Чтение онлайн

Карта города Афины с портом Пиреем

В порт Афин, Пирей, хлынули потоки иноземных товаров. Подсчитано, что один лишь пирейский большой порт обеспечивал место для одновременной стоянки 372 судов. Строительство порта обошлось афинянам в 100 талантов (6 млн драхм), что равнозначно 26 тоннам серебра. В итоге Афины стали монополистом в торговле хлебом, доставляемым с Понта, Эвбеи, Родоса и Египта. После обеспечения себя хлебом афиняне позволяли капитанам идти в другие места, заботясь и о том, чтобы купцы, путешественники, паломники имели пристанище и приют в иных портах. «Когда составится капитал, то хорошо и полезно построить для судохозяев около пристаней городские гостиницы, для купцов – соответствующие места для купли и продажи, для отправляющихся же в город такие же гостиницы в городе. А если бы устроить помещения и лавки и для мелких торговцев – в Пирее и в самом городе, то это доставило бы городу и украшение, и большие доходы», – отмечал Ксенофонт. Весьма толковое замечание.

Гипподам – архитектор Пирея и ряда городов

Греки прекрасно сознавали ключевое значение моря в своей жизни. Умеренный климат и в общем-то скудная почва не позволяли им надеяться исключительно на богатства недр или сельское хозяйство. «Власть над Грецией – власть над морем», – говорили греки. Эгейское море они имели обыкновение называть «Царь-морем». Жизнь народов Средиземноморья пестрит морскими событиями. Ключевые пути в пределах Эгейского моря жестко контролировались с помощью флота. Ведь уже ко времени Пелопоннесской войны у Афин было 300 триер, Коркира имела 10, Хиос – 60, Мегара – 40 триер. В битвах за главенство на море принимали участие даже интеллектуалы: так, флот Самоса в 441 году возглавил философ Мелис, разбивший флот Афин во главе с Софоклом. Племена на юге и западе Греции, где впервые развилось мореходство, вскоре и составили своего рода межплеменное сообщество. Каждое из них «сообщало другому все, что ему было известно по мореплаванию и этнографии, все, что оно изведало на море, все сведения о судостроении». Ранее всех приобрело устойчивые морские навыки племя дарданцев, считавшее, что их родина – Крит. Историк Э. Курциус относит к этой ветви и ионийцев, живших в Лидии. Лидия с ее прекрасными портами стала соперницей Финикии в торговле.

Античный корабль в порту

В немалой степени можно судить о мощи греков и на основании данных, приводимых в «Илиаде». Вождь микенцев Агамемнон привел под Трою сотню кораблей, второе место у пилосцев – 90 кораблей, третье у аргивян и критян – по 80 кораблей, спартанцы и аркадцы – по 50, афинский и мирмидонский флот – по 50 кораблей. Всего к Трое прибыли 1186 кораблей. Базой флота царя Агамемнона был Иолк, откуда аргонавты на корабле «Арго» («Быстрая») начали путешествие. До конца эпохи античности корабль «Арго» считался первым плавающим кораблем. Были у Агамемнона и другие морские базы, стратегическое значение которых велико. Надо добавить, что морская жизнь греков, помимо обычной торговли, была неразрывно связана с их разбойным промыслом. Все это было в порядке вещей. Критяне, дабы очистить архипелаг от пиратов и стать хозяевами на морских путях, сами создают на Кифере и Эгилии пиратско-военные эскадры. Спартанец Хилон всегда ожидал нападения именно отсюда. Против финикийских пиратов действовали эскадры греков. Царь Минос отправился в Грецию морем мстить за украденного сына. Его корабли ведут дельфины (в память об их помощи он и учреждает культ Аполлона Дельфийского). Утверждают, что наиболее оживленные морские трассы тех времен – или так называемые «тропы Аполлона» – также проложили умные дельфины.

