Чтение онлайн

Но разве мы, простые люди, чтобы овладеть той или иной красивой женщиной, не принимаем разные животные обличья? Мы ведем себя ничуть не лучше, чем ведут себя эти «бессмертные люди» (по выражению Гераклита). Выгибаем шею, словно лебедь или коршун, желая заполучить иную красивую и глупую гусыню. Зная, что дамы больше любят ушами, раз за разом словно кукушка на току, повторяем ей слова любви, которые женщина готова слушать бесконечное число раз. Понимая, что они обожают драгоценности, мы хотим соблазнить их какими-либо «жемчужными рожками». Это не исключает того, что вас (даже если вы осыпете красавицу драгоценностями) могут также наградить рожками… Выступали же и вы в роли Париса, если была такая возможность? А разве иные политики (и страны) не пытаются сесть на шею Европе, и даже отдаться ей в порыве «страсти», получив частицу любви в твердой валюте?!

П. Рубенс. Суд Париса. 1639 г.

Таким образом, древняя профессия уже в те времена стала обычным явлением… Примером тому стало широкое распространение в Афинах, Абидосе, Коринфе, на Кипре и в других местах храмовой проституции. Многие давали в качестве подарка в эти храмы девушек для сексуальных оргий (коринфянин Ксенофонт, победитель Олимпийских игр, в качестве подарка направил в подобный храм сто девушек). Афиняне посвятили собственный храм Афродиты известным гетерам Ламии и Леэне. В храме Афродиты Порне в Коринфе несли службу более 1000 храмовых рабынь-гетер. Таким образом, храм и город богатели за счет того, что девушки привлекали многочисленных клиентов. Правда, и тогда моралисты и моралистки, особенно последние, обрушивались с резкими нападками на жриц любви. Да и было за что. Согласитесь, иным женщинам обидно: одни работают весь день так, что порой уже не остается сил на все остальное, а другие получают удовольствие, да еще неплохо зарабатывают этаким занятием. Одна из подобных девушек, в ответ на упрек некой ткачихи, что та не любит работать или прясть шерсть, заявила: «Да, вот такая я, а все же за это короткое время я успела сокрушить уже три ткацких станка». Деятельность этих «половых луддиток» вела не только к нравственному упадку полисов, но в известном смысле и к переориентации античной экономики.

В. Серов. Похищение Европы

Геродот писал: «Молодые девушки у лидийцев все занимаются развратом, зарабатывая себе приданое. Делают же они это, пока не выйдут замуж, причем сами же себе выбирают мужа». Справедливости ради скажем, не только Запад, но и Восток не считали подобные нравы чем-то зазорным. Скажем, в Армении культ Анаитиды (богини, схожей с Афродитой) был широко распространен. Ей посвящались рабы и рабыни, и даже знатнейшие люди среди армян посвящали богине своих дочерей еще девушками. У последних же, как отмечал Страбон, в обычае было выходить замуж только после того, как в течение долгого времени они отдавались за деньги в храме этой богини. И никто из мужчин не считал для себя недостойным или чем-то позорным вступить в брак с такой вот женщиной. Это же говорит Геродот о мидийских женщинах. Похоже, они явно не без удовольствия предаются разврату, одаривая любовников не только ласками, но и подарками, т.е. дамы дают мужчинам даже больше, чем берут, ибо происходят из богатых семей (а семьи снабжают их для этого необходимыми средствами). Обычно эти культурные и состоятельные дамы предпочитают все же иметь дело с мужчинами их круга.

