Древняя Русь. Город, замок, село
Шрифт:
Обращение к печатям XIV–XV вв. подтверждает именно такое понимание цитированного тезиса. Наблюдение над всей массой новгородских княжеских булл обнаруживает, что их количество резко сокращается в княжение Василия Дмитриевича (1389–1425 гг.). Буллы Василия Темного и Ивана III чрезвычайно редки. Напротив, с начала XV в. в Новгороде получает массовое распространение так называемая «Новгородская печать» или «Печать Великого Новгорода» (табл. 158, 8), которая прикладывалась от имени Совета господ степенными посадниками и тысяцкими. Взаимосвязь этих двух явлений (деградация княжеской и торжество посадничьей буллы) дает верный ответ о тех изменениях смесного суда князя и посадника, которые становятся для него характерными в последний период существования новгородской независимости.
Мы видим, что вислые печати, изученные в их совокупности, оказались красноречивым источником при установлении важнейших дат в истории государственных преобразований Новгорода. Эта их возможность проиллюстрирована наблюдениями над памятниками княжеской сфрагистики. Однако и другие разряды новгородских печатей дают не менее интересные отправные точки для решения подобных проблем.
Выше неоднократно упоминалось о безраздельном господстве княжеской буллы в XII–XIII ив. Теперь нам предстоит обратить внимание на коренное изменение картины новгородской сфрагистики в XIV–XV вв. В эпоху расцвета новгородской республиканской государственности о господстве княжеской буллы говорить уже не приходится. Рядом с княжеской буллой вырастают обильные разряды печатей других новгородских политических институтов. На место прежде единичных архиепископских булл приходит громадный отдел печатей владычного круга, насчитывающий в общей сложности свыше 250 экз. (табл. 159, 3–6). Вновь образуется обширный отдел печатей новгородских тысяцких и новгородских тиунов, отождествляемых с купеческими старостами (табл. 159, 9, 10). Этот отдел содержит свыше 150 печатей. Уже упоминались печати Совета господ; таких булл зафиксировано около 100. Эти новые явления свидетельствуют о важных переменах в Новгороде. Если прежнее безраздельное господство княжеских булл указывало на существование в Новгороде одного судебного органа — смесного суда князя и посадника, то возникновение разветвленной сфрагистической системы может быть воспринято только как показатель перераспределения юрисдикции между разными государственными институтами развитой республики. Косвенное указание именно на такой смысл сфрагистического разнообразия XIV–XV вв. дают немногочисленные печати новгородских посадников XIV — начала XV в. До преобразования смесного суда князя и посадника в начале XV в. в период, когда конституционный приоритет князя еще не был нарушен, необходимости в массовой посадничьей булле и не могло возникнуть. Действительно, те немногие печати посадников XIV в., которые нам известны, происходят главным образом из архивов, где они сохранились при докончаниях или же при документах международных отношений (Памятники русского права, 1953).
Обращение к главному юридическому памятнику Новгорода — Судной грамоте (Памятники русского права, 1953) позволяет говорить о существовании в Новгороде третьей четверти XV в. трех судов: посадничьего (т. е. смесного суда князя и посадника), тысяцкого (торгового) и владычного. Вопрос о времени создания такого порядка или, иными словами, вопрос о хронологических этапах сложения дошедшего до нас формуляра Новгородской Судной грамоты давно уже обсуждается в исторической литературе. Однако роль сфрагистического источника в решении этой проблемы не могла быть оценена исследователями до тех пор, пока этот источник не был систематизирован. Между тем именно печати дают исключительно интересные материалы.
Прежде всего они позволяют уточнить схему распределения функций между названными в Судной грамоте тремя судебными учреждениями. Уже в Уставе и Рукописании Всеволода сфера деятельности суда тысяцкого ограничена решением «всяких дел торговых, иваньских и гостиных». С судом тысяцкого возможно связать, кроме собственно печатей тысяцких, многочисленные буллы новгородских тиунов, называвшихся в других источниках купеческими старостами и, следовательно, подтвердить именно купеческий характер этого суда. Сложнее вопрос о размежевании юрисдикции между смесным и владычным судами. Однако здесь приходят на помощь буллы владычных наместников, сохранившиеся при подлинных актах. Около 60 актов, не утративших печати именно этого круга, привешены к документам, касающимся движения поземельной собственности. Очевидно, на каком-то этапе своего развития владычный суд, кроме вопросов, связанных с преступлениями против церкви и морали, включил в сферу своего действия многообразные имущественные отношения новгородцев, изъяв их из юрисдикции смесного суда князя и посадника и оставив на долю последнего, по-видимому, только уголовное судопроизводство.
Этапные даты формирования суда тысяцкого и владычного наместника с теми функциями, которые несомненны для XV в., выясняются при обращении к печатям новгородских тиунов и владычных наместников. Тиунские печати в целом образуют сравнительно компактную в хронологическом отношении группу, ранний рубеж существования которой определяется последней третью XIII в. Таким образом, формирование суда тысяцкого возможно отнести к началу второй половины XIII в.
