Чтение онлайн

С этим культом напрямую связан один из самых таинственных и загадочных культов Древнего мира – культ Диониса-Вакха, который также перекочевал из Греции в Рим. В Риме греческий бог Дионис отождествлялся с италийским божеством Бахусом, или Либером. Сам обряд, как считают ученые, пришел в греко-римский мир из Фракии (территории современной Болгарии). В VI веке до н. э. этот оргиастический культ широко распространился в Греции и даже иногда угрожал подорвать структуру общества. Но грекам удалось упорядочить дионисийские оргии и превратить их в достаточно почитаемый и таинственный праздник – мистерию. Мистерии, посвященные Дионису, широко распространились в Средиземноморье во времена походов Александра Македонского и при его наследниках. Постепенно этот культ появился в Риме. Причем там он вновь принял необузданный характер, и мистерии, посвященные Дионису-Вакху, даже были запрещены сенатом как развращающие римских граждан. О вакханалиях мы знаем из двух источников – рассказа Тита Ливия и найденной в Бруттии бронзовой таблицы с надписью от 186 года до н. э., содержавшей то самое постановление сената о мерах против вакханалий. Судя по Ливию, тайные церемонии в честь Вакха были занесены неким греком в Этрурию, оттуда распространились по всей Италии и Риму. Сперва в них участвовали только женщины и собрания происходили редко. Затем одна жрица, происходившая из Кампании, приобщила к ним своего сына, после чего в вакханалиях стали участвовать и мужчины. Собрания участились и приняли характер сопровождавшихся развратом и человеческими жертвоприношениями оргий, а участники, числом до 7 тысяч, узнавали друг друга по всяким тайным знакам и объединялись для совершения разных преступлений. Дело раскрылось благодаря доносу, один из консулов провел тщательное расследование и доложил о вскрытых фактах народу и сенату, который принял закон о запрещении вакханалий и преследовании их участников. Но со временем эти обряды были приведены в подобающий вид, все непристойности, а также другие антиобщественные действа были удалены из культа, и они крепко укоренились в Риме. Во времена Юлия Цезаря Дионисийские мистерии уже были уважаемым государственным празднеством.

Считалось, что во время проведения Дионисийских мистерий верующий сам становился богом Бахусом. Сам культ был достаточно жестоким. Верующие могли получать или наносить себе сами серьезные травмы в момент религиозного экстаза. Влекомые служительницами культа – менадами, они кружились в очистительном танце. Во время этих мистерий верующими поглощалось огромное количество вина, покровителем которого был Дионис-Бахус. В состоянии алкогольного и религиозного опьянения верующие предавались любовным утехам, поедали сырое мясо разорванной на части козы, а, по некоторым данным, вместо козьего могло использоваться и человеческое мясо. Обычно такой жертвой становился какой-нибудь бедняга непосвященный, застигнутый на пути такой дионисийской процессии. Проходя через такие кровавые обряды, верующий становился ближе к богу, а значит, мог рассчитывать на частицу положенного богу бессмертия. Отсюда понятно то особое внимание, которое участники мистерий уделяли похоронным обрядам. На саркофагах посвященных, а это, как правило, были состоятельные римляне, часто изображались пиры, на которых после обретения бессмертия будет пировать душа умершего. Иногда на надгробиях изображался сам Дионис, принимающий участие в мистерии, пирующий с менадами и сатирами, а иногда и достаточно откровенные сексуальные сцены, символизирующие все те радости, которые обретет умерший в загробном мире. Столь притягательная картина безмятежного, полного плотских утех существования в загробном мире весьма импонировала римлянам, особенно в смутные времена постоянных гражданских войн, но из-за своей животной, материалистической направленности культ Диониса-Бахуса не смог составить конкуренцию более глубоким, более духовным и философски обоснованным обрядам, предлагаемым другими культами.

