Чтение онлайн

Все это резко контрастирует с управлением водоснабжением в Риме — с его организацией и, главное, с его общественным престижем и иерархическим уровнем. Технический надзор за водопроводами отдавался в Риме на откуп частным лицам, но их деятельность находилась под постоянным надзором высших сакральных магистратов республики — цензоров, а в те годы, когда их не было, — эдилов. Насколько бдительным был этот надзор, видно из того, что поименные списки рабочих, которых использовали откупщики, выбивались на камне или меди и выставлялись на всеобщее обозрение. Главным принципом оставалась крайняя экономия и общественной воды и общественных средств: в дни цирковых представлений, проходивших под открытым небом и, следовательно, под палящим италийским солнцем, поливать арену и разбрызгивать воду для охлаждения воздуха можно было только по специальному разрешению магистрата; проведение водопроводов и их ремонт осуществлялся при республике отдельными лицами из своих средств, но отсюда отнюдь не следовало, что они автоматически получали право провести воду к себе домой.

При Августе, в 11 г. до н. э., заведование водоснабжением было передано специальным магистратам, так называемым смотрителям водопроводов (curatores aquarum). По рангу они были приравнены к сенаторам, ведавшим обеспечением города хлебом, и назначались из числа самых доверенных лиц из ближайшего окружения принцепса. В I в. в их число входили, например, Марк Кокцей Нерва (дед императора), великий юрист и единственный сенатор, которого взял с собой Тиберий, удалившийся на Капри; он ведал водопроводами Рима с 24 по 33 г.; с 49 по 59 г. по главе их стоял Гней Домиций Афр, знаменитый оратор и талантливый карьерист, сумевший, происходя из галлов, стать римским сенатором, консулом и сказочным богачом; curator aquarum в 63–64 гг. Петроний Турпилиан был шурином Вителлия, впоследствии императора, и сыном консулярия, авгура и проконсула Азии Публия Петрония, он был консулом в 61 г., управлял Британией в 6I-63 гг. показал какие-то чрезвычайные услуги Нерону при подавлении заговора Пизона в 65 г., за что был удостоен триумфальных отличий (после смены власти в 68 г. — убит по распоряжению Гальбы).

На протяжении I в. доверие и почет, сопряженные с этой магистратурой, неизменно росли: просопографический анализ наводит на мысль от том, что начиная с Флавиев curatores aquarum входили по положению в Совет принцепса [109] . Нет никаких оснований считать, что реальное содержание работы по управлению водопроводами требовало деятелей такого масштаба. Взгляд на сенатора, обеспечивающего город водой, как на одну из ключевых фигур общины был данью архаической традиции, но традиции, как видим, живой и усиленно поддерживаемой.

46. Перистиль с фонтанами в Доме Черного якоря в Помпеях

47. Кастеллум у Везувиевых ворот в Помпеях

Живым воздействием той же архаической общинной традиции объясняются правила распределения водопроводной воды между частными домами и уличным водоразбором. Поскольку в принципе вся вообще вода в городе целиком принадлежала общине, то личное и бесконтрольное пользование ею у себя дома могло быть разрешено лишь людям, воплощавшим и представлявшим общину, — "первым людям государства". Но такой перенос прав общины на отдельное лицо с древности отдавал для римлян чем-то монархическим, диктаторским, его всячески избегали и за предоставлением "права домашней воды" ревниво следили, давая его на время, скупо, а подчас и отбирая обратно. Ставши цензором в 184 г. до н. э., Катон Старший объявил своей главной целью борьбу за восстановление древней простоты нравов и против новомодной роскоши нобилей; одним из первых его шагов в этом направлении явилось полное запрещение подачи общественной воды в частные дома [110] . Это было одно из тех шоу, которые так любил суровый блюститель нравов: требование его не могло быть выполнено хотя бы потому, что треть городской водопроводной сети была специально рассчитана на подачу воды в частные дома, но само направление этого пропагандистского жеста показательно. В дальнейшем "домашняя вода" предоставлялась еще шире. Суммарные данные на конец I в. (по Фронтину) могут быть представлены в виде следующей таблицы.

Количество воды указано в квинариях. 1 квинарий равен примерно 240 литрам в сутки.

Разрешение на "домашнюю воду" и впоследствии — в императорскую эпоху давалось весьма жестко и органиченно. Заинтересованный домовладелец обращался с письменной просьбой к принцепсу и вручал ее сенатору — смотрителю водопроводов, который и получал по ней разрешение. Император или помогавший ему в этом отпущенник давали такое разрешение персонально, учитывая общественное и имущественное положение просителя. По наследству "право домашней воды" не передавалось и при империи. В сенатском решении, принятом по этим вопросам в 11 г. до н. э., содержится весьма примечательная формулировка: "Хозяева сохраняют право на воду до тех пор, пока они владеют землей, ради которой вода им была дана". Другими словами, в порядке консервативной юридической фикции просьба о предоставлении домашней воды мотивировалась необходимостью орошать земельный участок при доме. Отпущенник, только вчера получивший гражданство, меняла или хапуга ростовщик, которому вода нужна была для купален и фонтанов, соприкасаясь с системой водоснабжения, должен был предстать как старозаветный крестьянин-земледелец, заботящийся о возделывании земли, предоставленной ему общиной. Самовольное отведение воды также рассматривалось не на уровне сегодняшних отношений, то есть не как обычное и весьма распространенное нарушение правил, а как покушение на жизненные интересы общины, то есть как государственное преступление, и каралось конфискацией земли и штрафом до десяти тысяч сестерциев.

