Чтение онлайн

— Спасибо, Дрим, — прошептала я. И внезапно поняла, отчего внучка назвала ее именно так. — Ты действительно мечта. Вернее, их исполнительница. Благодаря тебе я побывала в новом мире и узнала о существовании удивительных и восхитительных существ. Подружилась с ними. Поняла, что, даже не имея магии, могу что-то сделать для всех арахносов. Я этого никогда не забуду, милая.

Склонившись, я поцеловала пушистую подружку.

Дрим в ответ потерлась боком о мою шею и обняла. Да так крепко, словно пыталась срастись со мной в единое целое.

— Мне тоже не хочется расставаться, — призналась я. — Но твой дом здесь. А мой — там. Удивительно то, что наши миры вообще смогли пересечься. И в том тоже наверняка есть твои происки, Богиня. А теперь нам пора возвращаться. Темнеет.

Этой ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз.

Я сидела у окна и в последний раз любовалась Темным логом, залитым ярким лунным светом. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики и пели лягушки. Я различила несколько паучьих парочек, прогуливающихся возле болот. Теперь, когда Темный лог вновь стал процветающим местом, многие арахноссы задумались о создании пары и семьи.

Я так надеялась увидеть Максимуса…

Но он еще вчера ушел на охоту в горы. Это показалось мне странным. Зачем отправляться в такой далекий поход, когда в Темном логе полно дичи? Из этого следовал лишь один неутешительный вывод: он ушел, чтобы избежать прощания.

Наутро за мной прибыла карета.

Не такая роскошная, как у графа Эмерика де Лаваля, но тоже внушительная. Сам Уротон Пошельон приехать не решился, за что я ему крайне признательна.

Попрощаться со мной пришли все арахноссы. Некоторые в своем истинном обличье. Последнее заставило возницу сильно понервничать. Особенно когда гигантские пауки грузили в карету дары: фрукты, ягоды, вяленое мясо, коврики, салфетки, платочки. Я могла бы сказать, что все это мне не пригодится. Не в этом мире. А в другой я вряд ли смогу это забрать. Но мне не хотелось обижать друзей. Ведь они дарили подарки от души.

А часть моей души навсегда осталась в Темном логе.

Карета мерно покачивалась на ухабах лесной дороги, увозя меня все дальше от Темного лога. Прежде я с содроганием взирала на темные силуэты деревьев, на зыбкие болота, на мрачные тени, скользящие между стволами. Теперь же каждый знакомый изгиб дороги, каждый поваленный ствол, каждая полянка отзывались в сердце острой болью.

Впереди замаячил замок Уротона Пошельона.

Сияющий и горделивый, мне он почему-то напомнил мрачную скалу, воздвигнутую на моем пути самой судьбой. Высокие башни, прежде казавшиеся величественными, теперь выглядели угрожающе. Блестящие на солнце окна не радовали — они напоминали холодные зеркала, отражающие пустоту.

В груди разрасталась тревога.

Все мое существо противилось возвращению. Казалось, сама природа восстает против этого решения. Птицы умолкали при приближении кареты, ветер стихал, словно не желая провожать меня в место, где мне не было места.

Я вспоминала последние дни в Темном логе: смех Миреллы, шалости Дрим, поддержку Максимуса. Даже его отчужденность теперь казалась мне драгоценной, ведь это было последнее, что связывало меня с миром, где я наконец-то почувствовала себя живой.

Когда замок вырос до исполинских размеров, заслонив полнеба, я закрыла глаза. В памяти всплыли слова Миреллы о том, что я не должна возвращаться. И взгляд Максимуса — такой глубокий, полный невысказанных чувств.

Карета остановилась у парадного входа. Слуги в ливреях спешили навстречу. Их лица были бесстрастны, но в глазах читалось что-то похожее на жалость. Я вышла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Прошу сюда. — Мне указали на коридор, ведущий в главный зал.

При этом слуга не поклонился и даже не добавил «госпожа», как следовало бы при встрече вернувшейся хозяйки замка. Меня приветствовали даже не как гостью, а, скорее, как пленницу.

Да я и чувствовала себя именно так.

В замке Уротона Пошельона мне было душно, тошно, невыносимо. Но я терпела все это только потому, что приняла решение, показавшееся мне единственно верным. Здесь я чужачка. Потому должна воспользоваться единственной возможностью вернуться туда, откуда пришла и не портить никому жизнь. Не вмешиваться в дела, которые меня не касаются.

Размышляя об этом я не сразу заметила, что за спиной Уротона, сидящего в глубоком кресле, стоит женщина. Стоит, опустив руки ему на плечи и смотрит на меня с таким презрением, словно видит перед собой дохлого таракана.

— Кто это? — уточнила я у провожатого.

Прежде этой дамы с внушительными формами, едва не вываливающимися из глубокого декольте пышного платья, в замке не наблюдалось.

— Виконтесса Идиолетта де Монфор, — шепнул слуга, указывая на пышнотелую даму. — Она теперь заведует хозяйством замка и помогает его сиятельству во всех делах.

Идиолетта де Монфор медленно повернулась ко мне, ее губы изогнулись в презрительной усмешке. Глубокое декольте едва удерживало пышные формы, а яркая косметика делала лицо похожим на маску.

— Поклонитесь госпоже, — настойчиво проговорил слуга, будто я была не женой хозяина замка, а какой-то заезжей актриской.

— С какой стати? — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.

Уротон Пошельон медленно поднялся с кресла, его взгляд был холоден и расчетлив.

— Я не ждал твоего возвращения, Пареска, — произнес он с явным пренебрежением. — Думал, ты сгинешь в паучьем гнезде навсегда. Карета должна была приехать пустой. Но ты выжила. И в этом твоя ошибка.

— Рано ты меня похоронил, «муженек», — высказалась я, не скрывая сарказма. А после кивнула в сторону Идиолетты, которая все еще стояла за его спиной, пунцовая от возмущения. — И рано нашел утешение. Я выполнила свою часть сделки. Теперь твоя очередь. Все, о чем я прошу, это провести одну единственную ночь в своих покоях. Завтра утром меня здесь не будет. Можешь приводить в свой замок хоть тысячи любовниц.

Лицо Уротона потемнело от гнева. Напудренный парик дрогнул вместе с головой, осыпая плечи белесой пудрой.

— Ты не в тех условиях, чтобы ставить условия, Пареска! Развода ты не получишь. Но и хозяйкой замка не будешь!

— Я и не планировала, — призналась честно и немного устало.

Мне вдруг стало все равно, что произойдет дальше. Вернусь ли я домой или останусь в этом мире. В любом случае счастья не обрести. Все то, что стало мне дорого и близко, осталось там, в Темном логе.

— Молчать! — прогремел Уротон. — Забываешься, Пареска. Ты вернулась в мой замок, и будешь подчиняться моим правилам. Или отправишься туда, где тебе самое место.