Очень популярным в первых веках нашей эры в Риме был культ бога врачевания Эскулапа (греческий Асклепий). Этот культ был привезен в Рим в 293 году до н. э. из греческого города Эпидавра и довольно быстро распространился по всей Италии. Большой популярностью он пользовался в армейских кругах, а вместе с римскими легионерами проник на территорию Испании и Дакии. В основе культа лежало представление о том, что бог Эскулап являлся больным во сне и излечивал их. Во времена императора Марка Аврелия Эскулапу возносились большие почести, так как сам император верил, что в излечении от любой болезни могут помочь только боги. Вот что писал сам Марк Аврелий в своих знаменитых «Размышлениях»: «Как говорят, что назначил Асклепий такому-то конные прогулки, холодные умывания или ходить босым, точно так скажем: назначила природа целого такому-то болезнь, увечье, утрату или еще что-нибудь такое. Ибо и там это «назначить» имеет примерно такой смысл: назначил такому-то то-то в соответствии с его здоровьем, и здесь то, как складываются у кого-нибудь обстоятельства, как бы назначено ему в соответствии с его судьбой. Мы говорим: «Так складываются у нас обстоятельства»; как ремесленники говорят, что складываются пригнанные камни в стенах или пирамидах, когда они хорошо прилажены один к другому в той или иной кладке. И так во всем – один лад. И как из всех тел составляется такое вот тело мира, так из всех причин составляется такая вот причина-судьба. То, о чем я говорю, знают и простые обыватели. Говорят же они: вот что принесла ему судьба. А это ему принесла, значит, это ему назначено. Примем же это, как то, что назначено Асклепием. Ведь и там немало бывает горького, а мы принимаем – в надежде на здоровье. Так пусть достижение и свершение того, что замыслила о тебе общая природа, мыслится тобой, словно это – твое здоровье. Вот и приемли все, что происходит, хотя бы оно и казалось несколько отталкивающим, раз уж оно ведет туда, к мировому здоровью, к благому Зевесову пути и благоденствию. Не принесла бы вот это природа, если бы оно целому пользы не принесло. Возьми природу чего бы то ни было – ничего она не приносит такого, что не соответствует тому, чем она управляет. Итак, есть два основания, почему должно принимать с нежностью все, что с тобой случается. Во-первых: с тобой случилось, тебе назначено и находилось в некотором отношении к тебе то, что увязано наверху со старшими из причин. Во-вторых: что относится к каждому в отдельности также является причиной благоденствия, свершения и, Зевсом клянусь, самого существования того, что управляет целым. Ибо становится увечной целокупность, если хоть где-нибудь порвано сочленение и соединение, в частях ли или в причинах. А ведь когда ропщешь, ты, сколько умеешь, рвешь их и некоторым образом даже уничтожаешь».

Император Каракалла, стремясь излечиться от донимавших его нервных расстройств и других болезней, усердно молился Эскулапу.

Еще одним культом, полным таинственных священнодействий и мистического экстаза, стал фригийский культ, к которому Рим приобщился во времена войны с Ганнибалом – культ Кибелы, или Великой Матери Богов. По преданию, когда римские жрецы в 204 году до н. э. обратились с вопросом: «Когда же наконец Ганнибал будет изгнан с территории Италии?» к самой почитаемой книге предсказаний Сивиллы, она ответила: «Тогда, когда в Риме воцарится Великая восточная богиня». Тогда в малоазийский город Пессинунт была спешно направлена делегация, целью которой было привезти все божественные атрибуты культа Кибелы в Рим. Послы возвратились с небольшим камнем черного цвета – воплощением могущественной богини, который был встречен с великими почестями и помещен в храм Победы на Палатинском холме. Богиня прибыла в Рим в середине апреля и незамедлительно принялась за работу. Урожай в этом году собрали невиданный, а в следующем году вместе со всей своей армией отбыл в Карфаген Ганнибал. Так, избавившись от восточного завоевателя, Рим подчинился восточным богам. Можно предположить, что в свое новое обиталище богиня принесла с собой и культ своего возлюбленного (по другим версии – сына) – Аттиса. Этому юному богу прислуживали оскопленные жрецы «галлы», носившие яркие восточные одежды и статуэтки бога на груди. Они вскоре стали привычным зрелищем на улицах Рима. Неся изображение богини, «галлы» под музыку кимвалов, барабанов, флейт и рожков процессией проходили по городу, и пораженные необычным видом и музыкой шествующих, римляне в изобилии подавали им милостыню и забрасывали розами изображение богини и несущих его людей. Император Клавдий включил культ Кибелы, а с ним и оргиастический культ Аттиса в состав государственной римской религии и официально постановил праздновать Великий весенний праздник Кибелы и Аттиса. Праздник, вероятно, проходил следующим образом.

