Чтение онлайн

Девушек в Афинах выдавали замуж рано, в 12—15 лет. Но перед тем обе стороны подписывали своего рода брачный договор (контракт), заверенный 6 свидетелями. Обычай требовал, чтобы у жены было приданое (серьги, колечки, посуда), которое могло быть дополнено иными ценными предметами по желанию мужа. Свадьбу, носившую характер семейного торжества, справляли весьма скромно. При этом дом невесты убирали цветами. Новобрачная совершала омовение в воде из местного священного источника. Ее одевали и украшали. Собирались гости. Все приносили жертвы богам, покровителям семьи и брака (Зевсу, Гере, Гестии, Артемиде, Мойрам). Во время церемонии отец освобождал ее от своей власти и передавал ее зятю. От жениха требовалось воздерживаться на пиру от чрезмерного употребления спиртного. Когда придет время заводить детей, должно остерегаться и не совершать по доброй воле ничего вредного, дерзкого и несправедливого, писал Платон, ибо все это «неизгладимо запечатлевается в душе и теле ребенка, и дети рождаются плохими во всех отношениях» («Законы»). Во время застолья гости одаривали новобрачных подарками. После пира молодую пару торжественно провожали в спальные покои, сопровождая церемонию свадебным гимном, веселыми шутками, порой самого нескромного содержания. Пиршество продолжалось и на второй день. Девушка (к тому времени уже женщина) появлялась перед гостями без свадебного покрывала (калиптры) и, как весело шутили, уже без своей целомудренной плевы.

Дамы из разных мест имели свои особенности. Фиванки отличались высоким ростом, привлекательной походкой, манерой держаться. Их одежда, прически и обувь выделяли их среди прочих. Женщины Беотии и островов Эгейского моря славились своей утонченностью, образованностью, а также склонностью к поэзии.

Виды модных причесок античных красавиц

О том, как понимали мужчины Греции роль женщины, свидетельствует такой важнейший источник, как «Домострой» Ксенофонта. В основном в нем идет речь о домашнем хозяйстве и земледелии. В сюжетах то и дело мелькает имя Сократа, хотя он ни тем, ни другим не занимался. Скорее можно предположить, что перед нами взгляды самого Ксенофонта на домашнюю жизнь и на роль женщины. Один из участников беседы, Исхомах, честно признается Сократу, что он не бывает дома, так как «с домашними делами жена и одна вполне может справиться». Жена пришла в его дом, когда ей не было и пятнадцати лет. Жила в доме родителей под строгим присмотром, чтобы «возможно меньше видеть, меньше слышать, меньше говорить». Единственное, что она умела делать по дому, соткать плащ из шерсти, но мужу этого было недостаточно. В еде ее приучили к умеренности. Это казалось «самой важной наукой как для мужчины, так и для женщины». Хотя «женщина» и «умеренность» – понятия несопоставимые.

Золотые серьги

Затем муж приступил к обучению жены, когда та привыкла к нему и стала по сути ручной. Сократ очень интересовался этой проблемой, говоря, что ему об этом куда приятнее слушать, чем если бы он стал рассказывать о самом великолепном гимнастическом или конском состязании. Исхомах повествует, как он учил жену уму-разуму… Судя по всему, родители двух сторон ставили перед новобрачными примерно одни и те же задачи: если бог пошлет детей, воспитать оных как можно лучше; а также не только сохранить имеющееся у них наличное имущество, но и стараться «прибавлять как можно больше нового имущества хорошими, честными средствами». Боги прежде всего с той целью соединяют мужчин и женщин, чтобы продолжить род людской, «чтобы не прекратился род живых существ». С помощью детей родители приобретают себе и «кормильцев на старость». Чтобы все это стало возможным, людям нужен кров, ведь жизнь людей идет не так, как у животных. Мужчина и женщина нуждаются друг в друге, так как каждый из них обладает присущими именно им в большей мере талантами и способностями. Но вот что весьма показательно. Завершая речь, Исхомах прямо и недвусмысленно очерчивает границы будущей женской доли: жене нечего бояться, что с годами у нее в доме будет меньше почета. Вовсе нет. Почет ей обеспечен, если она будет вести себя «разумно» и согласится с функцией стража и ключницы. Мужчина говорит, что его жена, старея, останется «лучшим товарищем и лучшим стражем дома для детей». Он убеждает ее, что ценность человека увеличивается «не от красоты, а от его внутренних достоинств». Таким образом, муж отводит ей роль товарища и друга.

