Чтение онлайн

Не хочу больше видеть этого человека! Какое несчастье, что он наш сосед! Немедленно прикажу заделать эту дыру в стене, чтобы… чтобы не было соблазнов… Да я и в лицо ему это скажу, пусть только посмеет прийти ко мне после того, что заявил на прощание. Так и скажу… ох, не знаю, даже, что и заявить ему при новой встрече. Только одно поняла — проживу и без его синих глаз. Справлюсь. Выстою. Теперь будет легче. Теперь я стала сильнее и больше похожа на ту самую Римскую Богиню, что спокойно взирает на площадь с каменной колоннады. О чем ей волноваться? Что ей до человеческих мелких страстей? Даже время не властно над Богами, хотя рушит в прах их изваяния.

Дома меня никто не ждал. Дошло до того, что Кромих устал стучать и ругаться, перелез через стену и сам отворил мне ворота прежней усадьбы Клодия. Куда все подевались? Вымерли, как динозавры? Эй, товарищи — рабы, хозяйка вернулась! Тишина и покой, хоть бы кто ответил. И только, когда я уже умылась с дороги у знакомого ручейка, из зарослей букса показался смущенный Элиав, а за ним следовала раскрасневшаяся Аннея — рабыня Гая Мария, ну, или почти моя, кто теперь разберет. Э — э-э, да тут у нас, оказывается, любовь в самом разгаре!

Девушка начала хлопотать возле меня, принесла из дома подушки и помогла устроиться на широкой скамье, пока Элиав читал свою законченную пьесу. Дела у парня явно пошли в гору за время моего отсутствия. Его драму собираются ставить на римских подмостках, потому что отрывок уже обыграли на площади, и зрители были в полном восторге. Еще бы — такая "острая" тема! Гладиатор влюбился в знатную матрону, а она — невеста самого консула. Я велела Элиаву закрыть рот и дать покой моим бедным ушам. Тихо, тихо, Наташа… ты же Богиня у нас теперь, тебя ничто не может вывести из равновесия, тебе все нипочем. Кстати, а где наш прыткий сатир? Мапроник еще жив? Какая досада…

Прошло несколько дней, и понемногу я заново обжилась в своем новом — старом доме. Зря, я, кстати, беспокоилась о хлебе насущном, еду на всех приносили из соседней усадьбы. И, думаете, каким же образом? Гай когда-то успел приказать, чтобы вместо безобразного пролома в стене установили аккуратные воротца. Я обнаружила их уже в первый вечер своего возвращения. Теперь можно быстро и культурно друг к другу в гости ходить… А, может, Гай вернется и велит снова замуровать стену, кто же знает, что теперь у него в голове.

Через неделю меня навестила Оливия, а ее «дорогой поэт», как обычно, «отдыхал от любви», правда, успев передать для меня кучу приветов и самых наилучших пожеланий. Я даже начала подозревать, что эта неуемная римлянка подкармливает беднягу какой-то древней «Виагрой», ну, чего он целыми днями валяется в постели? В самом-то деле, уж, не мог приехать, повидаться со мной!

Оливия привезла подарки и всякие римские новости. Сама же заговорила о консуле:

— Его давно ожидают в Риме! Сенат в полном недоумении, пристало ли Каррону лично гоняться по лесам за последними рабами. Гай словно с цепи сорвался. Перевешал столько пленных, вдоль Аппиевой дороги приказал установить распятия, сотни гладиаторов будут преданы самой ужасной смерти. Я слышала, там уже собирается толпа любопытных зевак, завтра начнут прибивать первых…

Я судорожно вздохнула, кажется, мне воздуха не хватает… Какое, все же, страшное время! Но Оливия, переключившись лично на меня, как нарочно, стала задавать непростые вопросы:

— Расскажи, расскажи! До меня дошли кое-какие слухи… Говорят, тебя захватили беглые рабы, ах, какое несчастье! Оказаться в их руках… о-о…