22 марта в лесу срубали сосну. Ее приносили в святилище Кибелы и обращались с ней как с великим божеством. Священное дерево было поручено переносить людям специальной касты. Ствол его, как труп, обматывали шерстяными повязками и обкладывали венками из фиалок, потому что, согласно преданию, на крови Аттиса выросли фиалки. К середине ствола привязывали статуэтку юноши – самого Аттиса. 23 марта, на второй день праздника, занимались преимущественно тем, что трубили в трубы. Третий день назывался Кровавым. В этот день главный священник – «архигалл» – вскрывал себе вены на руке. Жрецы более низкого ранга, возбужденные необузданной варварской музыкой – боем кимвалов, громыханием барабанов, гудением рогов и визгом флейт, – с трясущимися головами и развивающимися волосами кружились в танце до тех пор, пока наконец, приведя себя в состояние бешенства и потеряв чуствительность к боли, не начинали наносить себе раны глиняными черепками и ножами, забрызгивая алтарь и священное дерево своей кровью.

Этот изуверский ритуал был, вероятно, частью траура по Аттису и служил для того, чтобы этот молодой, вечно умирающий и возрождающийся бог смог снова возродиться. В этот же день оскоплялись и новопосвященные. Доведя себя до наивысшей степени религиозного возбуждения, жрецы оскопляли себя и бросали отрезанные части тела в статую Кибелы. Затем отрезанные органы зарывались в землю как дар богине и залог возрождения Аттиса – бога воскрешающейся природы. По окончании этого жуткого дня статуэтку Аттиса зарывали в землю. В течение всего периода траура по Аттису верующие воздерживались от употребления хлеба на том основании, что так поступила богиня Кибела, опечаленная его смертью. Прикоснуться к хлебу или муке в такое время значило осквернить израненное тело бога. Не исключено также, что пост служил подготовкой к священной трапезе.

С наступлением ночи скорбь верующих сменялась приступами необузданного веселья и ликования. Во тьме неожиданно вспыхивал свет, могила раскрывалась, и из нее восставал воскресший бог. Помазав губы скорбящих миррой, жрец шептал им на ухо благую весть. Участники культа Аттиса шумно приветствовали воскрешение бога как залог того, что и сами они одержат победу над смертью. На следующий день, 25 марта (этот день у римлян считался днем весеннего равноденствия), в честь воскресения бога верующие предавались веселью. В Риме этот праздник принял форму карнавала под названием Праздника Радости (Hilazia). В этот день дозволялось все. Люди разгуливали по улицам города в масках. Самый последний из римлян мог безнаказанно занимать любые должности и посты и требовать к себе соответствующего отношения. Например, в царствование императора Коммода группа заговорщиков задумала, воспользовавшись маскарадом, переодеться в форму преторианской гвардии и, смешавшись с толпой гуляющих, приблизиться к императору на расстояние удара кинжалом. Однако заговор не удался. Во времена поздней империи культ Кибелы и Аттиса был настолько популярен в Риме, что даже такой аскетичный император, как Александр Север, позволял подавать к своему столу фазана.