Рогатый обитатель земель Аттики

Не чуждались гетер и самые высокие умы… К примеру, когда Сократ услышал о том, что в Афинах есть прелестная женщина по имени Феодота, что готова отдаться всякому, кто ищет ее любви, а красота ее выше всякого описания, он чрезвычайно заинтересовался сей дамой. Говорили еще, что ее приходят писать многие живописцы. Сократ упросил того, кто был знаком с женщиной, провести его к ней. Придя в дом к гетере, они застали ее позировавшей художнику, с коим она сожительствовала. Сократ завел с ней разговор о том, каким способом лучше привлекать друзей. Правда, девушка и сама знала такой способ (и более надежный, чем у Сократа). Но философ заметил, что одной красотой внимания не добиться, в этом деле нужны еще доброжелательность и скромность. Так вот великий мудрец и учитель молодежи нанес визит к даме легкого поведения (как мы бы сейчас сказали). О дальнейшем ходе их беседы Ксенофонт, поместивший эту сцену в «Воспоминания о Сократе», умалчивает. Однако общий дух эпохи был таков, что не позволяет сомневаться в раскрепощенности нравов. Интеллектуалы нуждались в услугах красивых, страстных и сексуальных женщин. Пример тому Аристотель. Афиней пишет: «У Аристотеля был сын Никомах от гетеры Герпеллиды, и он любил ее до самой смерти, поскольку, как говорит Гермипп, он находил у нее полное удовлетворение своих нужд, и разве красивый Платон не любил Арханассу, гетеру из Клофона, как он сам признавался в эпиграмме, ей посвященной?» Перикл буквально потерял голову под влиянием чар чувственной Аспасии. Тот же Афиней отмечал как данность: «Перикл вообще был склонен к чувственным наслаждениям».

Бюст Коры

При этом он состоял в интимных отношениях даже с женой своего сына, о чем свидетельствует его современник Стесимброт. Антисфен добавлял, что Перикл входил и выходил из дому Аспасии дважды в день. Когда Аспасию обвинили в отсутствиии благочестия, он умолял судей проявить к ней снисходительность и проливал потоки слез, как будто бы на кону была его собственная жизнь. Когда отправили в изгнание Кимона (за связь с собственной сестрой Елпиникой), он помог тому вернуться, но в награду за услуги попросил разрешения взять у него любовницу. Глядя на такие увлечения политика, невольно задаешься вопросом: «А где же, в каких глубинах находился источник его мудрости?» В те времена незаконные сексуальные связи политиков не приводили к их отставкам или к грандиозным скандалам, о которых ныне взахлеб судачат средства информации. Хотя, конечно, мы не достигли еще высот свободы демократической Греции. Так, в труде Идоменея «О демагогах, скандальная хроника» рассказывается, что Фемистокл, еще в те времена, когда напивались крайне редко, проехал при свете дня через заполненную народом рыночную площадь Афин на повозке, запряженной вместо лошадей четырьмя самыми известными в городе гетерами. Был ли на этих «кобылках Афродиты» какой-то наряд или нет, доподлинно неизвестно. Говорят, что гетеры находились с ним в коляске, а не везли оную. Любовь его к гетерам вполне понятна, ибо и сам Фемистокл был сыном фракийской гетеры.

Интересное предложение

Богов и певцов не смущал противоестественный характер страсти мужины к мужчине. Вспомните судьбу прекрасного Ганимеда. Увлекшись им, Зевс принял облик орла и доставил Ганимеда на Олимп. Тот же путь выбрал Орфей, сын музы Каллиопы. Потеряв жену Евридику, он возненавидел женщин и стал предпочитать юношей. Оскорбленные дамы за это разорвали его на части. Надо отметить, что издавна существовала религиозная и светская гомосексуальная проституция, а храм Афродиты, блудниц в Афинах, храм богини Ма в Зеле и Комане были местами пребывания как женских, так и мужских гетер. Наиболее распространены были гомосексуализм и гомосексуальная проституция в доколумбовой Америке. Гомосексуалистов даже считали избранными людьми, педерасты чувствовали себя вольготно не только в Египте или Ханаане, в Передней Азии и Японии (где жрецы не должны были иметь половых сношений с дамами, но только с мужчинами), но и в странах-лидерах эллинистического мира (Греция, Рим). Стоит ли удивляться, что в современном мире мы видим, как иные политики, деятели искусств, литературы, шоу-бизнеса и даже «высоконравственные» мужи церкви больше внимания уделяют юношам, хотя они далеко не Зевсы. Некоторые утверждают, что проституция важна, удовлетворяя глубинные, биологические инстинкты, в частности дионисьевские потребности, что живут и в новом «культурном человеке» Европы. «Только так можно объяснить удивительную привлекательность, которую она и теперь представляет даже для образованных мужчин с высоким умственным и эстетическим развитием. Как бы это странно ни звучало, но именно художественный момент (в широком смысле слова), заключающийся в проституции, возможность временно перешагнуть через социальные и индивидуальные границы, поставленные половому инстинкту, и составляют основу ее привлекательности», – уверяет И. Блох. Все эти художества, на наш взгляд, не что иное, как внутренняя гнилость естества самой «цивилизации».