Ограничивая право проведения воды в частные дома, власти стремились сохранить значение и престиж уличного водоразбора. Его вода, как мы видели, обеспечивалась в первую очередь и потому стояла иерархически выше, чем вода частная или даже "именем Цезаря". Она считалась непосредственным общинным достоянием, и для пользования ею тоже нужно было именное разрешение сенатора — смотрителя водопроводов. То была, другими словами, вода не для прохожих и случайных людей, а только для своих. С тем же восприятием воды как общинного достояния связано отношение в Риме к ее продаже. Такая продажа существовала — это прямо явствует из источников [111] , но из того, насколько редкими и беглыми являются упоминания о ней, явствует и другое: что она играла в Риме несравненно меньшую роль, чем, скажем, в Греции [112] . Показательно, что по мере подачи воды в частные дома относительный удельный вес уличного водоразбора сокращался, но в абсолютных цифрах он неизменно продолжал расти [113] . Пережиточно, генетически, общинное мышление продолжало жить, и одно из доказательств тому — последняя из отмеченных выше особенностей римского водоснабжения: упорное нежелание римлян ограничивать в своих городах и домах свободное течение воды.

Выше мы упоминали о том, что в глубокой древности римляне видели в источниках и реках либо богов, либо их обиталища. В классическую эпоху, то есть при поздней республике и ранней империи, это представление продолжало жить отчасти в виде искреннего убеждения, отчасти как дань народной традиции или как миф, сплетшийся с поэтическим образом. "Белы твои, о Клитумн, стада, постоянно омыты // Влагой священной твоей", — обращался Вергилий к притоку Тибра [114] . Вряд ли можно свести к поэтическому вымыслу ту речь, с которой во время битвы с Ганнибалом обращался к реке Требии римский полководец Сципион [115] .

Богами, однако, были не только источники и реки сами по себе. Водопроводы, уличные фонтаны и колонки также имели свой культ, как и питавшие их родники [116] . Ежегодно 13 октября отмечался праздник Фонтаналий, посвященный главному богу источников Фонту — в этот день в его честь украшали цветами равно и родники и колодцы [117] . Не исключено поэтому, что и рельефные изображения, неизменно украшавшие уличные колодцы, имели если не сакральный характер, то сакральное происхождение. В одном из своих стихотворений Стаций славит нимф, которые "в Лации и на семи Рима холмах обитают", но которые в то же время "полнят волною своей" течение Тибра, живут в водах Анио и Марция и "сжатые камня громадой, по аркам высоким стремятся" [118] .

Если в стихах Стация стирается грань между нимфами, живущими на холмах и в реках Лация, и теми, что населяют его водопроводы, то Проперций прямо включает в число священных источников наряду с Тибурном и Клитумном также и Марциев водопровод [119] . В специально отстроенных и питавшихся водопроводной водой нимфеях, заполнявших Рим и города империи, совершались обряды, связанные с культом местных источников [120] .

Единый строй восприятия охватывал, таким образом, не только естественные водоемы, но соединял в общем сакральном представлении источники, реки, водопроводы, колодцы, фонтаны, уличные колонки. Водопровод, по-видимому, воспринимался как простое продление источника, а водоразборная колонка или уличный фонтан — как один из его выходов. Отсюда — та изоляция распределительных линий каждого водопровода от других, которая отмечалась выше как одна из трудно понимаемых особенностей римского водоснабжения.

48а, б; 49. Водопроводные трубы из Помпей

50. Схема водораспределительного устройства в головном сооружении римского водопровода

51. Водоразборная камера в Немаусе

Сакральное отношение к текущей воде — родниковой, речной или водопроводной — отражало характерное для замкнутой маленькой древней общины обожествление именно местной природы. Храмы, строившиеся по берегам рек и источников, были посвящены genii loci и возводились местными общинами [121] ; в Риме древнейший алтарь Фонта находился рядом с основанным Анком Марцием храмом Януса и храмом царя Нумы на Яникуле, то есть на границе, замыкавшей некогда владения римской общины. Соответственно, по мере отмирания общинной экономики, общинной системы институтов и общинной идеологии исчезало сакральное отношение к текущей воде, появлялись плотины, ирригационные сооружения, краны, в источниках, хотя и с некоторыми ограничениями, стало разрешено купаться. Но, как видим, водопровод никогда не превращался до конца в инженерно-техническое сооружение. И при расцвете империи он продолжал оставаться для ее граждан током живой воды, имеющим свое начало, свое духовное бытие, свое лицо. Уличные линии водопровода были разновидностями русла, своеобразной дельтой, проточи которой, пусть заключенные в трубы и скрытые в земле, тем не менее оставались протоками, лишь доносившими все ту же местную, живую воду до улиц и домов. Смешивать их между собой в единой безликой "водораспределительной сети" было бы противоестественно и кощунственно [122] .

И столь же противоестественным и кощунственным представлялось пресечение свободного тока природной воды, доставленной водопроводами в город. В римской мифологии в основе каждого культа обычно лежал некоторый исходный образ-понятие. Когда речь шла о проточной воде источников и рек, таким образом-понятием была энергия, с которой вода, подчиняясь неведомой силе, вечным током устремлялась из тьмы, где дотоле пребывала, на белый свет. Фонт был аватаром Януса — бога границы и перехода, осязаемо сопоставляемых концов и начал. Не случайно другим аватаром Януса и, следовательно, "братом" Фонта был Термин — покровитель межей и границ.