Чтение онлайн

Католицизм – оплот западного сознания, в своей деградации дошел до церковного восстания – реформации, претворившейся в протестантизме, который объявил основанием веры эгоцентрические убеждения личности. Плюрализм в области веры повел к разброду и шатаниям, религиозному изобретательству, а, в конечном счете, к разложению религии и неверию. В лице Канта и Гегеля Западная Европа достигла своего тупика, их «рассудочная» философия напрочь отказалась от цельного умственного самосознания. Отделив внутреннее убеждение человека от нравственных и эстетических значений, она погрузила его в дебри отвлеченного, ни к чему не обязывающего спекулятивного мышления (И. В. Киреевский). И только в лице позднего Шеллинга «испорченный» Запад спохватился и стал искать путей к откровению, к целостному постижению истины, к внутренней гармонии сознания, т. е. по сути дела обратился к новому духовному началу. Однако такое начало можно найти только у народа, который сохранил чистоту христианства и предания. По мнению славянофилов, такой народ есть лишь на Востоке в славянских землях, возглавляемых православной «святой Русью».

Западники, отвергавшие религиозный романтизм, говорили, что нельзя смотреть на европейское как на чужое и враждебное, страшиться в общечеловеческом утратить русское, но следует уважать и ценить скорбный опыт развития Европы, стремиться к тому, чтобы постичь развитие человечества в его единстве, которое дает право на усвоение результатов, добытых трудом и кровью Запада (А. И. Герцен). Славянофилы пытались доказать обратное. Западная цивилизация, твердили они, насквозь прогнившая, основанная на односторонности индивидуального (германского) начала, стимулирующая одни эгоистические побуждения личности, поддерживающая идею примата частного над общественным целым, не в состоянии дать что-либо позитивное. Вот почему русская история вследствие реформ Петра, «прорубивших окно» в Европу, оказалась испорченной. Германское понятие личности стало в непримиримое противоречие с идеей человека как существа, несущего в себе свободу и единство с целым.

На всем протяжении своей истории романо-германский мир вынужден находиться в состоянии раздвоенности. Коллизия двойственности возникла уже в начале западного мира, когда Римская империя была завоевана германскими варварами. Первое внешнее насилие дало толчок развитию его последующих форм в рамках западноевропейской государственности. Разделение, сословная разграниченность, отношения господ и рабов, буржуа и пролетариев, раскол в церкви и т. п.- все это с тех пор стало неизменным спутником западной жизни и определило ее дух, характеризующийся отсутствием внутренней сдерживающей нравственной силы и всеобщим состоянием войны всех против всех. Все, чего в таких условиях смогла добиться западная государственность, – это прийти к общественному договору, т. е. к формально-юридическому принудительному регламентированию общественного быта.

Приговор славянофилов, который они делали явно в пику западникам, гласил: учиться у Запада кое-чему можно, но ни в коем случае нельзя ему подражать, а тем более веровать в него. Западная культура в своих основаниях лишена общечеловеческих начал, России незачем стремиться к Западу, последний же во имя собственного спасения должен принять ее начала.

Славянофильство весь позитивный пафос своей «славянохристианской» философии (термин И. В. Киреевского) сосредоточило на особенностях восточного мира. Один из основополагающих славянофильских тезисов гласил: получив христианскую религию во всей полноте и чистоте, Русь сформировалась под ее определяющим воздействием, тогда как европейские государства возникли в результате завоеваний, а христианство приняли позднее в латинской оболочке.

Таким образом, в отличие от европейских земель Русь – продукт самого христианства, пришедшего на ее земли из Византии без всякого насилия, укоренившегося в них единственно усилиями проповедовавших христианскую веру миссионеров. Древняя Русь оказалась благодатной и нетронутой почвой, попав в которую предание отцов восточной церкви дало истинные всходы, ибо древнерусские земли к моменту принятия христианской религии совершенно не знали античности. Христианская вера православного толка была первой образовывавшей восточных славян силой, что, по мнению славянофилов, обусловило становление славянского быта из чистого христианства и дало русскому просвещению направление «истинно христианской веры».

В представлении славянофилов «истинное» христианство оказалось слитым с православием. Отсюда они делали вывод о том, что чем больше будет православия в русском государстве, тем здоровее будет народ. Русская народность, по их мнению, немыслима без православия, которое своей цельностью и чистотой задает единство и нравственное здоровье сознанию и быту русского народа. Столь неумеренное превознесение культурно-исторической роли православия стало предметом справедливой критики со стороны западников, считавших, что славянофильское учение налагает на мысль новую цепь, влечет новое подчинение совести византийской церкви (А. И. Герцен).

