Чтение онлайн

В России библейской тематике и Христу посвящали свои картины многие художники (Рублев, Даниил Черный, Брюллов, Бруни, Басин, Иванов, Ге). Особое место в этом ряду заняли иконы древнерусского иконописца Андрея Рублева. В частности, он принял участие в росписи иконостаса владимирского Успенского собора (что считался «мати градом Русским»). Не раз возвращался он к образу Спаса, который, наряду с образом Богоматери, был его любимым образом. Вседержитель предстает перед нами во всем великолепии силы и мощи («Спас в силах»). Рублев облек его в блистающие златом одежды. В руке Христа Евангелие с надписью о скором Втором пришествии: «Рече Господь, егда приидет Сын человести в славе своей и вси егда агли с ним, тогда сядет на престол». От фигуры Христа исходит неземное сияние, тот самый «невещественный, божественный свет», которым восхищались уже многие современники Рублева. Фигура Христа как бы парит в воздухе. Образ написан с высочайшим мастерством и полон одухотворенной красоты, величия и благолепия.

Искусствоведы писали об иконостасе Владимирского собора, включая сюда помимо тех, кто представлен в Благовещенском соборе, и образы апостолов Андрея и Иоанна, Григория Богослова и Николая Мирликийского. Апостол Андрей, посетивший, по рассказу летописи, земли восточных славян, считался покровителем Руси. Он – патрон Андрея Боголюбского, князя, чья деятельность неразрывно связана с городом Владимиром. Вселенские святители, распространители христианства, были непримиримые противники язычества и варварства. Композиция свидетельствует о связи Руси с духовными центрами мировой культуры. К слову сказать, вряд ли случайно то, что в Ростовском Спасо-Яковлевском монастыре была устроена копия Иерусалимской часовни над Гробом Господним (1912), а Ростов Великий и города златой России являют собой для паломников и жителей центральной Руси частицу Святой земли. Ныне в Иерусалиме работают русские художники и ювелиры, реставрируя русские сени с финифтяными иконами, что в Кувуклии, над пещерой Гроба Господня…

Андрей Рублев. Спас в силах. Ок. 1411 г.

Центральная икона иконостаса Успенского собора, «Спас в силах», написана с величайшим мастерством. Пропорции и рисунок сидящей фигуры безукоризнены. Складки одежды, сложные и ритмичные, уложены в полном соотношении с формами тела, как это можно ранее наблюдать в античном искусстве. Голова, руки, ноги выписаны с совершенством, а величественная фигура Спаса исполнена совершенной красоты. Представляющая типично русский народный тип голова хранит выражение необычайной душевной силы, моральной чистоты и доброты. Даже в искусстве западноевропейского Возрождения имеем немного живописных изображений, способных сравняться с владимирским Спасом внутренней одухотворенностью. «Спас в силах» владимирского чина может быть назван классическим произведением древнерусской живописи, одним из центральных произведений русского искусства. Поистине русские художники тут «небесную высоту и красоту наследовали». Когда последуют за ними политики?

Интересны «Библейские и евангельские сюжеты» А. Иванова. Все без исключения отметят своеобразие, не только высокое мастерство исполнителя, не только особую живость его эскизов и картин, но и присутствие в них глубочайшей мысли. Кроме того, художник тут проявил поразительное знание истории, исторических типов, природы, нравов народов и костюмов. Познакомившись с первыми работами мастера, критик В. В. Стасов писал: «Мы так и ахнули с Горностаевым. И этот Иванов просил у нас посмотреть то и другое, типы и костюмы, архитектуру и ландшафты, когда уже давным-давно ему было известно все… и Египет, и Ассирия, и Палестина! Да еще как известно! – как, быть может, ни одному другому художнику в целой Европе!» Выступая в печати по поводу ивановских этюдов (1873), Стасов отметил необычайное своеобразие, историческую и национальную их верность. Что же до картины «Явления Христа народу» (1837–1857), то ее появлению предшествовал долгий период споров и мук душевных. Художник выразил смысл замысла так: он хочет, «чтобы русские привыкли к мысли, что Иванов хочет писать картину, составляющую смысл всего Евангелия». На что его отец высказывал сомнения и говорил: «…смысл всего Евангелия – предмет довольно важный, но как ты оный изобразишь?» Христос у него отделен от толпы. Он – явление исключительное, уникальное, божественное.

Н. Ге. «Что есть истина?» Христос и Пилат. 1890 г.