История владычного суда, как она реконструируется по показаниям печатей владычного круга, начинается с организации должности владычного наместника в конце XIII в. Первоначальное перераспределение юрисдикции в пользу владыки и за счет смесного суда не коснулось собственно Новгорода. Оно отдало во власть архиепископа торговые центры на границах Новгородской земли — Ладогу и Новый Торг: древнейшие печати ладожских наместников новгородского владыки датируются временем Климента (1276–1299 гг.), древнейшие буллы новоторжских владычных наместников относятся ко времени Давида (1309–1325 гг.). Лишь во второе архиепископство Моисея (1352–1359 гг.) анонимная владычная печать, которой пользовались новгородские наместники архиепископа, приобретает массовый характер, а именная архиепископская булла практически выходит из употребления. Это преобразование связывается скорее всего с событиями 1352–1354 гг., последовавшими после возвращения Моисея на новгородскую кафедру. В 1352 г. «послаша послы своя архиепископ Моиси в Цесарь-город к цесарю и патриарху, прося от них благословения и исправления о неподобных вещах, приходящих с насилием от митрополита» (НПЛ, 1950). В результате этого посольства в 1354 г. Моисей был особо пожалован присылкой ему от патриарха крещатых риз и благословляющей грамоты с золотой печатью.
Будучи важным источником по истории государственных институтов, вислые печати являются и существенным объектом для изучения художественной жизни средневековья. И дело здесь не только в том, что среди них имеется немало несомненных шедевров мелкой пластики, но и в том, что это две с половиной тысячи художественных предметов, получивших точные даты и отражающих в подробностях эволюцию стиля, индивидуальные приемы мастеров, развитие целых школ мелкой пластики, разницу между ними и взаимное влияние. Поскольку трудно себе представить, чтобы какие-либо художники специализировались исключительно на изготовлении сфрагистических матриц, логичнее полагать, что их изготовляли те же торевты, которые оставили нам великие шедевры своего художественного ремесла, украшающие сейчас экспозиции наших музеев. Поэтому дальнейшее изучение художественного ремесла Древней Руси вряд ли сможет обойтись без опоры на сфрагистические материалы, образовавшие хронологическую и стилистическую шкалу, на которую стало возможным проецировать наблюдения над предметами, казалось бы, далекими от сфрагистики.
Особой темой русской сфрагистики, которая долгое время после смерти Н.И. Лихачева оставалась вне внимания исследователей и только в последние годы начала снова разрабатываться, являются так называемые пломбы дрогичинского типа — маленькие свинцовые печати, оттиснутые, как правило, крайне небрежно. Таких пломб в разных собраниях насчитывается сейчас несколько тысяч. Какая-то часть этих пломб вызвана к жизни специфическими особенностями русского денежного обращения в безмонетный период, на что указывает введенное в научный оборот сравнительно недавно сообщение аль-Гарнати. Однако постоянные находки таких пломб с безусловно актовыми печатями на городище под Новгородом, т. е. в комплексе материалов княжеского архива, говорит о том, что значительные разряды пломб дрогичинского типа употреблялись и для скрепления актов. Только специальное изучение этих памятников на основе полного их выявления и общей систематизации поможет определить их место среди других сфрагистических материалов Древней Руси.
Иллюстрации
Таблица 155. Печати X — начала XII в.
1 — Святослав Игоревич, Киев, до 972 г.; 2 — Изяславль Ярославич, Новгород, 1052–1054 гг.; 3 — Святослав Ярославич, Киев, 1073–1076 гг.; 4 — Вячеслав Ярославич, Смоленск, 1054–1057 гг.; 5 — Владимир Мономах, Переяславль, 1073–1076 гг.; 6 — Олег Святославич, Тмутаракань, до 1094 г.; 7 — митрополит Георгий, Киев, около 1078–1113 гг.; 8 — Ратибор; 9 — протопроедр Евстафий, Новгород, около 1088–1094 гг.; 10 — Святополк Изяславич, Киев, 1093–1113 гг.
Таблица 156. Княжеские посадничьи и владычные печати Новгорода начала XII–XIII вв.
1 — князь Мстислав Владимирович, 1096–1113 гг.; 2 — он же, 1113–1117 гг.; 3 — посадник Петрила Микульчич, 1131–1134 гг.; 4 — посадник Мирослав Гюрятинич, 1126–1128 гг., 1135–1136 гг.; 5 — князь Всеволод Мстиславич, 1117–1136 гг.; 6 — князь Ростислав Мстиславич, 1154, 1157–1158 гг.; 7 — князь Святослав Мстиславич, 1175 г.; 8 — князь Святослав Всеволодович, 1200–1205, 1208–1210 гг.; 9 — князь Мстислав Удалой, 1210–1215, 1216–1218 гг.; 10 — епископ Нифонт, 1136–1156 гг.
Таблица 157. Новгородские печати XIII в.
1 — князь Ярослав Всеволодович, 1215–1216, 1223–1224, 1226–1229, 1230–1236 гг.; 2 — Александр Невский, 1236–1240, 1241–1263 гг.; 3 — Ярослав Ярославич, 1264–1271 гг.; 4 — Дмитрий Александрович, 1276–1281, 1283–1294 гг.; 5 — архиепископ Далмат, 1251–1273 гг.; 6 — архиепископ Климент, 1276–1299 гг.; 7 — княжеский тиун Фома, конец XIII в.; 8 — печать владычного наместника, конец XIII в.; 9 — посадник Степан Твердиславич, 1230–1243 гг.; 10 — тысяцкий Кондрат, до 1268 г.
Таблица 158. Печати Новгорода XV в.
1 — новгородский наместник Василия Темного, 1125–1462 гг.; 2 — новгородский великокняжеский тиун Василий; 3 — архиепископ Иона, 1459–1470 гг.; 4 — анонимная печать владычного наместника; 5 — двинского владычного наместника Ермолы Алексеевича; 6 — посадник Иван Лукинич, 1438–1471 гг.; 7 — тысяцкий Иван Александрович; 8 — печать Великого Новгорода; 9 — печать Людина конца; 10 — Кириллова монастыря.