Прядильщица за станком

Женщина за вышиванием

Хотя воспитание девушек греки осуществляли единообразно, оно имело весьма существенные различия в Афинах, Спарте, на островах Эгейского моря. Скажем, если в Афинах школы для девочек фактически отсутствовали, то на острове Теос были школы, которые посещались детьми обоего пола. Программа их обучения, помимо чтения и письма, включала уроки пения и танцев. Поощрялось и изучение литературы, хотя свободнорожденных женщин к интеллектуальным беседам в кругу мужчин допускали крайне редко. Идеи Платона, справедливо полагавшего, что женщина обладает ничуть не меньшими способностями, нежели мужчина, и поэтому должны получать приличное образование, не находили заметного отклика в афинском обществе. Иначе поставлено обучение и воспитание женщин в Спарте.

Женщины в Спарте пользовались большой свободой и даже, можно сказать, почти господствовали в обществе. Одним это даже нравилось. Сторонники таких порядков восторгались мудростью спартанского законодателя Ликурга. Но Афины не разделяли восхищения законами Ликурга. Критически настроен был в отношении их и Аристотель, выражая негодование по поводу всевластия женщин, порчи нравов. Философ считал, что царская власть в Лакедемоне, в сущности, является не чем иным, как «наследственной и пожизненной стратегией». В «Политике» он говорит: «Это и случилось в Лакедемоне: законодатель, желая, чтобы все государство в его целом стало закаленным, вполне достиг своей цели по отношению к мужскому населению, но пренебрег сделать это по отношению к женскому населению: женщины в Лакедемоне в полном смысле слова ведут своевольный образ жизни и предаются роскоши». Главный упрек философа состоял в том, что в Спарте многое находилось в ведении женщины. И действительно, в чем разница: прямо ли правят женщины, или должностные лица управляются женщинами? Результат один и тот же. Такое положение женщин «не только вносит нечто неподобающее в самый государственный строй, как сказано раньше, но до некоторой степени содействует и развитию корыстолюбия». Аристотель – противник экономической независимости женщин, с тревогой говорил, что дамы владеют двумя пятыми земли в Спарте.

Женщина, занимающаяся акробатикой

Спартанки – единственные женщины Греции, которым давали схожее с мужским воспитание. Они всегда были в отличной форме, занимались гимнастикой, следили за осанкой, старались быть здоровыми, развивали в себе выносливость. Общество из них готовило матерей будущих воинов, а это требовало особого внимания «к физике». Тут штрафовали безбрачных. Каждая женщина имела право получить своего мужчину. Она могла потребовать себе и другого мужчину, если ее законный муж не выполнял своих обязанностей на ложе. Подобная свобода и независимость поднимали ее роль в браке. Когда одну спартанку спросили, сближалась ли она с мужчиной, та заявила гордо: «Нет, но муж мой сближался со мной». В иных случаях, как в Овидиевых «Метаморфозах», муж, пытаясь проверить верность своей жены, домогался ее как тайный любовник и даже «плату за ночь» предлагал. Бедная женщина в какое-то мгновение было заколебалась. Но узнав, что соблазнитель – муж, сначала бежала от стыда в горы, но потом одумалась и вернулась. С тех пор они жили в мире и согласии. Характер их быд тверд.

Если вспомнить доблестное поведение спартанских женщин в битвах (скажем, в сражении с армией Пирра), становится ясно, что спартанки были крепким орешком: наравне с мальчиками они упражнялись в беге, метали диск и даже участвовали в борцовских состязаниях. Полно историй, где говорится о высоком гражданском духе и мужестве спартанских женщин. Одна из них, не колеблясь, сама убила сына, покинувшего свой пост и опозорившего родину, сказав: «Не мое это порождение». Другая, отправив в бой пятерых сыновей, молча стояла на окраине города, ожидая исхода битвы. Когда же один из вестников сообщил, что все ее сыновья погибли в битве, она сказала с укоризной: «Не о том я тебя спрашивала, а о нашей родине». Узнав, что войско Спарты одержало победу, мужественная женщина сказала, еле сдерживая слезы: «Раз так, я с радостью приму весть о смерти сыновей». К матери, хоронившей сына, погибшего за родину, подошла старушка и начала причитать, выражая соболезнование: «О женщина! Какое несчастье!» «Нет, – возразила мать героя. – Клянусь богами! Это счастье. Ведь я родила его, чтобы он умер за Спарту». Таковы античные матери!