Иной акцент придал библейским сюжетам в своих картинах художник Н. Н. Ге. Его живопись содержит пафос социальный, пафос обличения неправды и власти. В этом художник близок позиции великого Л. Н. Толстого. Картина Ге «Что есть истина?» (1890) взбудоражила всех – художников, писателей, политиков, власти. До него Христа изобразил Крамской – «Христос в пустыне». Но уединенный и погруженный в свои мысли Христос Крамского, видимо, не очень-то соответствовал тогдашним ожиданиям и чаяниям. Нужен был Христос-страдалец, Христос-народоволец… Правда, иные ревниво отмечали: «Никто не желал узнать Христа в этом тощем облике с бледным лицом, укоряющим взглядом и особенно с трепаными волосами» (Репин). Иные политики (Н. Михайловский) выражали недоумение: «За Христом шли ученики, толпы народа, а в Христе Ге нет ничего от вождя. Христос был проповедником любви, кротости, всепрощения – я не вижу этих черт на картине Ге… Может быть, в остром, …колючем, сосредоточенном почти до отсутствия мысли взгляде Христа, в его сжатых губах, в его спокойной позе выражается готовность страдать и умереть за правое дело, такая готовность, что не о чем и думать. Я не знаю».

Н. Ге. Распятие. 1892 г.

Но многие в России хорошо поняли скрытый, потаенный смысл картины. В ней отчетливо просматривается противостояние тех, кто живет по законам совести и правды, лживой и подлой власти. Восхищенный Лесков, увидев картину, заявил: «Всю мою жизнь я искал такого лица», «это первый Христос, которого я понимаю». Одобрил картину и Л. Толстой. Как заметил один исследователь, произведения Ге стоят ближе к личности Толстого, чем к его учению. Картину решительно осудили власти (политические и церковные). Обер-прокурор синода К. Победоносцев заявил, что картина «Что есть истина?» оскорбляет чувства верующих и тенденциозна, не замедлив сообщить царю. Александр III начертал на письме: «Картина отвратительная, напишите об этом И. Н. Дурново, я полагаю, что он может запретить возить ее по России и снять теперь с выставки». В том шуме, который наделала картина, несомненно, главной причиной был ее подтекст. Подтекст значил одно – везде и всюду народные чаяния и надежды разбиваются о власть, которая преследует в политике собственные интересы. Это поняли как в России, так и в мире (картина побывала в Европе и Америке). Впечатление от нее было «могущественно», в ней «высказаны такие мысли и ощущения, которые мгновенно нагоняют дрожь на весь наш современный мир» (властный мир). Поняли это Толстой и Ге. Л. Толстой в одном из писем заметил, что Пилат – «вроде наших сибирских губернаторов». Перед отправкой картины за границу Ге привез ее в Ясную Поляну, к Толстому; долго ее рассматривали, пытаясь найти и выразить главную идею оной. И тут Ге вдруг неожиданно заметил: «А дело просто – социалист и Бисмарк». Еще более глубокое и трагическое впечатление производят две картины «Распятие» (1892–1894), где Христос действительно более походит на каторжника и нигилиста-террориста…

Поколения российских разночинцев и интеллигентов поклонялись социализму, как Богу. Однако далеко не все видели в революции спасительного Христа, что шествует «в белом венчике из роз». Философ Соловьев (автор «Декларации против антисемитизма» – 1890) в его книге-завещании – «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об Антихристе» (1900), напомним, предрек миру печальное и, прямо скажем, довольно-таки жуткое будущее, говоря так о пришествии мировой власти (антихриста): «Историческим силам, царящим над массой человечества, ещё предстоит столкнуться и перемешаться, прежде чем на этом раздирающем себя звере вырастет новая голова – всемирно-объединяющая власть антихриста, который «будет говорить громкие и высокие слова» и набросит блестящий покров добра и правды на тайну крайнего беззакония в пору ее конечного проявления, чтобы по слову Писания – даже и избранных, если возможно, соблазнить к великому отступлению. Показать заранее эту обманчивую личину, под которой скрывается злая бездна, было моим высшим замыслом, когда я писал эту книжку». Кого он имел в виду, говоря об Антихристе? Может, эту власть мондиализма, власть иудейской финансовой закулисы? Так считал Розанов. В воспоминаниях его сестры, М. Безобразовой, говорится о предчувствиях брата: «Перед смертью он бредил и в бреду, между прочим, молился за несчастный еврейский народ». Лучше бы Розанов помолился за несчастный русский народ, а заодно и за себя самого – ведь вскоре и сам он умер от голода в России (1919). Коммунистическо-иудейская власть «распяла его на кресте», как и всю несчастную Россию.

