Чтение онлайн

– Или ты считаешь, что жизнь твоего сына не стоит таких денег - я слегка надавил мечами на шею детины.

Фома Митрич, как назвал кузнеца Юра, молча развернулся и пошел в кузню. Через несколько минут он вынес кожаный мешочек, какие мне доводилось видеть только в исторических фильмах, раскрыл его и высыпал монеты на стол, возле кузни.

– Я признаю свою неправоту, - сказал он - отпусти моего сына.

Я убрал мечи от горла детины, но возвращать их не спешил. Хоть, по дороге сюда, мы с Юрой дольно дружелюбно разговорились, я не забыл слов Николая и Маэстро. Мне нужно избавиться от его опеки и, походу, у меня появился повод.

– Скажи, пожалуйста, Фома Митрич - с уважением обратился я к кузнецу - Юра знал о том, что ты будешь меня проверять?

Фома Митрич дернул плечами и ответил.

– Конечно, мой род издревле проверяет всех Богомиров, прежде чем взяться за заказ.

Так вот, зачем меня сюда привели, заказать оружие и бронь. То, что я у, так называемых, Перуничей, я понял. Еще в детстве мне рассказывали что Перун, до Рюриковичей, был богом-кузнецом и все кузнецы считались его детьми и только после смерти Гостомысла и с нашествием варяг и хазар, его сделали богом войны, которого у славян просто не было. Но я сомневаюсь, что у меня получится объяснить Фоме Митричу, как сделать мои топоры. Ведь, мы с отцом их делали спонтанно, не измеряя толщину и угол лезвий. Отец ковал, я пробовал, что-то не так, опять на перековку. Не знаю, смогу ли я, без отца, обрисовать требуемое?

'Подожди?! Маэстро с Николаем вряд-ли радовались именно этому, скорее всего, здесь что-то еще, помимо банального заказа доспеха и оружия. Ладно, избавлюсь от дяди и начну задавать вопросы, надоело быть шаром, который пинают то в одну лузу, то в другую, при этом, не объясняя, что меня там ждет'.

Я с разворота ударил Юру плашмя, по внешней стороне бедра. Тот, с криком, повалился на землю.

– Ты, не предупредил меня и подставил этих людей - наехал я на своего дядю, лежачего на промокшей земле и держащегося за ушибленное бедро - прав был Николай, когда сказал, что веры тебе нет.

– Да ты чего Олег - причитал Юра, глядя на меня испуганными глазами - из-за этой мелочи ты...

– Это не мелочь - перебил я его - ты видел, что здесь происходило и, тем не менее, промолчал.

– А что я должен был делать?

– Ты должен был признать, что все это по твоей вине - повышая голос, говорил я - и за это ты выплатишь виру этим людям - я указал, мечем в сторону кузнеца и его сына - в двойном размере, от той, что они заплатили мне и в золоте.

И вдруг, от Юры начала исходить волна страха, или как назвал ее отец, 'дар власти'. Слабая, еле ощутимая, но не менее опасная.

Я не стал медлить и снова ударил Юру плашмя, на этот раз в левую часть лица. Отчего та, буквально на глазах, превратилась в одну большую гематому.

Я не боялся дара власти, он просто на меня никак не действовал. Отец не раз испытывал его действия на мне, и он постоянно удивлялся моему равнодушию. Я же не испытывал никакого дискомфорта, от использования против меня 'дара власти', но, я постоянно чувствовал, когда отец его применял и во время трапезы и во время тренировок. Но я никогда не говорил ему об этом. Я тщательно скрывал это от него. Как он сказал - никто и никогда, недолжен, знать о моих способностях, даже близкие.

И сейчас, когда Юра попытался использовать 'дар власти' против меня, я его почувствовал и ударил, до того как волна дойдет до папы с сыном. Потому-что, если она, все же, дойдет до обычных людей, то они могут повести себя неадекватно. Могут, и за оружие схватится, по крайней мере, о таком случае рассказывал отец.

– Правильно - заговорил сын кузнеца, который стоял, от меня, в нескольких шагах - так его душегуба.

