Чтение онлайн

Сатир работы Барберини

Эта суровость в отношении любовных связей может показаться странной. Но тому были объяснения… Греки хотя и давали выход любовным страстям, эмоциям, но и сохраняли семью. Этот индивидуализм грека и азиата объяснил еще Ницше: «Он должен понимать женщину, как имущество, как собственность, которую можно запереть на замок, как нечто, предназначенное к покорности и лишь в последней находящее свое завершение, – он должен опереться здесь на великий разум Азии, на ее превосходство в инстинкте, как делали это некогда греки, лучшие наследники и ученики Азии. От Гомера и до времен Перикла, по мере того как возрастала культура и расширялась мощь их, они, как известно, становились, шаг за шагом, все строже к женщине, т. е. «восточнее». Как необходимо, как логично, как по-человечески желательно это было, да поразмыслит каждый об этом про себя!» Однако нелепо ожидать, что, поработив женщину, привязав ее к домашнему очагу, сделав его слугой, он в то же время будет свободен по отношению к ней от обязательств. Мы имеем в виду прежде всего удовлетворение ее чувственных желаний и страстей. В этом отношении нельзя не согласиться с Вейнингером, который говорит: «Половой акт есть та плата, которую при всяком азиатизме мужчина обязан дать женщине за ее порабощение». А если он не платит ей полновесной «монетой»? Будь уверен, она получит ее где-то еще… И даже боги ее не осудят! Пифагор, Платон, Эпикур, христиане выступали за освобождение женщины. В то же время послабления были сделаны для богатых женщин: в случае если у богатой сироты муж оказался вдруг неспособен к брачному сожительству и не мог ее удовлетворить, та могла вступить в связь с кем-то из близких родственников мужа.

А. Исачев. Магия (магия любовного желания)

Семья и гетера мирно сосуществовали. Проституция превратилась в вполне законный институт античного общества, на что влияла вся атмосфера тогдашней жизни, с ее вечными войнами и походами, путешествиями, пленениями, захватами и насилиями. Там, где войны и шальные деньги, там всегда кормятся проститутки… В Греции и Риме проститутка стала постоянной и весьма желанной спутницей военных лагерей. Так, целые обозы проституток выезжали в так называемые лагерные города, состоящие из бараков, кабаков и будок. Одни торговали вином, продуктами, различными вещами, другие торговали телом, охотясь за воинами… Сципиону пришлось даже силой выгнать из Нуманции 2000 проституток, чтобы сохранить какую-то дисциплину. Популярным местом, где женщины легкого поведения зарабатывали себе на жизнь, стала и высшая школа. Как известно, молодежь из разных концов античного мира направлялась на учебу в университеты Кремоны, Медиолана, Карфагена, Родоса, Тарса, Антиохии, Рима, Смирны, Александрии, Коринфа, Афин, Константинополя. В Афинах, помимо граждан Греции, было немало юношей из Малой Азии, Сирии, Понта, Фракии и Рима. В Смирне училась молодежь из Малой Азии, Греции, Финикии, Ассирии, Египта. Полные сил ребята представлялись гетерам лакомым куском.

Скульптура Менандра

Афродита Каллипига. Неаполь

Рождение Афродиты

Гетера в сравнении с проституткой то же, что изысканное фалернское вино в сравнении с пивом… Утолить на какое-то время жажду можно и вторым, но для подлинного пиршества души, ума и сердца, конечно же, нужна просвещенная и умная гетера… Античные народы считали, что приличный человек не может обходиться без их общества, если он хоть чего-то стоит как мужчина. Овидий в начале «Науки любви» решительно высказывается за такую любовь, воспевая любовь к гетерам, на которых не распространялись законы о браке. Законы были таковы, что они признавали чувственность и страсть прежде всего к женщинам-гетерам, хотя порой не возбранялись и чувства к мальчикам. Возможно, этим объясняется такой удивительный факт: древняя эпическая поэзия греков, как и трагедия, не считает нужным воспевать любовь как страсть, как высокое человеческое чувство. Вы не найдете любовных сцен ни у Гомера, ни у Гесиода, ни у Эсхила. Романтический же элемент индивидуальной любви мог найти себе выход исключительно в любви к гетере. Связи Менандра с Глицерой и Перикла с Аспазией стали наиболее известным примером такого рода любовных отношений. Гетера – героиня античного мира.