Согласно теории славянофилов, живое воплощение русской народности – русская община, будто бы составляющая базис всей отечественной истории, как в прошлом, так и настоящем. Уже древнейшая история славян знает общину, которая по своему смыслу выступает разумно-человеческим образованием, поднявшимся над естественно-человеческим (родовым) бытом. В этом пункте славянофилы обрушивались на школу С. М. Соловьева, который учил, что родовые отношения были основным фактом древнерусской истории, определившим общественные и политические формы народной жизни. (Родовые связи, по мнению С. М. Соловьева, не допускали существование личности вне рода, поглощавшего собою личность; разложение родовых отношений привело к образованию Киевского государства.)

Наиболее ярый противник родовой теории К. С. Аксаков в статье «О древнем быте у славян вообще и у русских в особенности» [5] утверждал, что славяне к моменту колонизации Восточно-Европейской равнины жили не родами, а общинами, состоявшими из ряда семей. Ко времени колонизации родовая ступень развития ими уже была пройдена. Славянская община появилась как следствие наличия у соседей общих интересов. Испытывая одни и те же стремления, славяне создали самоуправление, взаимную защиту, круговую поруку и т. п. Русская община образовала фундамент древнерусской и последующей истории

восточных славян. Последние признали государственную власть добровольно. Мир и согласие, а не вражда послужили важнейшей предпосылкой древнерусского государства. Поэтому, заключал К. С. Аксаков, соловьевская концепция, согласно которой разрушение родовых отношений вызывало непрерывные усобицы, путавшие родовые связи, что будто бы и обусловило формирование упорядочивающего государственного начала, лишена правды.

Община, по учению славянофилов,- это нравственная модель человечества, организация людей, поднявшихся над своим эгоизмом, во имя целого, проникшихся христианской любовью и общим согласием. В общине личное и общественное сочетаются так, что индивид в ней не подавляется, а только отказывается от своего эгоизма. В противоположность договорным союзам (дружинам) Запада, основанным на рационалистичности, на трезвом расчете, славяно-русская община – союз бытовой, цементируемый нравственностью, совещательностью, любовью и самоотверженностью, что в целом соответствует христианскому идеалу общечеловечности. Поэтому русский народ представляет собой человечество, народное и человеческое в нем совпадают, русский человек – это всечеловек. Вслед за высокой оценкой русского народа славянофилы объявили, что его историческая миссия заключается в том, чтобы дать человечеству высший синтез личного и общественного. Иными словами, европейский Восток должен сменить сгнившую западную цивилизацию, единственное спасение которой в том, чтобы подчиниться православно-христианской философии.

В ответ на столь почетное для национального самолюбия предположение, что Руси как носительнице всемирно-исторического (общинного) начала принадлежит главенствующая роль среди народов мира, западники резонно отвечали: Россия еще слишком молода, ее развитие началось недавно и ее национальные особенности выявить с полной уверенностью пока весьма сложно, а потому суждения о ее важном всемирном предназначении рискованны.

Националистические и романтические настроения славянофильства особенно остро проявились в трактовке характера русской истории. «Христианнейший из народов» русский народ обладает уникальной историей, с которой не может сравниться ни один другой народ, говорили теоретики этой школы. Русская историческая жизнь – полнейшая противоположность исторической жизни западных государств. Находя, что общественное устройство России представляет «небывалую социальную формацию», основанную на православии и общине, славянофилы видели русскую историю избавленной от насилия, рабства и вражды. Они отказывались признать, что в историческом развитии Руси имел место период феодализма со всеми его негативными сторонами, а были лишь мир и согласие, пока не пришла роковая эпоха петровских реформ.

Однако позитивным моментом славянофильского осмысления отечественной истории было то, что славянофилы подняли вопрос о необходимости изучения внутреннего быта народа, внутренней истории Руси, указали на принципиальную важность выработки таких форм общественной организации, которые бы препятствовали атомизации общества, конфронтации с ним индивида, несли в себе предпосылки для их взаимовыгодного сотрудничества. В противоположность западнически ориентированным исследователям отечественного прошлого (К. Д. Кавелину, С. М. Соловьеву, Б. Н. Чичерину), изучавшим главным образом политические, внешние причины образования Киевской Руси и терявшим из виду бытовую историю, они требовали исследовать начала внутренней жизни народа. Их усилиями было привлечено внимание к таким феноменам отечественной истории, как вече, земские соборы, народный эпос, народные движения.