Якоб Йорданс. Нимфы у фонтана любви. 1630 г.

Мифология греков и римлян полна сцен любовного насилия. Взгляните, как вели себя Зевс, Аполлон и Посейдон… Узнав, что богиня плодородия Деметра, устав от ее дочери, превратилась в кобылицу, Посейдон тут же принял облик жеребца, настиг прятавшуюся в табуне Деметру-кобылицу и силой овладел ею. Ценитель дамских прелестей красавец Парис назвал Афродиту самой красивой богиней и отдал ей подкинутое богиней раздора Эридой золотое яблоко. Как признание его заслуг Афродита отправила его в Спарту, где мирно жили в любви и согласии муж Менелай и жена-красавица Елена. Парис вошел в дом Атридов как друг, но закон преступивши, жену у хозяина выкрал. А так как преступление не должно остаться безнаказанным, сразу началась Троянская война. В отношениях между мужчиной и женщиной греки неоднократно являли миру образец неверности и коварства. На одну верную Пенелопу, супругу Одиссея, что прождала его 20 лет, сохраняя мужу верность, несмотря на приставания к ней толп женихов (иные авторы выражают сомнения), приходятся сотни ветреных мужчин. И можно разделить возмущение юной пленницы Кассандры, которую привез домой вернувшийся после покорения Трои Агамемнон. Она бродит по дому Клитемнестры, бормоча бессвязные фразы, в которых предсказание страшной трагедии, что вскоре и обрушится на дом Атридов.

Б. Торвальдсен. Купидон и Ганимед. Копенгаген

Ганимед с орлом. Ватикан

В устах Эсхила эти ее угрозы звучат так: «Лев без сердца замышляет репрессии… Хозяин дома, опустошитель Илиона, он даже не подозревает о том, что скрывается под улыбкой гнусной суки, о коварном вероломстве на свою беду… Самка осмеливается убить самца… Какой ужасный крик она издала, дерзкий, словно крик победы на полях сражений… А меня вместо алтаря Приама ждет обеденный стол. Там я упаду под ударами окровавленного кинжала. По крайней мере я не умру не отомщенной, боги позаботятся об этом. Однажды сюда придет другой, чтобы покарать преступление, сын – убийца своей матери, мститель за своего отца… Дом пахнет смертью. Ах! Какой запах крови!» Хотя ведь и Клитемнестру можно понять по-человечески. Столько лет жить без мужа. Фаллоимитаторы – бабуоны, олбисы, обереги, о чем рассказывает Геронд в «Двух подругах», тут не помогут. Мужчины решали извечный вопрос проще, т. е., как говорили греки, попросту обслуживали себя рукой, как Ганимед.

