Древний Рим. Имена удовольствий
Шрифт:
— А почему бы тебе и впрямь не присмотреться к соседке, Гай? Она, кажется, забавная зверушка…
— Довольно меня сватать, Оливия Котта… займись лучше собой…
— Уж за этим дело не станет… чем же еще мне теперь заниматься, как не своими удовольствиями, наша жизнь так коротка, подумай об этом и ты, Гай…
Не сводя глаз с этой дерзкой девчонки Консул отхлебнул вино из кубка и подпер рукой вдруг отяжелевшую голову. Наталия… чисто мужское имя… и довольно редкое в Риме… и как только у нее хватило наглости такое заявить… «приму дары и подарю свою теплую дружбу…», да, видно по всему, что девчонка горяча, словно дикая кобылица… прежде Консул не был знаком с женщинами из Этрурии, говорят когда-то это был очень гордый и воинственный народ…
И как вызывающе она смотрит на него, не опуская гордых голубых очей… и улыбается так, словно уже победила… да, это вызов… а Гай Марий никогда не отказывался от поединка, что ж… посмотрим, кого здесь ожидает триумф… дети… она сказала, что хочет детей… она сказала это, еще сидя на стене сада, сверкая своими белым ножками, странно, почему же она такая молочно-белая, все деревенские девки смуглы и крепки, а эта же будто родилась среди роз и лилий… даже издали видно, как она нежна и хрупка… О, Боги!
Подогретое вино и мысли о женщине мгновенно воспламенили кровь консула, заставляя сердце неистово участить свой ритм. И главная вина лежала на этой девчонке… может, она колдунья? Уже давно ни одна девица не занимала голову Гая Мария столь длительный срок…
Мужчина невольно обратил взор к небесам и едва ли не вскрикнул от удивления. Сизый голубь с зеленым листом в крепком маленьком клюве гонялся за белоснежной проворной голубкой. А своенравная пичуга то подпускала пернатого самца поближе, то улетала прочь, словно дразня и насмехаясь…
— «Что бы это могло означать…»
А потом в небе начала разыгрываться настоящая драма! Откуда-то налетела небольшая стая ворон и загнала испуганную голубку под навес атриума, в то время, как ее крылатый спутник еще долго метался вокруг, разыскивая подругу. Бедная самочка вскоре попыталась вернуться к своему ухажеру, но на пути ее оказался крупный черный ворон, он громко гаркнул и столкнул птицу вниз таким образом, что она упала прямо на стол перед оцепеневшим консулом.
Впрочем, мало кто обратил внимание на это событие, Оливия подсела к Петронию, болтала с ним, но сама бросала странные долгие взоры в сторону Клодия. А он же, ободренный вином и специями, со своего места отвечал ей не менее пылким взглядом. Прочие гости также были заняты едой и беседами. С боку от бассейна — имплювия расположились музыканты, а чуть поодаль ждали приказа Хозяйки жонглеры и танцовщицы.
Гай Марий взял в ладони неподвижное тельце голубки и вышел в сад. А странная девушка в неказистой мужской рубашке поднялась со своего ложа, и направилась следом.
Глава 6. В сумерках сада
— Что с ней случилось, она мертва?
— Думаю, нет… Она скоро очнется и улетит, но надо отнести ее в безопасное место. Зачем ты покинула пиршество и пошла за мной?
Ох, если бы я точно знала это сама…
— Гай…, мне ведь можно тебя так называть, ты мне разрешил? Я просто хотела с тобой чуть-чуть поговорить… Мне хочется объяснить тебе, что я не собираюсь до тебя домогаться, даже не думай! Я сказала про то, что хочу выйти замуж и именно за тебя, чтобы все отстали. Ну, и пусть будут болтать, мне точно все-равно, а тебе? Уж, ты-то точно можешь плевать на них с высокой колокольни… Кто они и кто ты. Тебе и вовсе не пристало зависеть от чьих-то пересудов. А насчет меня… Мы как-нибудь выкрутимся с Клодием, ничего…
Может, ты еще придумаешь мне какое-нибудь дело. Я много чего могу… Я вижу, ты хорошо относишься к «дяде» Клодию, если бы у тебя была дома библиотека, ты мог бы сделать его смотрителем, ну, и я бы там нашла чем заняться… Хотя, конечно, ты вовсе не обязан нам помогать…
— Библиотеки у меня в доме нет…
Гай Марий смотрел на эту девушку, что чуть ли не с неба на него свалилось и никак не мог понять ее. Она была словно не в своем уме, чудная какая-то… И правда, чужестранка… Но речь ее была более чем разумна и даже на редкость изысканна, как у лучших ораторов города. Ну, тех немногих из них, кого доводилось слушать консулу. Гай никогда не любил праздную болтовню, он был военным и по тому придерживался строгих, четких текстов и приказов.
Наталия… Сейчас в сумерках сада в своем юношеском наряде она вдруг напомнила консулу одного молоденького ординарца, что служил при Гае ровно год назад. Юный Лирис Верцелл был контуберналом («соседом по палатке»), личным секретарем и посыльным, верным слугой и добрым товарищем.
Несмотря на разницу в статусе и возрасте, между мужчинами зародились теплые товарищеские отношения, впрочем Лирис был даже не против оказывать консулу некоторые особые услуги, что вовсе не возбранялись в римской армии во времена длительных походов, когда солдаты долго были лишены женского общества.
Но Гай Марий никогда не был сторонником подобных забав и все свои мужские нужды при отсутствии девиц справлял без помощников, уж так привык, так был воспитан в строгой и надо признать плебейской семье младшего центуриона в отставке. Однако услужливого, расторопного юношу Консул очень ценил и был крайне огорчен его преждевременной гибелью во время тяжелой осады британской крепости. В парня попал камень, выпущенный из пращи, Лирис умер на руках у Каррона, со словами любви и преданности на окровавленных устах.
Лирис был ему другом… Нежным, веселым и заботливым… Всегда хлопотал, чтобы консулу поставили палатку на самом лучшем месте, хотя Гай был не прихотлив, следил за тем, чтобы военачальнику вовремя доставляли еду и воду для умывания. Готов был на все ради своего любимого, но сурового полководца…
И теперь эта странная девушка неожиданно напомнила Лириса, воскресила в памяти лучшие черты друга… Даже ее мягкий, доброжелательный голос и эти большие голубые глаза, ее стройная фигура, скрытая за складками подростковой туники… Гаю вдруг безумно захотелось сжать в объятиях эту женщину, овладеть ею прямо на широком бортике роскошного бассейна.
Вся природа вокруг способствовала соитию… ароматы цветущего миндаля и терпкие пары олеандров, гортанные возгласы павлинов, что бродили неподалеку, свежесть и прохлада тенистого сада… все влекло и манило отдаться чувственным удовольствиям.
Он вдруг наклонился ко мне и провел пальцами по моей щеке, это было так неожиданно. Я думала, он будет ворчать на меня за мои необдуманные импульсивные речи, а он только смотрит и молчит, и смотрит так, что мне уже становится жарко и… кажется, я начинаю его безумно хотеть. Этого еще не хватало! Чтобы он меня тут прямо у бассейна поимел и вернулся к Оливии, как ни в чем не бывало продолжать пьянствовать!