Поэтому не стоит изумляться, если вы вдруг обнаружите, что отношение греков-мужчин к гетере (и прежде всего именно к возлюбленной, к даме его сердца и тела) было самым что ни на есть теплым и признательным. Например, в эпоху Полибия статуи красивых женщин устанавливались в храмах или в других общественных заведениях, а самые красивые здания Александрии носили имена прославленных флейтисток и гетер. Так статуи любовниц стояли рядом с политиками, героями, выдающимися военачальниками. Их образы, их заботы и думы предстают перед нами со страниц книг Лукиана, Махона Сикионского, Афинея. Известный законодатель Солон на доходы от учрежденных им в Афинах публичных домов (диктериад) построил храм в честь богини Афродиты, и не где-нибудь, а прямо напротив ее величавой статуи.

Ганс Бальдунг Грин. Три грации

Иные придерживаются мнения, что культ Афродиты был не чем иным, как культом проституции. Видимо, все же не зря ее еще называли в народе «Пандемос» – то есть всенародной, «Гетайра» – покровительствующая гетерам, или же «Порне» – то есть высочайшая чувственность, граничащая с пороком. Поскольку храм был окружен лесом, тут и собирались служительницы любви и вообще влюбленные. Подобные же храмы находились в Фивах, в Беотии и в Мегаполисе, в Аркадии. Рассказывая о жизни греков, невольно задумываешься о трансформации, которую за пару тысяч лет претерпел институт проституции в мире. Следы древней профессии в наше время можно увидеть почти на каждом шагу в достославной Москве, Петербурге, в портовых городах, шоу-бизнесе, политике и в науке. Сколько граждан пострадало из-за неестественной (или, быть может, все же естественной?) любви к одалискам и гетерам. Глядя на то, в какие вертепы превратились города благополучной Европы и Америки, Азии и Африки (ныне, к величайшему стыду, и России), особенно ясно понимаешь всю чудовищную суть капитализма как строя, пусть даже он и предстает в демократической маске. Торговля живыми людьми нигде не демонстрирует столько жестокости и дикой злобы, столько ненависти и презрения к человеческому существу, как в этой сфере. Порядки эти должны быть уничтожены, стерты с лица земли как недостойные.

Ведь и проституция существовала не всегда. Надо помнить то, что патриархальная Греция не знала проституции как института общественной жизни. К тому же большая часть простого народа (особенно в деревнях и сельской местности) жила по иным законам, нежели «более цивилизованные» города, особенно столицы, крупные полисы и шумные порты. Поэтому основой и гарантом семейного покоя был строгий надзор за женой, заточенной на своей половине, составлявшей важнейшую часть мужских владений. Родовитые афинянки выходили замуж рано – и девственницами, но не разделяли социального положения мужа. Мужчины женились поздно (обычно не раньше 30 лет). Поэтому от них никто и не требовал особой святости. Но когда жена выражала ему все неудовольствие по поводу его «милых шалостей» на стороне, он, «стыдливо» потупясь, отвечал словами Феогнида: «Нет на земле никого, кто был бы совсем безупречен».

Греки, «породившие» науку и философию, заложившие основы рационального отношения к жизни и природе, конечно же, не могли обойти стороной и систему экономических отношений. Важную роль в жизни социума приобретал фактор наследственности, ну и, разумеется, богатства и семейного достатка. Уже тогда на эти обстоятельства обращали внимание как мужчины, так и женщины (последние – в особенности). Дело в том, что со временем сам греческий брак изменился. Все чаще он становился браком по расчету. Греки любили деньги. Да и кто их не любит?! Материальные соображения выдвигались на первый план. Блох отмечает, что брак становился все чаще «необходимым злом», а вот заключение брака по взаимной склонности, ввиду замкнутой жизни дозамужних девушек, наблюдалось все реже. Правило же составляли денежные браки и подходящие браки по расчету. Последствием такого порядка вещей стала почти полная подчиненность женщины в семье, отстранение ее от всех мужских интересов и, как неизбежное следствие, отстранение и самих мужчин от своих жен. Кроме того, как выразился Антисфен из Афин (450—360 гг. до н.э.): «Красивая жена – общее достояние, некрасивая – наказание мужа». Хотя понятно, не всем же дамам быть писаными красавицами. Большая их часть были обычными, рядовыми, ничем особо замечательным не выделяющимся существами. Поэтому показателен стих византийского поэта и историка Агафия, названный им «Жалобы женщин»:

Легионер на посту

Впрочем, и честные порой «давали слабинку». О такой благонамеренной супруге из Эфеса повествует одна история, которую рассказывает Петроний… Жила-была в Эфесе матрона, отличавшаяся столь великой скромностью, что даже из соседних стран ехали посмотреть на нее. Приезжали и дивились, надо же, какая верная жена! Но вот случилось так, что ее муж умер. Не удовольствовавшись принятым обычаем бить себя в обнаженную грудь и провожать покойника с распущенными волосами, убитая горем женщина последовала за ним в могилу. Когда тело мужа поместили в подземелье, она осталась его там охранять, день и ночь проливая слезы. Горе ее убивало. И тогда вдова решила уморить себя голодом, ибо не видела смысла жизни без мужа. Ни родные, ни близкие, как ни старались, не могли отклонить ее от такого решения. Все плакали, но что они могли сделать. Пять дней и ночей сидела несчастная женщина в гробнице при тусклом свете лампады, рядом с ней ее верная служанка. В городе только и разговоров было что про вдову, которая так сильно любит своего покойного мужа. Все сошлись на том, что раньше никому не пришлось видеть и слышать ничего подобного – такой верной любви! Тут произошло событие, косвенным образом повлиявшее на дальнейшую судьбу женщины. Правитель области повелел распять несколько разбойников неподалеку от места, где был захоронен ее муж.

Возле крестов с разбойниками поставили на стражу солдата. Вечером тот заметил свет среди памятников, услышал стоны несчастной вдовы. Заинтригованный солдат поспешил разузнать, что это там происходит. Он спустился в сей склеп и онемел от испуга, увидев красивую молодую женщину, что, подобно призраку, склонилась над гробом. Расспросив служанку, он понял суть происходящего. Тогда он принес в склеп свой скромный обед и принялся убеждать женщину в том, что будет лучше для нее, если она перестанет так убиваться и немного покушает. Женщина, слушая его увещевания, только еще сильнее причитала, царапала свою грудь, вырывала волосы и осыпала ими мужа-покойника. Но солдат не привык отступать. Он вновь и вновь уговаривал бедняжку вкусить пищи. Он и сам выпил рюмку-другую, и закусил, говоря, что лучшей трапезы у него еще не было (судя по всему, он не принадлежал к породе тех, кого зовут «стойкий оловянный солдатик»). Первой тут не выдержала служанка. Она сама выпила вина, немного поела, сразу же оживилась и стала увещевать уже свою госпожу. «Что пользы в том, если ты умрешь голодной смертью? Что это тебе даст? Не лучше ли насладиться благами жизни, пока она в нас?» Вдова, которая к тому времени так проголодалась, что у нее тряслись от голода ноги и подсасывало во всех местах, наконец склонилась к уговорам и стала есть с превеликим удовольствием.

Поев, отогревшись пищей, вином и душой, вдова стала чуть более благосклонно прислушиваться и к другим увещеваниям солдата. А так как женщина она была очень красивая, солдатик захотел и сам вкусить от ее щедрот. Он принялся атаковать ее стыдливость. Парень-то был очень даже видный, да и словом владел недурственно. Служанка также постаралась вернуть ее к жизни, ибо зачем ей умершая госпожа?! И тут уж та часть тела знатной дамы, что нуждается у женщин в пище телесной, причем еще в большей степени, чем желудок, не вынесла долгого воздержания и также открыла свой прелестный ротик… В итоге они занимались любовью несколько ночей подряд, заперев двери. Солдат ходил только за пищей для всех троих. Видимо, так весело и шумно проводили они время, что не услышал страж, как родственники одного из бандитов сняли с креста тело и захоронили его, что строжайше запрещено законом.