Чтение онлайн

Уротон прищурился, явно не ожидая такого предложения. Но затем его лицо расплылось в самодовольной улыбке.

— Что ж, хорошо. Служанка, проводите госпожу в мой кабинет. А вы, — он обвел взглядом собравшихся, — оставайтесь здесь и не делайте глупостей.

Максимус хотел было возразить, но я остановила его взглядом. Сейчас важно было спасти Дрим, а остальное можно было обсудить позже.

Когда мы с Уротоном остались его кабинете, он развалился в кресле и с насмешкой посмотрел на меня. Идиолетта с победоносным видом и клеткой в руке стояла за его спиной. Торжествующая улыбка не покидала ее полнощекого лица.

— Ну, что, дорогая, теперь вы видите, кто здесь хозяин положения? — его голос сочился ядом. Слово «дорогая» он произнес с издевкой. Не сказал, а будто выплюнул. — Тебе и твоим защитничкам придется согласиться на все. Кто бы мог подумать, что случайно выловленная мелкая пакость окажется такой ценной. Почему этот паук так важен, Пареска? Что он для тебя значит?

Я глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Для меня важны все живые существа, — сказала, вскинув подбородок. — Но тебе этого не понять, Уротон. Отпусти малышку. Кентавры и арахноссы согласны на твои условия. Но мы должны убедиться, что Дрим в безопасности.

— Дрим?.. — насмешливо уточнил Уротон, заглядывая в клетку. — У этой пакости еще и имя есть? Что ж, тем проще будет представить ее питомцем. У Идиолетты прежде был попугай, но он сдох. Теперь его заменить эта странная тварь.

— Что?! — охнула я. По словам Уротона выходило, что отпускать Дрим он не намеревается. Но оставить ее в плену у Идиолетты – все равно, что подписать смертный приговор. Боюсь представить, как ужасно она обходилась со своим попугайчиком, раз он скончался. — Ты должен отпустить Дрим! Это условие сделки.

— Я обещал оставить ее в живых, — возразил он. — Твоя любимица будет у меня в заложниках. Будет цела до тех пор, пока кентавры и арахноссы держатся от меня подальше и ничего не требуют. Так-то вот, Пареска.

Дрим отчаянно тянулась ко мне тонкими лапками, ее маленькие глаза светились тревогой. Я с болью смотрела на нее, понимая, что жизнь в этой тесной клетке — медленная пытка для такого существа, как она. Малышка обладает магией, но сейчас не в силах помочь себе самой. Значит, это должна сделать я. Но как? Прежде магия срабатывала с помощью паутины. Но Дрим не плетет ее. Я — тем более. Хотя…

Я сделала вид, что глубоко задумалась. Запустила руки в волосы и выдернула несколько. Все это выглядело как крайняя степень отчаяния и проявление слабости.

Уротон поверил в это.

— Всегда знал, что ты сумасшедшая, Пареска! — объявил он, наблюдая за мной с победным прищуром. — Или как там тебя на самом деле зовут… Впрочем, неважно. Ты в очередной раз доказала, насколько слаба и беспомощна.

Кивнув, я скрутила свои волоски в тонкий жгутик. Протянула его Уротону:

— Это… мой прощальный дар. Пусть Дрим сохранит на память.

— Ты идиотка! — расхохотался Уротон. — Думаешь, этой пакости нужны твои волосы?

— Может быть, — ответила я с напускной неуверенностью. — Но это моя последняя просьба.

В тот момент, когда я поднесла петлю к клетке, произошло невероятное. Дрим, словно молния, метнулась к волоскам, и вдруг… они вспыхнули синим пламенем! Я едва успела отдернуть руку, когда магический огонь охватил прутья клетки.

Идиолетта с пронзительным визгом отпрянула, уронив «добычу».

Клетка с треском рассыпалась на мелкие осколки, а Дрим, воспользовавшись моментом, молниеносно выскочила наружу. Ее тело окутало синее сияние, и она, словно маленькая молния, метнулась ко мне.

Я инстинктивно отпрянула, но было поздно — Дрим вцепилась острыми жвалами в мою руку. Боль пронзила тело, но в тот же момент я почувствовала странное тепло, разливающееся по венам.

Вокруг меня начал плестись кружевной узор из голубоватой дымки. Он пульсировал, разгораясь все ярче. Но этот свет не пугал меня. Он манил, точно дверь в свой собственный рай, завораживал красотой и четкостью пропорций. Меня словно окутало волшебным покрывалом.

Дрим разместилась у меня на плече и…

Как будто впиталась в него. Соединилась со мной, став единым целым. Наполнив меня новой сутью. Той, которой я всегда инстинктивно опасалась. Но теперь она стала необходима мне как воздух. Тело наполнилось удивительной легкостью, словно тысячи невесомых перышек окутали меня изнутри. Кожа начала светиться мягким лунным светом, а кости будто перестраивались, принимая новую форму. Это не было больно — напротив, я чувствовала, как каждая клеточка наполняется новой, невиданной прежде энергией.

Мои руки удлинились, становясь изящными и гибкими, преобразовались в тонкие, но невероятно сильные конечности. Вместо ногтей появились острые коготки, отливающие серебром. Одежда начала спадать, не в силах соответствовать новой форме тела. Я ощутила, как внутри пробуждается древняя сила, соединяющая меня с природой и магией этого мира.

Повернувшись к зеркалу, я увидела свое новое отражение и не испытала страха. Передо мной стояла прекрасная арахносска: создание, воплощающее гармонию между человеком и пауком. Мое лицо сохранило человеческие черты, но стало более утонченным, с изящными линиями и светящимися глазами. Вместо ног — восемь грациозных конечностей, способных двигаться с невероятной ловкостью. А ведь именно это отражение я видела в портале в Темном логе. Тогда зрелище шокировало меня. Но не сейчас. Теперь я поняла, кем все это время была Дрим. Не хулиганкой, утащившей меня в другой мир. Не просто помощницей. Все это время она была частью меня. Моей магической составляющей. Долгое время я отрицала ее существование и не могла принять. Но теперь все действительно встало на свои места.

— Спасибо, что вернулась ко мне, — произнесла я с благодарностью, приложив руку к груди.

Улыбнулась своему отражению, чувствуя, как внутри расцветает новая жизнь, полная возможностей и силы. А после резко обернулась.

Уротон и Идиолетта застыли в немом изумлении, глядя на то, как я, теперь уже арахносска лунного света, возвышаюсь над ними. В их глазах читался страх — страх перед силой, которую они пытались использовать против меня, но которая в итоге стала моим величайшим даром.

Идиолетта первой пришла в себя от шока. Ее пронзительный визг разрезал воздух, словно острый нож. Она заметалась по кабинету, как загнанный зверь, сшибая все на своем пути. Роскошное платье зацепилось за край стола, и в этот момент одна из свечей, стоявших на нем, опрокинулась.

Пламя жадно вцепилось в тонкую ткань, мгновенно превращая наряд баронессы в пылающий костер. Ее волосы, которые она так тщательно холила и лелеяла, вспыхнули, как сухая солома. Идиолетта, охваченная паникой, не замечала, как огонь лижет ее кожу, как плавятся ресницы и брови.