Следующий день, 26 марта, посвящался отдыху, в котором крайне нуждались верующие после утомительного веселья. И наконец 27 марта праздник заканчивался всеобщим шествием к реке Альмону – притоку Тибра. В телегу, которую тащили волы, клали серебряную статую богини с лицом, выполненным из шершавого черного камня. Эта повозка, сопровождаемая босыми патрициями, под звук дудок и барабанов медленно продвигалась мимо Капенских ворот к берегам Альмона. Там первосвященник, облаченный в пурпурную одежду, омывал повозку, статую богини и другие предметы культа проточной речной водой. На обратном пути повозку и волов украшали свежими весенними цветами. Царило радостное и благочестивое настроение. Даже жрецы-евнухи забывали о своих ранах. Но такова только внешняя, открытая сторона празднества. Есть свидетельства, что культ Великой Матери и Аттиса имел еще и тайные обряды. Их составными частями, видимо, были священная трапеза и причащение кровью. Во время причастия новопосвященный становился участником мистерий, принимая пишу с барабана, а питье с кимвала (эти инструменты играют большую роль в культе Аттиса). Для принятия подобного причастия необходим был пост, который строго соблюдали во время траура по умершему богу. Во время посвящения неофит, увенчанный золотой короной и увитый лентами, спускался в яму, которую сверху закрывали деревянной решеткой. Затем украшенного венками быка загоняли на решетку и закалывали священным копьем. Его кровь протекала сквозь решетку на посвящаемого, который старался подставить под нее как можно больше частей своего тела. Наконец забрызганный с ног до головы бычьей кровью посвященный выбирался из ямы и принимал знаки внимания как человек, воскресший из мертвых, подобно Аттису. Все прегрешения прежней жизни считались смытыми кровью быка. Некоторое время, чтобы создать видимость нового рождения, посвященного кормили исключительно молоком. Отпущение грехов путем омовения в крови быка совершались в святилище Кибелы на Ватиканском холме, приблизительно на том месте, где сегодня стоит знаменитый собор Святого Петра. В начале XVII века, во время расширения собора, были обнаружены многочисленные надписи, относящиеся к этим обрядам.

Еще больше, чем Кибелу и Аттиса, римляне почитали египетскую богиню Исиду. С I века до н. э. и вплоть до окончательной победы христианства четырьмя столетиями позже ее культ являлся господствующей религией греко-римского мира. Как заметил известный историк Майкл Грант, культ Исиды был единственной языческой религией, которая вполне могла стать мировой. Вероятно, Исида появилась в Риме после удачных египетских кампаний Юлия Цезаря в 50–40 годы до н. э. Однако римляне первоначально с опаской отнеслись к новому культу и даже несколько раз учиняли погромы храмов Исиды. Однако уже со времен Калигулы (ок. 38 года н. э.) и вплоть до Константина Великого (IV век н. э.) посвященные ей процессии и празднества проводились в Риме ежегодно. Культ Исиды напоминал культ Кибелы, с той лишь разницей, что в нем отсутствовали жестокие сцены самоистязания верующих и дикие разгульные кровавые действа. По своей пышности этот культ даже превосходил культ Великой Матери. Участники процессий, посвященных Исиде и ее умирающему и возрождающемуся супругу богу Осирису, разыгрывали на улицах сцены из жизни богини, распевали гимны в ее честь. Но кроме шумных процессий еще одной составляющей культа этой египетской богини была созерцательная медитация, призванная вызвать у верующих глубокое чувство религиозного экстаза и преклонения перед Исидой. Величественный и милостивый образ богини с младенцем Гором на руках должен был продемонстрировать верующим, большая часть которых были женщины, бесконечную доброту и человеколюбие богини. Но кроме того, Исида могла быть и суровой богиней, гневно обличавшей человеческие пороки. В ее культе, в отличие от развязных, сексуально направленных оргиастических культов Диониса или Кибелы, уже присутствовал некий аскетизм и стремление к установлению строгой морали. В этом культ Исиды можно назвать предтечей христианства. Но основная притягательность культа заключалась в гарантиях блаженного бессмертия в потустороннем мире, достигаемого через единение с божеством.