Я с недоумением смотрела на томное выражение лица Оливии, вдруг понимая, что для нее-то попасть в плен к мятежникам было бы лишь приключением, будоражащим душу. А вот что касается тела…

— Ну, же — расскажи! Для своего спасения ты отдалась одному из них, да? Конечно, самому сильному мужчине? Их предводителю — сирийцу? Я слышала об этом Тире! Говорят, он очень красив — высокий и мускулистый, с черными глазами, что метали молнии, когда он ворочал мечом в теле врага. О, Всемогущий Зевс! Как бы я хотела оказаться на твоем месте!

— «Бедный Клодий! Тебя точно не хватит надолго…»

— Никому я не отдавалась, там был Дакос — ну, ты мне сама его подарила, он меня защитил. Да, и зачем я сдалась этим рабам, у них полно своих женщин.

И чтобы отвлечь подругу от своей персоны, мне срочно пришлось описать Оливии одну сцену любовной страсти, свидетельницей которой мне пришлось быть невольно. Я не жалела слов, глядя в огромные блестящие глаза матроны. Легко говорить, имея таких восторженных слушателей.

— … Она забралась к нему на колени и начала подпрыгивать, как коза. А этот бритоголовый держал ее за пышную задницу и вонзал свой гладиус все глубже и глубже…

— Госпожа, умоляю простить меня, но не так быстро, я не успею все записать…

Мы оглянулись на Элиава, у парня даже испарина выступила на лбу, так он торопился работать стилом по дощечке, натертой воском. Я и не предполагала, что нас подслушивают.

— А кто этот темноволосый Купидон? — в глазах Оливии загорелись алчные огоньки, а я со стоном повалилось на скамью, не зная, плакать мне или уже начинать смеяться.

Оливия велела своим слугам сбегать в соседнюю лавку за вином, и притом купить самое лучшее, а еще множество всякой снеди в придачу. Мы немного расслабились, что скрывать… К концу вечера Оливия уже обнимала Кромиха за шею, поскольку молодого грека я услала от греха подальше, пусть к Аннее своей идет, нечего с нами пьянствовать. А вот чернокожий «Аполлон», похоже, был совершено не против разделить эту ночь на двоих с горячей матроной. Да, пусть делают, что хотят, я отдыхала. Пила по глоточку прекрасное фалернское и почти радовалась жизни. Все у меня хорошо… почти.

А потом словно из- под земли появился Клодий и тут такое началось! Он, ни слова не говоря, закатил своей возлюбленной звонкую пощечину и велел немедленно собираться домой. Я-то думала, что Оливия вспылит и пошлет парня ко всем демонам ночи, но к моему великому удивлению, женщина вдруг упала на колени и принялась самым натуральным образом умолять о прощении «своего Господина». Эх, плеточки вот только не доставало! Я сначала испугалась, а потом живо смекнула, что это у них какие-то древнеримские ролевые игры. Вообщем, Клодий меня неуклюже обнял, поздравил непонятно с чем и сладкая парочка убралась восвояси. К великому сожалению Кромиха. Он-то уже губищу раскатал…

На следующий день мы с Элиавом выбрались в город. Конечно же, в сопровождении Кромиха. Прогулку предложил грек, смущенно заметив, что хочет показать мне театр, где будет поставлена его трагедия. Я решила развеяться и нисколько не пожалела. Какое же это удовольствие бродить по уже знакомым улицам древнего города, еще не знавшего шума машин, не видевшего туристов с фотоаппаратами, хотя разноголосой и пестрой толпы приезжих хватало и сейчас.

Корнелий Астепион — управляющий не самым захудалым в Риме театром, встретил нас очень радушно, хотя мы и помешали репетиции. Узнав мое имя, мужчина почему-то невероятно обрадовался и рассыпался в комплиментах. Но не столько моей внешности, сколько преданности и отваге. Я попросила мужчину разъяснить свои слова и узнала много о себе интересного.