Чтение онлайн

Его неуравновешенность к старости усилилась. Эллий пишет: «Между тем характер его под влиянием немочей стал гораздо хуже. Многих своих друзей, которых прежде очень отличал, он заподозрил в претензиях на власть и подверг опале либо умертвил». Все чаще Адриан впадал в болезненную меланхолию, усиленную обстоятельствами личной жизни. Во время путешествия Адриана по Нилу в начале 30-х годов утонул его фаворит Ангиной, юноша необычайной красоты. Его гибель страшно потрясла императора. В память об Антиное Адриан распорядился установить по всей Империи его статуи, где юноша изображался в виде различных богов тех регионов, где статуи устанавливались. Так, например, в Египте Ангиной изображался в виде Осириса, а в Греции – в виде Аполлона. В 136 году Адриан, не имевший детей, усыновил молодого человека Луция Цейония Коммода Вера, не обладавшего никакими достоинствами, кроме красоты, и к тому же больного. В 138 году, за 6 месяцев до смерти императора, его приемный сын умер. Тогда больной и впавший в полное отчаяние Адриан решил усыновить и сделать своим преемником консуляра и члена императорского совета Тита Аврелия Антонина, при условии, что последний, в свою очередь, усыновит любимца императора 17-летнего Марка Анния Вера и Луция Элия Вера, 8-летнего сына умершего наследника. Антонин, родные сыновья которого умерли в молодости, выполнил волю Адриана и был им усыновлен. Сенат санкционировал усыновление. Антонин получил проконсульский империй [13] и трибунскую власть.

Летом 138 года Адриан умер на курорте в Баях, и Антонин вступил на престол под именем Антонина Пия.

Теперь мы поговорим о самой загадочной фигуре из всех императоров, которые правили Римом в так называемый период принципата – императоре-философе Марке Аврелии Анние Вере Антонине (римский император из династии Антонинов, правивший в 161–180 годы. Родился 26 апреля 121 года. Умер 17 марта 180 года).

Марк Аврелий принадлежал к древнему италийскому роду Анниев Веров, претендовавшему на происхождение от царя Нумы Помпилия, однако включенному в число патрицианских родов лишь при Веспасиане. Дед его был дважды консулом и префектом Рима, а отец умер в должности претора. Марк был усыновлен и воспитан своим дедом Аннием Вером. О том, что будущий император был неординарной личностью еще в молодости, говорят все римские историки. Юлий Капитолии – главный летописец правления Аврелия – пишет о нем так: «Уже с раннего детства он отличался серьезностью. Выйдя из того возраста, который требует заботы нянек, он был поручен выдающимся наставникам. Еще мальчиком он увлекся философией, а когда ему пошел двенадцатый год, он стал одеваться, как философ, и соблюдать правила воздержания: занимался в греческом плаще, спал на земле, и мать с трудом могла уговорить его ложиться на кровать, покрытую шкурами. Наставником его в стоической философии стал Аполлоний Халкедонский. Рвение Марка к философским занятиям было так велико, что, уже принятый в императорский дворец, он все же ходил учиться на дом к Аполлонию. Философию перипатетиков изучал он у Юния Рустика, которого и потом очень уважал: с Рустиком он всегда советовался и по государственным, и по частным делам. Изучал он также право, риторику и грамматику и положил на эти занятия столько труда, что даже расстроил свое здоровье. Позже он больше внимания уделял спорту, любил кулачный бой, борьбу, бег, ловлю птиц, но особенную склонность имел к игре в мяч и охоте».

Император Адриан, приходившийся ему дальним родственником, покровительствовал Марку с самого детства. На восьмом году он записал его в коллегию жрецов-салиев. Будучи салием, Марк выучил все священные песни, на праздниках был первым запевалой, выступающим и руководителем. На пятнадцатом году Адриан помолвил его с дочерью Луция Цейония Коммода. Когда умер Луций Цезарь, Адриан стал искать наследника императорской власти. Он очень хотел сделать Марка преемником, но оставил эту мысль из-за его молодости. Император усыновил Антонина Пия, однако с тем условием, чтобы сам Пий усыновил Марка и Луция Вера. Таким образом, он как бы заранее готовил Марка в преемники самому Антонину. Говорят, что Марк принял усыновление с большой неохотой, а домашним жаловался, что вынужден сменить счастливую жизнь философа на тягостное существование наследника принцепса. Тогда он впервые вместо Анния стал называться Аврелием. Адриан сразу наметил своего приемного внука в квесторы, хотя Марк и не достиг еще положенного возраста.