Любовная весточка. Бронзовые обереги

Статуя сатира. II в. н.э. Греция

По мере того как деньги захватывали власть в обществе, человек получил свободу от моральных и общественных ограничений. Стремительно клонилась к упадку и мораль. В Греции даже вошло в моду сожительство холостяков с куртизанками. Свободные союзы (ныне это называют гражданским браком) потеснили законный брак. «Разве не предпочтительнее иметь не жену, а наложницу? – вопрошал персонаж одной из комедий. – На стороне первой – закон, который принуждает тебя жить с ней, сколь бы отвратительна она ни была, а наложница знает, что должна удержать мужчину хорошим поведением, в противном же случае ей придется подыскивать себе другого». Известно же, что Пракситель, а после него Гиперид жили с Фриной, Аристипп – с Лаидой, Стильпон – с Никаретой, Лисий – с Метанирой, строгий Исократ – с Лагискион. «Молодые люди проводят все свое время среди флейтисток и куртизанок; те, что чуть постарше, предаются азартным играм и распутству, а целый народ тратит на публичные застолья и развлечения больше, нежели на то, что необходимо для благополучия государства», – пишет Феопомп. Если тут и есть некоторые преувеличения, то не очень значительные. Все чаще молодые люди и семейные пары вообще стали ограничивать деторождение, прибегая к услугам контрацепции или абортов. Как отмечал Аристотель, некоторые женщины взяли за привычку предохраняться от зачатия, «натирая ту часть лона, куда падает семя, кедровым маслом, свинцовой мазью или ладаном, смешанным с оливковым маслом». Семьи рушились. Нередки стали и случаи детоубийства. Старинные и почтенные семейства вымирали, сохраняясь, по словам Исократа, только в склепах. Так, число граждан, обладавших всеми правами и составлявших главную силу государства, сократилось в Аттике с 43 000 в 431 году до н.э. до 22 000 в 400 году до н.э. и 21 000 – в 313 году до н.э. Правда, зато численность низших классов постепенно росла. За этим последовало и сокращение призыва граждан на военную службу. Понятно, жизнь в покое, удовольствии, уюте и тепле куда предпочтительнее. Одним словом, все или почти все происходило точно по той же схеме, как и в нынешней России…

О. Бердслей. Аполлон, преследующий Дафну. 1896 г.

«Мастер Пана». Артемида с лебедем. Лекиф

Нередко женщины были причиной раздора. Их было мало, и за ними шла охота. За дам дрались с соседями греки и римляне. Вспомните попытку толпы женихов заполучить замужнюю Пенелопу, похищение Елены Парисом, спор Агамемнона и Ахиллеса за обладание прекрасной рабыней, бога Диониса, отнявшего у Тесея его невесту, Ариадну, и десятки, нет, сотни других случаев, итогом которых были конфликты и ссоры из-за женщин. В Спарте младшие братья не имели часто никакой возможности завести свою семью и жену, поскольку законы в области землевладения устанавливали неотчуждаемость, неделимость участков земли. В итоге, отмечал Полибий, нередки были случаи, когда три-четыре брата вынуждены были делить ложе с одной общей женой. Поэтому Ликург и советовал оставлять не более одного наследника. Надо ли говорить, что такой порядок не способствовал увеличению народонаселения Спарты. Кроме постоянных войн, негативную роль в балансе общественных отношений сыграла специфика законодательства. Женщина в Спарте стала сосредотачивать в руках все больше прав. Частые случаи женского наследования, а также установившийся обычай давать за даму приданое привел к тому, что в скором времени в руках женщин сосредоточилось 2/5 всех земель Спарты. Итогом этого стала гинэкократия, или женовластие. Имея деньги и землю, те стали главными лицами в государстве. А какая разница, говорил Аристотель, управляют ли женщины правителями страны, или они управляют государством.

Если не быть сторонником мужского шовинизма, следует признать разумным и необходимым участие женщин в управлении страной. Хотя должно было пройти не менее 2,5 тысячи лет, прежде чем порядки эти стали естественным, закономерным правилом для цивилизованных стран. Участие женщин в парламентах не вызывает ныне ту бурю эмоций, что вызвали некогда «Женщины в народном собрании» Аристофана. И свобода сексуальных контактов стала общепризнанной. Сложнее дело с признанием законными наследниками детей, прижитых в «браке левой руки» (правильнее его было назвать «браком левой ноги»). Института гетер в Спарте не существовало, поэтому женщина вынуждена была выполнять, как и у нас с вами, одновременно роль жены, матери и любовницы. Мужчина же не только оказался отстранен от воспитания детей, но и от хозяйства. Оставалась функция воина и детопроизводителя. Итогом этих порядков становилось официальное распутство, а семя мужчины, как, впрочем, и женщин, становилось как бы «своего рода общинной собственностью». Оно блуждало, где хотело, и оставалось, где хотело. Но мог ли быть действительно прочным такой строй?! Теперь вы понимаете, почему и дни свободной Греции были сочтены? Когда мужчины перестают быть мужчинами, а ключевые умственно-управленческие функции де-факто сосредотачиваются в руках сильных, властных, умных женщин, вырождение такой цивилизации неизбежно.