Дельфины на стенах дворца в Кноссе

Путешествие Одиссея. Одиссей и его спутники

Море становилось ареной открытого разбоя. Цари не отличались от разбойников, возглавляя эскадры пиратов и похваляясь войнами, грабежами («Илиада», XIV, 229—234). Ахилл делает набег из Арголиды в Мисию, крадет из Лирнесса Брисеиду, а союзный Трое город сравнивает с землей. Сын Пелея восклицает: «Я кораблями двенадцать градов разорил многолюдных; Пеший одиннадцать взял на троянской земле многоплодной; В каждом из них и сокровищ бесценных и славных корыстей много добыл». Геракл разрушает Трою во имя того, чтоб поживиться знаменитыми конями. Агамемнон с гордостью вспоминает, как, разрушив Лесбос цветущий, он вывез оттуда немало прекрасных пленниц. Одиссей, «пират по призванию», как только корабль его прибило ветром и течениями к фракийскому берегу, тотчас начинает грабить первый же близлежащий город, считая это великой заслугой:

В другом месте Одиссей признается царю Алкиною, что, когда он, о котором идет молва как об изобретателе хитростей, приплыл к городу киконов, Исмару, он, царь Итаки, вместе с его сотоварищами-бандитами повел себя вовсе не как миротворец, но как убийца и грабитель:

Таким образом, читатель не должен заблуждаться ни на счет Одиссея, ни на счет прекрасной Греции, талантами и мужеством сынов которой мы еще не раз будем с вами вполне обоснованно восхищаться. Даже в самой героической части ее истории Греция фактически являлась не чем иным, как «идеальным местом для разбоя». О бесспорной склонности к пиратству обитателей этих мест писал и географ Страбон, отмечая их кровожадность. Охота за рабами породила профессию андраподистов – «делателей рабов». Поэт Лукиан назвал первым таким андраподистом самого Зевса, похитившего красавца Ганимеда. Историк А. Валлон отмечал главные источники богатств древнейших цивилизаций: «Наиболее богатым источником, поставлявшим рабов, был всегда первичный источник рабства: война и морской разбой. Троянская война и наиболее древние войны греков по азиатскому и фракийскому побережьям дали им многочисленных пленников… Война пополняла ряды рабов, но с известными перерывами; морской разбой содействовал этому более постоянно и непрерывно. Этот обычай, который в Греции предшествовал торговле и сопутствовал первым попыткам мореплавания, не прекратился даже тогда, когда сношения между народами стали более регулярными и цивилизация более широко распространенной; нужда в рабах, ставшая более распространенной, стимулировала активность пиратов приманкой более высокой прибыли. Какую легкость для этого представляли и край, окруженный морем, и берега, почти всюду доступные, и острова, рассеянные по всему морю! Тот ужас, который североафриканские варвары (берберы) не так давно распространяли по берегам Средиземного моря благодаря своим быстрым и непредвиденным высадкам, царил и повсеместно в Греции». Тогдашняя жизнь была просто-таки ужасной. На это указывает хотя бы обычай убивать всех прибывших с моря незнакомцев. Среди «цивилизованных» греков, финикиян, критян, египтян, евреев, ассирийцев действовало правило Варфоломеевской ночи: убивайте всех, бог узнает своих. Богам, судя по всему, безразлична судьба людей.

Одиссей у волшебницы Кирки

Геракл и аргонавты (с копьями, палицами, щитами)

Как это ни прискорбно, но в самих Афинах, этой цитадели античной демократии, процветало неприкрытое рабство. Афины, которые согласно требованиям закона вроде бы должны были выслеживать похитителей свободных людей (приняв закон, что карал смертью уличенных похитителей-андраподистов), на самом деле всякий раз, когда только их не могли поймать за руку, тайно им покровительствуют. Было даже запрещено обижать их под страхом исключения из числа граждан. Причина такого покровительства проста и понятна. Государство и отдельные граждане извлекали немалую выгоду из торговли рабами и посредничества в оной. Ведь эта торговля облагалась специальными налогами, а Афины как раз и являлись одним из главных мест такой торговли. Лукиан в «Аукционе душ», описывая жизнь Эзопа, рисует немало примеров из практики торговли рабами в Риме. Но точно такие же порядки царили и в Греции, которая конечно же не была и не могла быть каким-то исключением.