Когда Антонин Пий в 138 году сделался императором, он расстроил помолвку Марка Аврелия с Цейонией и женил его на своей дочери Фаустине. Затем он пожаловал его титулом цезаря и назначил консулом на 140 год. Несмотря на его сопротивление, император окружил Марка подобающей ему роскошью, велел поселиться во дворце Тиберия и принял в 145 году в коллегию жрецов. Когда же у Марка Аврелия родилась дочь, Антонин вручил ему трибунские полномочия и проконсульскую власть вне Рима. Марк достиг такого влияния, что Антонин никогда никого не продвигал без согласия приемного сына. В течение двадцати трех лет, которые Марк Аврелий провел в доме императора, он выказывал к нему такое почтение и послушание, что между ними не было ни одной размолвки. Умирая в 161 году, Антонин Пий без колебания объявил Марка своим преемником.

Приняв власть, Марк Аврелий, по завещанию Адриана и Антонина, немедленно назначил своим соправителем Луция Вера с титулами августа и цезаря, и с этого времени они совместно управляли государством. Тогда впервые Римская империя стала иметь двух императоров – августов. Правление их было отмечено тяжелыми войнами с внешними врагами, эпидемиями и стихийными бедствиями.

В самом начале правления Марка Аврелия зашевелились варварские племена на севере: в Британии и Германии. Германское племя хаттов даже перешло границу и подвергло опустошению римские пограничные области. Еще опаснее было положение в восточных провинциях. В последние годы правления Антонина началась война с парфянами из-за Армении. Римские войска потерпели поражение в Армении, и парфяне вторглись в Сирию. В 162 году Марк отправил туда свежие войска под верховным командованием своего соправителя Луция Вера. Последний, правда, лично не принимал почти никакого участия в руководстве операциями, но его полководцам Авидию Кассию и Стацию Приску удалось вытеснить парфян из Сирии, занять Армению, а к 165 году – даже Месопотамию. Но в это время на Востоке начался голод и вспыхнула эпидемия чумы, что сделало невозможным продолжение военных действий. С парфянами пришлось заключить мир, причем римляне удержали за собой только часть завоеванной территории. Армия вернулась домой, оба императора отпраздновали триумф и наградили себя титулами «Парфянский», «Армянский» и «Величайший». Однако внутреннее положение Империи резко ухудшилось. Возвратившиеся войска принесли с собой чуму, которая распространилась по всей Империи и в течение нескольких лет свирепствовала в Италии и в западных провинциях. В 174–175 годах началось огромное крестьянское восстание в Египте. Восставшие разбили римские отряды и чуть было не захватили Александрию. Только сирийскому наместнику Авидию Кассию, подоспевшему с войсками, удалось спасти положение. Неспокойно было и в Галлии, а Испания подверглась опустошительным набегам мавретанских племен из Африки.

«Делами, – как говорит тот же Капитолии, – он занимался помногу и очень вдумчиво, сделав в государственном механизме много полезных улучшений. Тем временем парфяне были побеждены, но, возвращаясь из Месопотамии, римляне занесли в Италию чуму. Зараза быстро распространилась и свирепствовала с такой силой, что трупы вывозили из города на телегах. Тогда Марк Аврелий установил очень строгие правила насчет погребений, запретив хоронить в черте города. Многих бедняков он похоронил за государственный счет. А между тем началась новая, еще более опасная война». Грозная опасность надвигалась с дунайской границы. Еще во время Парфянской войны там началась затяжная борьба с германскими и сарматскими племенами маркоманов, квадов, язигов и других народов, живших к северу от Дуная. В 167 году они прорвали дунайскую границу и хлынули на территорию Империи, опустошая пограничные провинции. Борьба с ними крайне затруднялась чумой и жестоким финансовым кризисом, охватившим Империю. Передовые отряды варваров проникли даже в Северную Италию. Пришлось мобилизовать все силы государства. В войска зачисляли рабов и гладиаторов. Марк Аврелий пожертвовал на нужды войны свои личные драгоценности. Вот что по этому поводу пишет Капитолии: «Истощив на эту войну всю свою казну, император даже не подумал требовать от провинций каких-нибудь чрезвычайных поборов. Вместо этого он устроил на форуме Траяна торги принадлежащих императору предметов роскоши: он продал золотые и хрустальные бокалы, императорские сосуды, шелковую золоченую одежду жены, даже драгоценные камни, которые он нашел в большом количестве в потайной сокровищнице Адриана. Эта распродажа длилась два месяца и принесла столько золота, что он мог успешно продолжить борьбу с маркоманами и сарматами на их собственной земле, добиться многих побед и достойно наградить своих воинов».