Оплакивание умершего

Не менее мужественно вели себя и другие женщины Греции. Когда спартанский царь Клеомен, перебив множество аргивян, пошел на город, отважные женщины, которые по возрасту были в расцвете сил, вышли сразиться с врагами за отчизну. Под началом поэтессы Телесиллы они взялись за оружие и заняли все посты на стенах, окружив город как бы своими телами. Враг был изумлен и глубоко потрясен таким мужеством. Так они отразили Клеомена, уложив в битве немалое число его воинов. Второго царя, Демарата, который, по словам Сократа, ворвался в город и засел в нем, они также выбили оттуда. Когда их город был таким образом спасен, женщины похоронили павших в кровавой битве. В честь их славного подвига в граде воздвигли святилище. После тех событий в память о победе жители совершали так называемые «обидные празднества»: женщины надевали тогда мужские хитоны и хламиды, а мужчины – женские пеплосы и покрывала. Недостачу мужчин женщины покрыли за счет того, что приняли в число граждан лучших мужчин из числа неполноправных лиц.

Говоря о спартанских женщинах, Плутарх, пытаясь защитить их от нападок лаконофобов (ненавистников законов Спарты), особо подчеркивает их целомудрие. Молодые супруги порой вынуждены были встречаться урывками, в неосвещенном помещении («Бывало, что уже и дети рождались у некоторых, прежде чем им удавалось увидеть своих супруг при свете дня»). И все же о тех свободах, которыми пользовались в обществе спартанки, не могли даже мечтать другие греческие женщины (в том числе афинянки, хотя в Афинах царила демократия). Поэтому Плутарх многозначительно и с уважением пишет о женщинах Спарты: «Кроме того, женщине внушался благородный образ мыслей, и сознание, что и она может приобщиться к доблести и почету. Вот почему они могли говорить и думать так, как то рассказывают о жене Леонида, Горго. Некая женщина, вероятно, иностранка, сказала ей: «Одни вы, спартанки, делаете, что хотите, со своими мужьями». «Но ведь одни мы и рожаем мужей», – метко ответила царица. Это безусловно говорит в их пользу.

Женщина и воин

Отважные спартанки – отнюдь не исключение. Напомню о существовании царства амазонок. На страницах «Илиады» трижды упоминаются «амазонок мужественные орды». Предание гласит, что они трижды подступали к Афинам. Греки их побеждали, но те вновь нападали, пока не были окончательно разбиты в битвах Троянской войны. Однажды с ними столкнулся Геракл, когда отправился добывать пояс Ипполиты, дочери бога войны Ареса и царицы племени амазонок. Правда, Ипполита сама вручила ему желанный пояс, и даже отправилась вместе с ним далее. Но битвы избежать все же не удалось.

Амазонки

Сражение под стенами Афин было столь жарким и кровавым, что память о нем надолго запечатлелась в умах и сердцах греков. По крайней мере Плутарх, который посетил Афины, сам видел памятники, посвященные той войне: «Могилы убитых находятся вблизи улицы, которая ведет к нынешним Пирейским воротам». Их погребения встречаются и в других городах и областях Греции (в Фессалии, Херонее, Мегарах). Греки каждый год праздновали победу над амазонками: «Здесь издревле приносилась жертва амазонкам перед праздником в честь Тесея». Сей праздник отмечали более пышно, чем победу греков над персами. Амазонки были отважными воительницами. Они сражались на лошадях, без промаха поражая врага стрелами, а в случае если тот избегал их поражающих стрел, обрушивали на него удары грозного двойного топора. Их отвага была столь велика, что даже у римлян считалось высокой похвалой, если о воине говорили, что он «сражался, как амазонка». По словам Диона Кассия, когда император Коммод выходил сражаться на арену Колизея в роли гладиатора, он требовал от зрителей приветственного возгласа: «Ты – властелин мира! В славе своей подобен ты амазонкам!» Образ жизни этих удивительных дам коренным образом отличался от жизни женщин других племен и народов. Так, в племени черноморских амазонок якобы не было места мужчинам, их ливийские коллеги вообще держали бедняг-мужчин в рабстве.