– Что опять - кузнец, который стоял возле кузни в десятке метров от сына, хлопнул себя ладонями по бедрам - вот сволочь, ну никак не успокоится.

Не успел, волна все же добралась до сына кузнеца, зато до самого кузнеца не достала. Нужно срочно возвращаться к тренировкам, а то, вона, пять минут подержал мечи, а они мне уже кажутся тяжеловатыми, но, должен отметить, балансировка у них великолепная, хоть сейчас в бой.

– А ты молодец, не растерялся - говорил кузнец - и как только умудрился?

– Да каким-то страшным он мне показался - я не стал говорить про свой дар и сделал вид, что ударил Юру от страха - вот и приголубил чудовище.

Кузнец с сомнением посмотрел на меня, но говорить, по этому поводу, ничего не стал. Небось, видит, что в моих глазах страха нет. Нужно будет, как-нибудь, потренироваться изображать страх на людях. Иначе, рано или поздно, точно 'спалюсь'

– Кузьма - заговорил кузнец, обращаясь к сыну - бери этого ирода и вези к отцу, да не забудь рассказать о произошедшем.

– Дык это, а вдруг, по пути, очнется?
– Кузьма, все еще, не отошел и глазки у него бегали, из стороны в сторону.

Я сказал, что ближайшие пол часа, Юре это не грозит и если Кузьме будет спокойнее, то негодяя можно и связать. Кузьма с этим согласился, вынес из сарайки, рядом с кузней, веревку и принялся вязать Юре руки и ноги. Затем взвалил его на плече и двинулся за двухэтажный дом. Откуда донеслось лошадиное пофыркивайте, а после, удаляющийся стук копыт.

– Ну что, сын моего друга, вопросов, небось, тьма?
– радостно спросил кузнец.

Я кивнул.

– Ну, тогда пойдем, - он кивнул на двери кузни - заварим чайку и поговорим.

Я вернул кузнецу его мечи и пошел следом.

Кузня, внутри, очень сильно напоминала кузню отца. В углу, средних размеров, горн с мехами, рядом большая наковальня и емкость с водой. На стене множество разнообразного инструмента. Ничего лишнего, только то, что нужно в работе.

На противоположной стороне, стоял стол с двумя массивными стульями, под стать кузнецам, возле которого на стене висело две, 'безразмерных', кожаных куртки на меху и два объемистых вещмешка с одной лямкой. Он одевался через плечо, и регулируется шнуровкой по ширине, точь-в-точь, как у отца, только больших размеров.

– Ну что же - заговорил кузнец, ставя чайник на красные угли в горне - думаю, мне стоит тебе кое-что рассказать, а там уж сам решай, какие вопросы задавать.

Кузнец, Фома Митрич, был в курсе всех тайн рода Бгомира, так как сам был одним из его потомков. Его род шел по линии Перуна, которого некогда прозвали громовержцем. Но предки Фомы Митрича, как и он сам, и его сын не обладали даром власти.

Когда его род начал заниматься кузнечным делом, он тоже не знал, но из поколения в поколение, знания, в этом искусстве, лишь приумножались.

До того, как узнали про появление новых ковчегов, каждый из Богомиров, по мужской линии, женщины по желанию, воспитывался воином. Но поскольку время было мирное, каждый искал себе занятие в мирной жизни, пока к нему не переходили бразды правления родом. Мой отец, выбрал для себя кузнечное ремесло, его наставником стал отец Фомы Митрича. Обучал он его вместе со своим сыном, коим и является Фома Митрич. Во время обучения Сергей и Фома подружились и стали лучшими друзьями. Парни вместе переживали все радости и невзгоды, путешествовали по миру и мечтали о будущем. Но, как это обычно бывает, в дружеские отношения вмешалась суровая правда жизни. Со временем они нашли себе спутниц и женились на них, продолжая дружить семьями. Все это продолжалось до того, как отец моей матери, потомок Ноя, не убил свою дочь и чуть не убил своего зятя и внука.