С большим трудом варваров отбросили к границе. Затем римские войска под личным руководством обоих императоров (впрочем, Луций Вер умер в начале войны) перешли в наступление. Борьба приняла крайне упорный характер. Варвары не раз наносили поражения римлянам, повторялись их набеги и на Италию. Однако Римское государство сохранило еще достаточно сил для того, чтобы на этот раз справиться с опасностью. К середине 70-х годов маркоманы, квады и язиги были вынуждены подчиниться. У них отобрали узкую полосу земли вдоль границы, причем они обязались поставлять Риму вспомогательные отряды. Часть пленных была поселена на римской территории в качестве военных колонистов: они должны были обрабатывать землю и вместе с тем служить в римских войсках. Эта мера, ввиду уменьшения и обнищания населения, была одним из способов увеличить обороноспособность Империи, и к ней не раз прибегали и преемники Марка Аврелия. Но в дальнейшем она послужила одной из предпосылок «варваризации» Империи и упадка ее военной мощи. Вернувшись в Рим в 172 году, Марк Аврелий отпраздновал триумф.

Войну на Дунае пришлось закончить далеко не так, как хотелось бы императору. Он уже собирался образовать за Дунаем новые провинции, Маркоманию и Сарматию, но в 175 году вспыхнул мятеж в Египте, где наместник Сирии Авидий Кассий, получив ложные известия о смерти Марка, провозгласил себя императором. Значительная часть восточных провинций признала его. Тревожные события на Востоке заставили Марка поторопиться с заключением мира. Однако прежде чем Аврелий успел прибыть на Восток, узурпатор после 3 месяцев правления был убит своими же сторонниками. Марк Аврелий, добравшись наконец до Александрии, во всем разобрался, очень милостиво обошелся с воинами Кассия и самими египтянами. Родственников Кассия он вообще запретил преследовать. В следующем году император вернулся в Рим, но уже в 178 году был вынужден снова отправиться на Дунай, где опять восстали маркоманы и квады. На этот раз борьба с ними началась гораздо успешнее, но прежде чем она была окончательно завершена, Марк Аврелий умер, заразившись чумой в Виндобоне (современная Вена) в марте 180 года. Капитолии с восхищением описывает последние часы императора. «Незадолго до своей кончины он призвал своих друзей и беседовал с ними, смеясь над бренностью человеческих дел и выражая презрение к смерти. Правда, по другой версии, его сын Коммод задушил Марка Аврелия, так как тот начал поправляться после болезни, что совсем не устраивало Коммода, уже почувствовававшего себя императором. Вообще, на протяжении всей своей жизни он отличался таким спокойствием духа, что выражение его лица никогда не менялось ни от горя, ни от радости. Кончину свою он принял также спокойно и мужественно, ибо не только по роду занятий, но и по духу был истинным философом».

Как это обычно бывает, успех сопутствовал императору во всем, кроме личной жизни. Капитолии с грустью сообщает: «… только в браке и детях был он несчастлив, но и эти невзгоды он воспринимал со стоическим спокойствием. О недостойном поведении его супруги было известно всем его друзьям. Говорили, что, проживая в Кампании, она садилась на живописном берегу, чтобы выбрать для себя из числа моряков, которые обычно ходили голые, наиболее подходящих для разврата… Многие говорили, что и Коммода она зачала вовсе не от мужа, а от какого-то гладиатора, ибо невозможно было поверить, что у такого достойного отца может родиться такой порочный и непотребный сын. Другой его сын умер еще в детстве после того, как ему удалили опухоль под ухом. Марк Аврелий горевал о нем только пять дней, а затем вновь обратился к государственным делам».

Ну и конечно, нельзя не сказать несколько слов о самом главном увлечении Марка Аврелия – занятиях философией. Все его действия, как в годы войны, так и в годы мира, были пронизаны постоянными философскими исканиями и терзаниями. Император все время ставил сам себе один и тот же вопрос: «Как человеку, находящемуся у кормила такой огромной Империи, можно сохранить человеческую чистоту и порядочность, не упустив при этом интересов государства?». Стремясь опровергнуть тезис, что политика и управление Империей – «грязное дело», император иногда совершал странные с точки зрения тогдашней морали поступки. Например, когда ему ставили в вину, что он знал по именам любовников своей жены, но не только не наказывал их, а напротив, выдвигал на высокие должности».

Будучи философом-стоиком, Аврелий все свои мысли и размышления записывал. Так появилось одно из самых интересных автобиографических произведений древности – «Размышления или обращение к самому себе», написанное одним из умнейших и образованнейших людей античности – императором и философом Марком Аврелием Аннием Вером Антонином.

Последним выдающимся императором эпохи принципата можно считать Септимия Севера (римский император в 193–211 годы. Родоначальник династии Северов. Родился 11 апреля 146 года. Умер 4 февраля 211 года). Благодаря ему Империя не только смогла продолжить свое существование в окружении враждебных варварских народов, но и расширить свои границы, а также приобрести, к сожалению, ненадолго, внутреннюю стабильность. Севера называют первым представителем так называемых «солдатских императоров» – выходцев из военных кругов, как правило, провозглашаемых (а зачастую и смещаемых) легионами.