Чтение онлайн

Ежегодно высшие должностные лица спартанского полиса объявляли войну илотам, чем санкционировали даже самое жестокое обращение с ними. Периодически устраивались криптии – настоящие облавы на илотов. Участвовавшие в них молодые спартиаты убивали илотских вожаков из засады, упражняясь таким образом в военном искусстве. Посредством криптий и других репрессивных мер спартанским властям, безусловно, удавалось запугать часть илотов. В некоторых случаях илоты в качестве вспомогательных сил даже принимали участие в военных предприятиях Спарты. Очевидно, государство в известной мере доверяло им, коль скоро решалось дать им в руки оружие.

Однако в массе своей илоты, конечно, проявляли недовольство существующим порядком, условиями своей жизни и были постоянно готовы к мятежу. При этом следует учитывать, что спартиатов, в сущности, было немного. После Мессенских войн сельскохозяйственные земли Лаконики и Мессении были распределены между 9000 спартиатских семей на одинаковые по размеру неотчуждаемые участки, обрабатывавшиеся илотами. В дальнейшем полис стремился сохранить хотя бы неизменным это число граждан (об его увеличении речь даже не шла). Однако из-за военных потерь и иных причин количество спартиатов неуклонно уменьшалось. Что же касается илотов, то сколько-нибудь точно определить их численность вряд ли возможно, но, по примерным оценкам, их было 100—150 тысяч человек, т. е. в десять, а то и в пятнадцать раз больше, чем представителей господствующего сословия.

Жизнь горстки спартиатов среди десятков тысяч подчиненных людей, которых необходимо держать в покорности, была в высшей степени опасной для самого существования правящего слоя. Ситуация требовала сплочения спартиатов. Любая смута в их среде была бы для Спарты губительной, поскольку илоты использовали для восстания всякий удобный случай (например, стихийные бедствия, в частности землетрясения, которые вызывали среди спартиатов временное замешательство). Гражданский коллектив спартанского полиса для противостояния враждебно настроенным илотам должен был превратиться в постоянно действующий военный лагерь. С этой целью в Спарте была проведена серия весьма радикальных реформ, авторство которых античная традиция приписывает полулегендарному законодателю Ликургу.

Спартанцы считали Ликурга основателем социально-политического устройства их полиса. Практически все сведения о Ликурге имеют не слишком достоверный характер. Как среди античных авторов, так и среди современных исследователей нет единого мнения даже относительно времени его жизни. В частности, деятельность Ликурга относят к IX в. до н. э. (в таком случае он оказывается самым первым греческим законодателем). Есть сведения, что Ликург якобы происходил из царского рода и был фактическим руководителем государства в правление своего племянника – царя Харилла (или Харилая). Утверждают также, что будто бы, опираясь на авторитет Дельфийского оракула и взяв в качестве образца устройство полисов острова Крит, Ликург кардинально реформировал всю социально-экономическую и политическую систему полиса и даже образ жизни спартанцев. Свои законы он оформил в виде документа – «Великой ретры».

Однако в настоящее время можно с немалой степенью уверенности говорить, что Ликург как реальная историческая личность никогда не существовал (хотя наличие какого-то прототипа исключать нельзя). Приписанные ему спартанской традицией преобразования на деле были результатом деятельности многих реформаторов и продолжались с середины VII в. до н. э. в течение столетия. Эти реформы, очевидно, сознательно связали с именем Ликурга, который, возможно, изначально являлся одним из местных божеств, но затем стал восприниматься как идеальный герой, законодатель, «отец-основатель» спартанской гражданской общины.

Реформы, которые проводились на протяжении жизни нескольких поколений спартанцев, были направлены на строгую регламентацию всех сторон жизни и деятельности граждан полиса. Их целью было сплочение населения и предотвращение внутренних конфликтов, а также безусловное подчинение индивида военизированному государству. Общество спартиатов было превращено в «общину равных» – именно «равными» (гомеями) они отныне гордо называли себя. Чтобы избежать какого-либо имущественного неравенства, все спартиаты обязаны были вести крайне простой образ жизни. Спартиату запрещалось заниматься ремеслом и торговлей (эта сфера деятельности была оставлена периэкам), пользоваться предметами роскоши, зато предписывалось обязательно участвовать в сисситиях – общественных трапезах, предоставляя на их проведение долю продуктов из своего хозяйства. Каждый спартиат, достигнув совершеннолетия, должен был стать членом какой-либо группы граждан, собиравшихся на сисситии, и отныне уже не имел права обедать у себя дома. Этот порядок распространялся на всех, в том числе на представителей элиты и даже на царей.

