто гораздо большее, чем тоннаж, — принцип творческого мышления" [70] .

Длина Аппиева водопровода равнялась 16,6 км, Старого Анио — 63,7, Марциева — 91,33, Клавдиева и Нового Анио вместе — 158. Наземные субструкции водопроводного канала занимали соответственно 89, 400, 1026, 14000 + 8000 м. О количестве арок можно судить по тому, что на десять примерно километров наземной трассы Aqua Marcia их приходилось до тысячи. Высота акведуков, особенно двух- и трехъярусных, известна не всегда. В Клавдиевом водопроводе она местами достигала 31 м, в акведуке Сеговии в Испании — 28, в акведуке города Немауса (Нима) в Южной Франции — 48 [71] .

5, 6. Акведук в Сеговии, Испания

Количества воды, которые эти сооружения доставляли в Рим, совершенно несоизмеримы с обычными масштабами древнего мира и могут быть оценены лишь при сопоставлении с соответствующими данными по индустриальным обществам нашей эпохи. Мытищинский водопровод Москвы при своем вводе в строй в 1885 г. давал ежесуточно 43 тысячи кубических метров воды, а Рублевский к 1918 г. довел выпуск до 135 тысяч. "В 1917 г. в город подавалось 170 тыс. куб. м. воды в сутки, но это был предел возможностей" [72] . Aqua Claudia с самого начала доставляла ежесуточно 191 190 кубометров, Новый Анио -196 627, объединенная их система — почти 388 тысяч [73] , и для нее это далеко не был "предел возможностей" [74] . А ведь к концу I в. н. э. ее пропускная способность составляла, по данным Юлия Фронтина, руководившего водным хозяйством Рима при Нерве, менее половины общей пропускной способности столичных водопроводов. Во II–IV вв. после ввода в строй еще четырех мощных систем эта доля, естественно, должна была стать еще меньше. В начале XX в. в Петербурге на каждого жителя приходилось 200 литров воды в сутки, в середине века в Нью-Йорке — 520, в конце империи на каждого римлянина — от 600 до 900 [75] .

Для характеристики римского общества важно не только количество воды, поступавшей в город, но также пути и особенности ее использования. Первое, что обращает на себя внимание, — это полное молчание источников относительно потребления воды на нужды производства. Около 30 процентов ее шло в особняки для удовлетворения потребностей домашнего хозяйства, примерно столько же — в уличные водоразборные бассейны, и основная доля — для I в. н. э. 40 процентов — в городские фонтаны, амфитеатры, цирки, бани. Водообеспеченность Рима, а за ним и провинциальных центров, больших и малых, увеличивалась, таким образом, быстро и постоянно, но диктовался этот процесс не насущной необходимостью, не расширением, интенсификацией производства, а растущей потребностью в роскоши, удовольствиях, комфорте и украшении жизни.

Эстетическое оформление источников воды было предметом особых забот. Колодезные ограды уже в I в. до н. э. начинают делаться из мрамора и покрываются изящными декоративными рельефами. Устраиваясь в 67 г. до н. э. в недавно приобретенной Тускуланской усадьбе, Цицерон просил своего друга, постоянно жившего в Афинах, приобрести там, барельефы, которые я мог бы вставить в штукатурку стен малого атрия и две каменные ограды с изображениями для колодцев" [76] .

Вместо опор, вмурованных в углы puteal'a, рядом с ним теперь нередко ставятся колонны, придававшие колодцу вместе с крышей облик миниатюрного архитектурного сооружения. Ограда уличного водоразборного бассейна представляла собой примитивный каменный ящик. Но труба, по которой в него поступала вода из подземной линии городского водопровода, была скрыта в поставленной на борт ящика каменной стеле, непременно украшенной накладным рельефом — зайцем, головой ослика, каким-либо иным художественным изображением.