Еще одним из богов восточного происхождения, прижившимся в Риме времен поздней Империи, был Митра. Громадная популярность этого культа засвидетельствована памятниками, рассеянными в большом количестве по всей территории Империи. Учением и обрядами культ Митры во многом походил на культ Великой Матери, а также на… христианство. Это сходство отмечали даже сами христианские богословы, и истолковали его как проделки дьявола, старающегося совратить людей с истинного пути с помощью «лживой и коварной подделки под христианство».

Митраизм – религия, сочетающая в себе солнцепоклонничество и извечную борьбу добра и зла. Изначально Митра был древним индоевропейским богом, более древним даже, чем легендарный Заратустра (Зороастр). Иранцы считали, что Митра был посланцем и помощником верховного бога Ахурамазды (Ормузда), помогавшим последнему бороться со злом в виде Аримана. По преданию, Ормузд создал Митру из скалы. Некоторые иранские народности, в том числе и персы, считали, что Митра напрямую был связан с Солнцем. На всех его изображениях, рядом с богом обязательно присутствует солнечная колесница. По преданию, именно на ней Митра вернется к Солнцу. Митра считался добрым наставником человека, посредником между ним и божеством, а также защитником душ умерших от злых демонов. Кроме того, Митра являлся еще и богом согласия, истины и морали. Он был также богом пастухов, «истребителем демонов и диких зверей». В Риме Митру считали богом утреннего света, на его алтарях писали «Восходящему». Кроме того, в греко-римском культе Митры самой необычной из множества его миссий, благодаря которой до нас дошли характерные скульптурные изображения, была его героическая борьба с первым живым существом, появившимся на свете, – быком. После того как Митра победил быка, он оттащил его к пещере, но бык убежал. Посланник Солнца, ворон, приказал герою преследовать быка и уничтожить его. Митра выполнил требования верховного божества, но при этом испытывал грусть и жалость к животному. Из его крови выросло первое зерно и всякие плоды. Это стало символом обретения мертвыми новой жизни в потустороннем мире. После истребления быка появилась и первая человеческая пара. Митра защитил первых людей от бедствий, ниспосланных на них Ариманом, и его миссия на земле подошла к концу. Митра был вознесен на колеснице к Солнцу, откуда продолжает следить за людьми, пока бог не уничтожит мир в огромном пожаре. К середине I века н. э. Митру уже непосредственно отождествляли с Солнцем. В это же время культ Митры получил официальный статус, как один из государственных. Многие императоры были почитателями этого странного иранского божества. Так, например, в пристройках к грандиозным термам (общественным баням), построенных по приказу императора Каракаллы, был расположен огромный зал – митриум, на Форуме на барельефах Диоклетиана – Митра изображен рядом с императором. Несмотря на это, митраизм не стал главной римской религией. Он был, скорее, религией для души, так сказать, для личного пользования, что, естественно, не подходило для общегосударственной религии. Религией государства стал обезличенный культ Солнца, с помпезными церемониалами и богослужениями. Митре же предпочитали поклоняться простые люди. Особенно популярным этот бог стал у солдат. Интересно, что при раскопках крепостей на Адриановом валу (в Англии) большинство надписей и посвящений были адресованы именно Митре. А его храм в столице Римской Британии – Лондинии, достигал 18 метров в длину. О популярности этого культа говорит и то, что только в Риме на данный момент обнаружено более 50 святилищ Митры, в главном порту Рима, Остии, – 18. Большим почитанием Митра пользовался в Александрии, Пире, Карфагене и Путеолах.