Почему это произошло? Почему «Бог плюнул и задул свечку»? Да просто потому, что вся воцерковленная Россия, и прежде всего ее элита, почти что полностью порвала с реальным, жизненным христианством. Розанов, написавший «Апокалипсис нашего времени», позже (в письме Э. Голлербаху) верно охарактеризует ее как книгу на тему «инсуррекции против христианства». В. Розанов видел, что «в человечестве образовались колоссальные пустоты от былого христианства; и в эти пустоты проваливается все: троны, классы, сословия, труд, богатство». В результате все былое непременно погибнет. Великий мыслитель очень точно заметил, что «Христианство прогнило» и оно «может быть только разрушено»… Оказался великим провидцем (хотя, откровенно говоря, скорее констатантом, ибо писал уже о том, что свершилось, т. е. в 1918 г.).

Словно предрекая свою судьбу, он скажет: «Эта безжалостность к Божию творению, это невнимание к человеческой душе и было наказано, когда «исполнились времена и сроки», – отвержением еврейского народа. Новое и высшее Откровение, которое дано было людям, совершилось через Израиль, но уже не для него. Как будто все силы засыхающей лозы, оставляя омертвелыми другие части ее, собрались в одном месте и произвели последнее и чудное явление израильской истории и жизни – Св. Деву Марию. Через нее совершилось вочеловечение Сына Божия; Он не был признан Израилем, но Откровение, им принесенное на землю, было принято другими народами, и именно арийскими». Кстати, на эту особенность исторического и во многом пророческого видения В. Розанова указывал и Дм. Мережковский: «О древнем Египте, Иудее, Греции немного таких вещих страниц во всемирной литературе, какие (находим) у него. Вследствие некоторых особенностей своего внутреннего опыта он говорит о прошлом не как историк, а как современник: чем оно дальше от нас, тем ближе к нему». Хотя эта загадка, как помните, преследовала и самого Мережковского. Иконописец Евтихий в его трилогии «Христос и Антихрист» говорит: «Повесть о Вавилонском Царстве предвещала земное – повесть о «Белом Клобуке» – небесное величие русской земли. Каждый раз, как Евтихий читал эти сказания, душу его наполняло смутное чувство, ему самому непонятное… Сколь ни казалась ему скудной и убогой родная земля в сравнении с чужими краями, он верил в эти пророчества о грядущем величии Третьего Рима, о «граде Иерусалиме начальном», о луче восходящего солнца на золотых семидесяти главах всемирного русского храма Софии Премудрости Божией».

Сотворение мира Богом

«Только в самой глубине души его было сомнение, чувство неразрешимого противоречия. И (разве) в Откровении не было ли сказано: «Пал, пал Вавилон – великая блудница, ибо яростным вином блудодеяния своего напоила все народы. Горе, горе тебе, великий город, одетый в виссон и порфиру!» – А если так, спрашивал себя Евтихий, как же в третьем Риме, в русском царстве, Белый Клобук соединится с мерзостным венцом Навуходоносора царя, проклятого Богом – венец Христа с венцом Антихриста? Он чувствовал, что здесь – великая тайна, и что если он углубится в нее, то видения более страшные, чем те, что отошли от него, снова приступят к нему». Эту тайну всем нам еще предстоит разгадать.

Христос в терновом венце

В истории религии мы будем наблюдать, как идеи Христа будут искать воплощение, находя выход в добре и зле. И существующая цивилизация ничем не напоминает царство Христово. Она в основе своей очень близка к страшным картинам, что демонстрируются в «Страстях Христовых» М. Гибсона. Происходящее на Земле зачастую более походит на ад, а люди похожи не на богочеловека, но скорее на слуг Антихриста. Перед нами стоит задача – получить ответ: «жив ли и действен ли Христос» (Вяч. Иванов). Ведь Россия, говоря его словами, весь XX век простояла, «немея, у перепутного креста», «ни Зверя скиптр поднять не смея, ни иго легкое Христа». Видимо, не такой уж легкой оказалась ноша Христова как для старых, так и для новых царств, людей и их законов. Мир и Россия и сегодня вновь задаются тем нелегким вопросом, который ей некогда задал философ Владимир Соловьев: