Чтение онлайн

И, судя по всему, мы, яко неразумные и непослушные дети, продолжаем упорствовать в отрицании Его, надеясь на всемилостивейшую благодать Божью… Надеемся, что Бог, как говорил Афанасий Александрийский, возьмет и «всех нас, или, лучше сказать, весь род человеческий» искупит от смерти и выведет из ада. Жаждем второго пришествия Христа, словно его приход вмиг преобразит все человечество. Но так ли уж обоснованны эти наши надежды?! Может быть, по большому счету, Ницше прав, сказав, что, в сущности, был лишь «один христианин», да и тот умер на кресте, как умерло и Евангелие?! Ведь христианство так и не смогло подавить дурные инстинкты в человеке. Ницше увидел в христианстве паразитизм как «единственную практику церкви». Оно высасывает у нас «всю кровь, всю любовь, всю надежду на жизнь своим идеалом бледной немочи и «святости». Ницше даже называл христианство «единым великим проклятием, единой великой внутренней порчей, единым великим инстинктом мести». Христианин в его представлении – это своего рода нигилист. Так ли неправ Маркс, говоря, что христианство «возникло из еврейства» и вновь «превратилось в еврейство»? Да и «практический христианин снова стал евреем». Труден и тернист путь веры.

Царь Соломон с моделью храма в руках. Витраж XIX в.

Разве не видите, что деньги – «этот ревнивый бог Израиля» – везде и всюду насаждают свои порядки (в том числе в церкви)? Христа обращают в товар, как все обращают в товар законы буржуазного мира. Поэтому сущность еврея вы найдете не только в Пятикнижии или в Талмуде, но и в нравах современного общества. Причем отнюдь не как абстрактную, но как в высшей степени эмпирическую сущность, не только как ограниченность еврея, но как «еврейскую ограниченность общества». Разве деньги – ревнивый бог одного лишь Израиля? И разве они не выступают столь же «ревнивым богом» у американцев, англичан, немцев, французов, русских, китайцев, японцев, египтян, у массы мусульман, да у кого угодно?! Но тогда где же Бог?

Полагаем, дело не в том, чтобы упразднить торгашество… Как упразднить корыстные и преступные начала в человеке?! Да и возможно ли это на самом деле? Вот и известный богослов А. И. Осипов, профессор Московской духовной академии, честно признает, сколь невелика пока еще почва для христианства в нынешнем мире: «В том и трагедия нашей атеистической цивилизации, что она с самого начала своего существования стала на путь служения страстям: похоти плоти (наслаждений), похоти глаз (алчности) и гордыни (мечтаний познания всего, искания власти, славы), – и, фактически, отвергла и отвергает духовно-нравственные корни человеческого существования. Отсюда и проистекают все катастрофические последствия ее достижений». Христианство предлагает иной путь, иные средства личного и общественного развития. И каков же он? Оказывается, путь сей должен быть лишен страсти. Тогда в чем же смысл жизни христиан? «Молиться и плакать за весь мир», как писал некий старец Силуан, не в этом ли главное их занятие? Только, други мои, слезами-то ни горю, ни общественному прогрессу не поможешь! К тому же монахи, – т. е. отшельники, «совершенные» старцы, удаленные от мира, – по словам Осипова, всегда составляли незначительный процент от числа всех живущих и не могли принципиально изменить общего хода истории… Потому ратуем за энергичную веру, что сохранит добрые семена Христовы, но преобразит и обогатит их с помощью страсти, знаний и творчества во имя людей. Это семя оплодотворит Землю, ибо оно наделено могучей силой. Не забывайте, что и дьявол сеет свои плевелы. И чьи семена дадут лучший урожай – вопрос тайны Истории.

Караваджо. Мария, Христос и ангел

С другой стороны, нельзя не согласиться и с М. Тареевым, сказавшим в начале XX века: «Для христианина наука, искусство, государство не могут быть идолами, требующими жертв всесожжения». Разве не ясно современнику, что сплошь и рядом наше искусство, не подчиненное христианскому духу, служит скорее разврату, а техническое и промышленное развитие рассчитано лишь на потребности богатых. Неприемлемы и некоторые «идолы прогресса» так называемого культурного совершенствования человеческого типа. Сверхчеловек в земном раю, созданном наукою и техникой, утверждал Тареев, с христианской точки зрения – это безумная мечта. Однако и отвержение светской культуры и науки – тоже путь в никуда. «Разве искусство и наука не могут быть христианскими?» Разумеется, таковыми они могут стать, но при иных законах общественного развития, иной морали, иных нравах и облике мира.

А. Иванов. Явление Христа народу

Может быть, этой всеобщей неудовлетворенностью жизнью и вызваны немного наивные (но показательные) попытки некоторых ученых мужей привязать место рождения Христа к их отечеству. В печати промелькнуло сообщение, что Иисус Христос – уроженец Чувашии. Историк, философ, богослов Г. Егоров заявил, что «чуваши являются основателями веры в Единого Бога». Мол, у чувашей это «Атте Тура» – Отец Бог. При этом богиня-мать Пулехсе преобразовалась у него в Деву Марию, а «Киремета заменил Иисуса» (так имя Христа звучит в чувашском языке). Согласно утверждению автора, «имя Христос состоит из двух чувашских слов – «Херес Туе», что означает «Друг Креста». Нет никаких сомнений у него в том, что «имя Богоматери Марии также чувашское». Выясняется, что шумеры и чуваши – фактически синонимы и представляют фактически одно явление в мировой истории. «Бог благословил шумеров (чувашей) быть первыми во всем. Это высокое доверие род Адамова (еще одно обозначение чувашей) должен оправдать». Кстати, выходит, скандинавский бог Тор (Тора) – тоже чуваш. Цитируя автора сей смелой концепции, российский историк А. Г. Кузьмин в книге «Мародеры на дорогах истории» писал: «По мнению автора, «все народы, населявшие Среднее Поволжье, – русские, татары, башкиры, марийцы, мордва, удмурты, попали под влияние культуры и языка чувашей» (так написано у Г. Егорова). Это новое явление Христа народу!»

Теперь всем уже должно было быть ясно и понятно, что даже и «египетские пирамиды – в сущности, это шумерские курганы, возведенные в камне», подобно тому, как и «лица скульптур египетского региона – чувашские», а «богом благословенный чувашский язык – отец многим народам». В иврите «много чувашских слов», включая само слово «иврит» (от «саврат» – почитаемый народ). Венцом гениальных изысканий чувашского коллеги стало утверждение, что само название Вавилонской башни, «Этеменанки» – это чувашское слово, означающее «идиотизм человека». На глубоком, исчерпывающем и, пожалуй, бесспорном определении научной значимости концепции можно было бы и завершить анализ этого явления.

В настоящее время мы присутствуем на каком-то вселенском фестивале этнократии. Все народы (и особенно те, кто совсем недавно обрел полную политическую независимость на просторах бывшего СССР) соревнуются в яростном стремлении доказать, обосновать свои глубокие и обязательно «претендующие на седую древность корни». Как будто древность рода сама по себе является гарантией ума, таланта и святости. Поэтому можно согласиться с Ж. Т. Тощенко, который пишет: ничего, кроме усмешки и сарказма не могут вызывать такие утверждения некоторых «мыслителей», усиленно отрабатывающих хлеб этнократии, как «Христос был украинцем», хан такой-то был прародителем нашего (русского) народа, «мы являемся потомками хазар (половцев, печенегов)» и т. п. Дело порой доходит до явных курьезов: в книге С. Айвазяна «История России – армянский след» автор «доисследовался» до утверждения, что колыбелью русских является Арарат, или же что Киевское княжество основали армянские князья Куар, Шек и Хореан. Разумеется, все мы – люди, все – человеки.

Поиски корней этноса безусловно нужны, хотя и всему есть мера. Вероятно, некогда могла существовать монолитная культурно-историческая общность (праафроазийское единство). Некоторые ученые сочли таковым центром районы Северной Сирии и Анатолии (11—7 тыс. до н. э.), откуда евразийские потоки и устремились в различные регионы (Месопотамию, Европу и Азию). Контакты евразийских и праиндоевропейских языков длились довольно долго, примерно около 2 тыс. лет. За время миграции племена расселились в Месопотамию, Элам, на Северный Кавказ, на Балканы, в Восточную и Центральную Европы, Восточное Средиземноморье и даже в долину Нила. Если мы примем такую модель цивилизации, то все народы мира становятся подобны ветвям одного разветвленного могучего дерева… Все – далекие и близкие родичи.

Скандинавское Мировое древо Иггдрасиль

Именно так воспринималась в седой древности модель мироздания, существующая в таком виде у всех народов. Описание Мирового древа дано в Ветхом Завете (Быт. 3: 22), в папирусах древних египтян, в клинописных табличках шумеров (шумерский миф о дереве Хулуппу). Следы его видны в мифах финно-угров, у других уральских народов. Древо предстает в мифе у древних исландцев и германцев. Ученые пишут, что создание мифа о Мировом древе, видимо, надо отнести к эпохе так называемой ностратической общности языков. Учитывая, что оно встречается у австралийцев и индейцев Америки, а Австралия была отделена от Азии еще 30 тыс. лет назад, его возраст как минимум 30 тысяч лет. По мнению В. Сафронова и Н. Николаевой, человек разумный расселился из Восточного Средиземноморья по планете 35–40 тыс. лет назад. К тому времени он уже имел твердо сформировавшееся представление, что мир сей устроен в виде гигантского дерева. Тогда человек являлся и носителем единого языка, что доказывается некоторым количеством близких словоформ в языках. По данным археологии, в указанный период у человечества (до Потопа), вероятно, была и единая материальная культура, что способствовало распространению модели мирового древа по миру. У славян Мировое древо первично, гибель Мирового древа часто связывается с гибелью старой модели мира («Калевала»).

Поэтому даже у попытки, скажем, привязать образ Христа к Азии есть некая логика (и предыстория). Ведь известно, что в свое время широко была распространена легенда о пребывании Христа в Азии, в Индии и Гималаях… Н. К. Рерих писал о том, что такого рода легенды, объясняющие Его долговременное отсутствие, о котором сказано в Писании, ходили по всей Центральной Азии и Индии. В Ладакхе ламы рассказывали ему, что Христос, или, как они его называли, Исса, пришел в Ле, где он учил простой народ в монастырях и на базаре. Рериху даже показали небольшой пруд у подножия горы, на берегу которого якобы часто сидел Исса (позже он написал картину «Пруд Иссы»). «Послушаем, как говорят в Гималаях о Христе, – записывал Рерих в экспедиционном дневнике. – В рукописях, имеющих древность около 1500 лет, можно прочесть: «Исса (Иисус) тайно оставил родителей и вместе с купцами из Иерусалима направился к Инду за усовершенствованием и изучением законов Учителя»».

Н. Рерих. Гималаи

Предыстория легенды такова… В 1910 г. в Петербурге вышла книга Нотовича (изданный в Париже перевод с французского издания)с весьма интригующим названием «Неизвестная жизнь Иисуса Христа (тибетское сказание). Жизнь святого Иссы, наилучшего из сынов человеческих». Автор ее утверждал, что ламы монастыря в Гималайских горах рассказали ему о вероятном пребывании Иисуса в Индии. В качестве подтверждения они сослались на копии переводов неких свитков, что имелись в библиотеке Лхассы в Тибете. Скорее всего в данном случае речь шла все же о пестрой смеси далеких преданий и легенд, донесенных до XIX в. из глубин истории. В четвертой части книги Нотовичем излагается история рождения Иисуса (со слов лам): «Когда Исса достиг тринадцати лет… он тайно оставил родительский дом, ушел из Иерусалима и вместе с купцами направился к Инду, чтобы усовершенствоваться в божественном слове и изучить законы великого Будды». Далее описывается его жизнь в стране, путешествие по северу Индии, встреча с белыми жрецами Брамы, которые якобы учили его читать, понимать веды, исцелять молитвами и совершать чудеса. Так как он проповедовал и среди низших каст, брахманы решили его убить, но он бежал и поселился на родине Будды. Далее его путь лежал в Персию, но и там напуганные жрецы запретили народу его слушать, поскольку влияние Иисуса на обитателей этих стран (язычников) было очень велико. В итоге он пришел в Израиль, где и нашел свою смерть, а затем и воскрес!