Чтение онлайн

– Вовчик - позвал я белого кентавра, после того как посмотрел на Николая и покачал головой из стороны в сторону, давая понять что не одобряю его действий.
– Вовчик, елки палки, спишь что ли?
– повторно позвал я кентавра, но уже с раздражением, сказывалась усталость и отсутствие сна.

– А? Что?
– очнулся тот, нехотя отрывая взгляд от сильнейшего богатыря России, который продолжал позерство на публику.

– Что-что, работы вагон, а ты в астрале - пробурчал я, и вдруг меня как молнией поразило. Я вдруг понял, что начинаю говорить как Николай, с раздражением и сарказмом.

'Ну уж дудки, одного клоуна - да еще такого как Николай - в отряде, нам с лихвой'.

– Так я это, - сказал Вовчик, продолжая косится на Борю.

– Ладно уж тебе, проехали - махнул я рукой - найди помощников, - я указал на беляка, храпящего на утоптанном снеге в отключке - нужно перенести его в тепло, мы вчетвером вряд ли осилим такую ношу.

– На кой ему тепло, он же беляк, - усмехнулся Вовчик, но увидев мой взгляд, все же последовать моему совету.

Кентавр быстро нашел помощников, точнее сказать, он их вообще не искал, а попросил помощи у тех, кто стоял рядом. Четверо мужиков - кобс, гип и два бора - отложили свои грузы в сторону от дорожки и довольно лихо подняли Борю за конечности. А вот вопрос, куда доставить тело, застал меня врасплох. В деревяхе женщины и дети, на вышку не вариант, боря не пушинка, так просто не поднять, да и ширина лестницы не вместит двух носильщиков разом, и я сослался на Пороховщикова. Он-то всяко лучше меня знает, где можно 'отдохнуть' бедному Боре.

Когда Вовчик с подручными потащили белого полу медведя к ангарам, где командовал Дима, а движение по помосту было восстановлено, я, Николай и Александр, неспешной походкой, направились к пленным, где Кузьма и Маэстро занимались допросом. И пока мы шли, последний отвечал на мои вопросы, а Николай получал втык, за то что постоянно перебивал геолога и не давая тому как следует отвечать.

Проходя мимо сетки, огораживающей рабский загон, мы услышали крик.

– А-а - крик доносился, со стороны одного из бараков.

И вслед за криком, из него вышел Кузьма, в одной руке он держал свой 'сармасакс', а в другой нес за ногу одного из пленников. Бросив его на землю, он посмотрел на других пленных и со злобной ухмылкой сказал.

– С-следующий.

И не дожидаясь добровольца, коих почему-то не находилось, он сам выбрал токового, взял за ногу-лапу пита, с красным оттенком перьев и, насвистывая популярную мелодию себе под нос, направился обратно.

– Мама моя родная, - не-то серьезно, не-то шутя, произнес Николай - да он одним своим поведением, вызовет волну суицида, у большей части этих бедолаг.

– Может быть - согласился я - главное, чтоб они не догадались, что дальше угроз дело не пойдет.

Увидев, что у пленного, которого вынес из барака кузнец, нет увечий, я с облегчением выдохнул. Надежда на то, что Кузьма все же не перешел от слов к делу и не занялся членовредительством, оправдалась и у меня отлегло.

Человек, пытающий людей и обращенных, должен быть полным отморозком, чтобы после такого спать спокойно и делать вид, что его работа не отличается от любой другой. И насколько я узнал Кузьму, за все это время, он далеко не отморозок и вряд ли им станет. Фома Митрич, слишком хорошо воспитал своего сына.

Когда Кузьма скрылся за дверью, через сетку, игнорируя вооруженную до зубов охрану из бывших рабов, к нам обратился другой пленный и на ломанном русском и стал взывать к женевской конвенции. На что Николай попросил одного из охранников - игуна с плоской головой - не ширять копьем через сетку и заверил пленного, что обязательно разобраться, с неподобающим отношением во время допроса, не откладывая в долгий ящик.

Николай, с видом недовольного чиновника, направился в загон. Естественно, я уже знал, что сейчас будет потеха, поэтому пошел следом и потащил за собой испуганного Александра.

Позвав Кузьму, он, с сильным недовольством, стал убеждать здоровяка в соблюдении этой самой конвенции, по отношению к пленным. Здоровяк понял, что Чуйка что-то задумал, и не растерялся.

– А что, 'здесь' уже и Женева есть?
– с удивленным видом спросил здоровяк.

Николай тут же обратился к просителю, с этим вопросом, но тот лишь испуганно замахал головой.

– Блин, - Николай хлопнул себя по колену - ее то, еще нет, значить, и конвенции нет - с наигранным беспокойством, он схватил меня за рукав - что же теперь делать?

Обратив свой взор на пленного, а тот, с самым несчастным видом, смотрел на меня в ответ, я вынес вердикт.

– Думаю, здесь будет уместна - я сделал паузу, вроде как изображая мыслительный процесс - конвенция Гуантанамо.

Пленный тут же уронил голову, а мы втроем заржали.

Сделали мы это не из кровожадности, а наоборот, чтобы пленные не питали иллюзий, по поводу своего положения и охотнее отвечали на вопросы. Разумное существо, должно понимать, что его ждет, если оно вздумает юлить и врать. Наша шутка только поспособствует бескровному допросу и избавит здоровяков от того, чтобы ее проливать.

После того как Маэстро выпер из барака пита и наорал на коллегу, что тот заставляет его ждать, Кузьма схватил просителя, который был минотавром, за ногу и потащил волоком в барак, не обращая внимания на его крики и попытки сопротивления. И пока тот не скрылся в бараке, я успел крикнуть Кузьме цель нашего прибытия. А именно, чтобы они закруглялись и шли на вышку, мы с Николаем будем их там ждать через полчаса.

– Господи - перекрестился Александр, когда мы вышли из загона - я уж теперь и не знаю, с кем лучше, с ними - он кивнул на толпу пленных - или с вами.

– Саня, 'не очкуй' - тихо заговорил Николай, прильнув к геологу вплотную - я открою тебе секрет, - посмотрел по сторонам, как настоящий шпион, и продолжил - парни не мучают пленных.

Саня часто заморгал.

– А как же Гуантанамо...

– Это блеф, - перебил Николай - или ты видишь у кого-то из них следы насилия?

Саня некоторое время рассматривал пленных, а потом дернул плечами и ответил.

– Вроде нет.

– И не увидишь, мы богатыри, а не маньяки, все, что ты сейчас видел, это не более чем устрашение, чтобы они легче шли на контакт. И поверь, чтобы соблюдать Женевскую конвенцию, сама Женева, нам вовсе не нужна.

Дальше Александр с нами не пошел, а попросился понаблюдать за допросом богатырей. Мы с Николаем не возражали, тем более я узнал у него все что хотел, но зависело это решение не от нас, а от здоровяков. Суетится, по этому поводу, мы тоже не собирались, а оставили его возле загона, пусть сам спрашивает разрешения у 'мучителей'.

Прежде чем отправится на вышку, мы с Николаем посетили Борю, который, как сообщил Вовчик, по приказу Пороховщикова, 'отдыхал' в ангаре, до которого у него и у носильщиков, еще не дошли руки.