12. Скульптура-водомет

Тщательно продуманные и совершенные произведения искусства представляли собой — при всей их откровенной и даже подчеркнутой функциональности — римские акведуки. Поверху шел канал, отделенный от субструкций карнизом, ниже — арки, еще ниже — зрительно обособленные от арок опоры. Длинные непрерывные горизонтали скрадывали высоту и подчеркивали бесконечность уходящего вдаль водопровода. Столь же продуманно оформление опор: они выступают за края арок, потому что несут на себе всю тяжесть конструкции, но это же делает аркатуру зрительно более легкой, а мощь опор, подчеркнутая облицовкой из грубо обработанного камня, создает естественное, эстетически оправданное распределение масс в пределах всего сооружения. Уже в Марциевом водопроводе диаметр арки находится к ширине столба в отношении золотого сечения — строители позаботились о том, чтобы многотонные арки и не вдавливались зрительно в опоры и не "улетали", а спокойно, легко и естественно располагались на них. Гармоничности целого способствует и продуманная пропорциональность частей — все размеры кратны единому модулю. В Марциевом водопроводе, например, им является ширина канала, 75 см [77] . Наконец, трудно избавиться от впечатления, что архитекторы, прокладывая трассу акведука, учитывали его художественное взаимодействие с окружающим ландшафтом, до такой степени свободно и красиво взбегает он на пригорки, противостоит плоскости равнины, исчезает в зелени, отражается в зеркале реки.

Аэрофотография акведука в Ниме

Связь водного изобилия с ростом духовной культуры выражалась не только в художественном оформлении колодцев и акведуков, но и в том, что вода для римлян была необходимым элементом особого ценностного состояния, которое они обозначали непереводимым словом "otium". В этом понятии соединялись для них удовлетворение выполненной жизненной задачей; отдых от дел, войны или общественных обязанностей; досуг, отданный творчеству, беседе и размышлениям; наслаждение красотой благоустроенной природы и произведений искусства. "Покой в сочетании с достоинством", — определял их Цицерон и добавлял, что такое сочетание "самое важное и наиболее желательное для всех здравомыслящих честных и благоденствующих людей" [78] . Для того чтобы понять, как протекал otium зажиточных римлян, надо представить себе устройство их дома и ту роль, которую в нем играла вода.

Римский особняк, домус, состоял из двух половин — официальной, где комнаты были сосредоточены вокруг очень высокого зала, атрия, и семейной, центром которой был внутренний дворик — перистиль. В крыше и атрия и перистиля находился световой колодец, а под ним бассейн, куда собиралась дождевая вода. Но если в атрии он лишь хранил воду (когда дождей долго не было, его заполняли водопроводной водой), то в перистиле положение было более сложным и разнообразным. Углубленное в землю пространство под световым колодцем здесь редко бывало целиком занято обычным бассейном [79] .

Чаще в центре его располагался большой фонтан, а вокруг — фонтаны поменьше, так что в жаркие дневные часы весь перистиль заполнялся шелестом воды и солнечными бликами, отражавшимися в ее струях [80] . В других случаях здесь располагался садик, и вода била в самых разных направлениях из трубок, скрытых внутри заполнявших его небольших скульптур [81] . В роскошном доме Лорея Тибуртина на восточной окраине Помпей, которому суждено было так и остаться недостроенным к моменту катастрофы, уничтожившей город, перистиль переходил в галерею, по всей ее длине тек ручей, кончавшийся серией каскадов, а посреди русла возвышался маленький храм, окруженный фонтанами. Там же, в Помпеях, есть дом, знакомящий нас с еще одной очень распространенной разновидностью фонтана. Его перистиль завершается глубокой нишей, целиком покрытой драгоценными мозаиками и инкрустациями из полихромной стеклянной массы. В глубине ниши — большая вакхическая маска, при выходе — малые, очень реалистические бронзовые статуи: мальчик, играющий с птицей, рыбак, ребенок, заснувший возле опрокинутой амфоры. Изо рта маски, из клюва птицы, из горлышка амфоры били струи воды, со звоном падавшие в омывающий нишу бассейн. Такое помещение, центр которого всегда составлял фонтан, римляне называли — нимфей. Их было много, прохладных и порой очень красивых, и в частных домах и в общественных местах как в Риме, так и во многих городах империи [82] .

Вот здесь-то, обязательно около воды, и протекал otium римлянина. Здесь, в завершающей перистиль нише, ведет с друзьями свой разговор о дружбе Гай Лелий — герой одноименного диалога Цицерона. На перистиль и его фонтаны выходили по большей части столовые, где протекал обед с друзьями, за которым читались стихи и исполнялись музыкальные произведения. В доме Лорея Тибуртина непосредственно над каскадами, упомянутыми только что, располагалась столовая с ложами всего на двух сотрапезников-собеседников. Вода была аккомпанементом отдыха, его условием, темой успокоительного разговора. "Утомленные, они сели в нимфее, где водоем выложен белым мрамором и бьет струя воды, никогда не спускающейся ниже его краев, но и никогда не переливающейся через них, и рассеянно беседовали о воде и ее удивительных свойствах" [83] .