Развалины Коринфа

Говоря об этой «ущербной, беспокойной и хрупкой» микенской цивилизации, что продержалась не более 400 лет в континентальной Греции и на Пелопоннесе, 200 лет – на островах и всего несколько лет – в далеких колониях Египта, Малой Азии и Италии, П. Фор в своей великолепной книге «Греция во времена Троянской войны» попытался установить, что же некогда погубило малые царства и города-крепости. Он довольно решительно отвергает идею внешнего нашествия и уничтожения. Те же загадочные «народы моря», о которых упоминают многие источники (делая это, впрочем, как-то очень неопределенно, смутно), вряд ли могли стать первопричиной тотальной катастрофы микенских городов. Ведь их независимые правители создали мощные крепости, имели сильное войско, для тех веков прекрасное вооружение, крепкие политико-экономические структуры. Тогда что же стало причиной той смертельной угрозы, которая смела между 1250 и 1200 годами до н.э. эти процветавшие и богатые центры?

Герои Троянской войны

Надо сказать, сам Фор убедительно ответил на поставленный вопрос: «И все-таки, чтобы попытаться объяснить катастрофу, изничтожившую между 1250 и 1200 годами столько «ладно скроенных» дворцов и прекрасно укрепленных твердынь, надо одновременно принять в расчет или сложить вместе несколько причин. Наиболее распространенным мог быть следующий механизм распада: мелкие монархии так расцвели и окрепли благодаря земледелию, скотоводству и развитию ремесел, что вызвали ненависть подчиненных народов и менее удачливых соседей.

Власть царствующего дома могли ослабить сразу несколько несчастий: недороды, кораблекрушения, болезни, соперничество, недостаток взаимопонимания, старость правителя. Все это потрясало общество снизу доверху. Целый рой мелких феодалов или местных вождей восставали, отказывались платить налоги и подчиняться чиновничьему контролю, а при случае не брезговали пиратством и разбоем. Самые храбрые сговаривались между собой и шли брать дворцы, где, как все знали, было полным-полно сокровищ, а законный хозяин, как Одиссей или Ахилл, отправился искать удачи в Троаду. Рассказы трагических поэтов об Эдипе, завладевшем городом Кадмом, или о Тесее, воцарившемся в Афинах и сбросившем старца Эгея с вершины акрополя, о Семерых против Фив, о кровавых «разборках» Атрея, Фиеста и их наследников, о бегстве Алкмеона, последнего царя Пилоса, – вся эта ужасная череда бунтов и схваток из-за наследства, видимо, в целом отражает повседневную действительность второй половины XIII века до н.э. И, если заглянуть в историю Греции XIII века н.э., мы увидим совершенно аналогичную картину, причем в тех же городах – в Фивах, Афинах, Коринфе, Аргосе, Навплии или Модоне. Византию куда в большей степени погубили внутренние склоки, чем удары внешних врагов». Французский историк резонно полагает, что велика вероятность того, что греки пали жертвой натиска соседей или сограждан, то есть гражданских, а не внешних войн.

Хотя и внешние войны, бесспорно, сыграли роль… Подобно тому как стареющие «отцы нации» в Советском Союзе попытались найти во внешней экспансии ответы на острые социальные проблемы внутри страны, не исключено, что и вожди греков, собравшиеся в поход против Трои, попытались снять тяжкий груз социальных тягот с части своего народа, предложив ему добыть грабежом злато, богатства и славу в чужих землях. Фор пишет о «гигантской массе неимущих», что имели самый мизерный доход. Все эти плотники, писцы, кузнецы, шорники, ткачи и корабелы, создавая материальное богатство, строя дворцы и укрепления, сами едва-едва сводили концы с концами. Естественно, все они с глубокой ненавистью взирали на роскошные дворцы царей, олигархов, военных баронов, генералов, так же как три тысячи лет спустя нищие, часто абсолютно бесправные труженики России взирают на сказочные дворцы новых «феодалов».