Спарта, в отличие от других полисов, не перешла на чеканную монету. В ней было сохранено (судя по всему, сознательно) использование оболов – громоздких и неудобных железных стержней, что затрудняло денежное обращение и в конечном счете свело его на нет.

Установленная в Спарте жесткая система общественного воспитания детей была призвана вырабатывать в подрастающем поколении мужество и стойкость, неприхотливость в быту, безусловное подчинение вышестоящим. Во избежание «дурного примера» спартиатам запрещалось покидать пределы родного полиса, а иноземцы из Спарты изгонялись. Во всех областях жизни делался упор на строгий порядок и дисциплину, на абсолютный пиетет по отношению к властям и старшим по возрасту. В Спарте регламентировалось буквально все: даже внешний вид домов, покрой и цвет одежды, формы прически, усов и бороды.

Следует сказать, что «реформы Ликурга», кем бы и когда бы они ни были проведены, достигли своей цели. Они на длительный период «законсервировали» социально-экономическое, общественно-политическое и культурное развитие Спарты, сплотили гражданский коллектив, что во многом обусловило уникальное положение этого полиса в греческом мире. Не случайно вплоть до эпохи эллинизма Спарта не знала тирании; более того, спартанские отряды участвовали в свержении тиранов в ряде других полисов. Кроме того, спартиаты стали отныне в полном смысле слова профессиональными воинами: трудиться им не было необходимости, и весь свой досуг они посвящали военным тренировкам. Долгое время непобедимая спартанская фаланга внушала настоящий ужас всем противникам. Являясь cамым мощным в военном отношении государством Пелопоннеса, Спарта стала претендовать и на гегемонию во всей Греции.

Однако за военно-политическое могущество Спарте пришлось заплатить большим экономическим и культурным отставанием от развитых полисов Эллады. Спартанская экономика приобрела почти исключительно аграрный характер, имея слабо развитые ремесла (не считая ориентированные на войну) и торговлю. Только благодаря очень немалым природным ресурсам Лаконики и Мессении Спарта оставалась довольно богатым полисом. В частности, плодородные почвы на юге Пелопоннеса позволяли Лакедемону, в отличие от подавляющего большинства других греческих полисов, не нуждаться в привозном хлебе. Что же касается культуры, то в начале эпохи архаики в художественной обработке металла, изготовлении изделий из керамики спартанцы достигли значительных успехов. Славились и творившие в Спарте поэты. После «реформ Ликурга» и превращения полиса в военизированное государство некогда достаточно богатая духовная жизнь спартанцев утратила своеобразие.

Граждане Спарты не были людьми «примитивными» и грубыми, но их воспитание и образование имели свою специфику. По образу жизни и мировоззрению спартанцы сильно отличались от афинян или коринфян. Жителям Лаконики было свойственно, в частности, умение кратко и остроумно выражать свои мысли (отсюда термин «лаконизм»). Спартиаты жили в обстановке своеобразного «духовного космоса», для которого был характерен ряд черт, свойственных архаичным, традиционным культурам (впрочем, Спарту точнее будет назвать обществом искусственно архаизованным): глубокая религиозность, непререкаемый авторитет предков, своеобразный кодекс чести, делавший, скажем, решительно невозможными сдачу в плен, бегство с поля боя или окружение собственного города кольцом оборонительных стен. «Ликурговы законы» как некое подобие «железного занавеса» отгородили Спарту от остальной территории Эллады, превратив ее в совершенно своеобразный социокультурный организм. В то же время несомненно и то, что «спартанский порядок» был отражением, пусть в утрированной форме, новых тенденций, характерных для развития греческого полиса в целом, – к господству коллективистского начала.

В греческом мире архаической эпохи Спарта стала первым окончательно сформировавшимся государством. При этом, в отличие от большинства полисов, она выбрала свой путь развития, ее государственное устройство не имело аналогий в Элладе. В научной литературе часто можно встретить утверждение об олигархическом характере спартанского правления. Это не совсем верно. Во всяком случае, спартанская олигархия очень сильно отличалась от типичных олигархий Греции (например, коринфской или мегарской). Следует сказать, что уже античные теоретики испытывали затруднения при определении государственного устройства Спарты. Его называли то аристократическим, то тимократическим (т. е. основанным на власти наиболее отличившихся и почтенных граждан), то смешанным (т. е. соединяющим элементы различных политических систем). Последнее определение, пожалуй, кажется наиболее точным. Действительно, в спартанском государстве, созданном усилиями поколений реформаторов, причудливо переплетались институты, характерные для монархии, олигархии и даже демократии.