Чтение онлайн

В первой половине X в. торговля с Востоком достигла апогея. Экономика Саманидов в значительной мере базировалась на контактах с Восточной, Северной и Центральной Европой. Расцвет волжской навигации подтверждается осведомленностью арабских авторов о Поволжье и связанных с ним народах. Главными информаторами географов выступали купцы. Происходит значительный отлив дирхемов в северном на правлении. Вместе с монетным потоком поступали изделия саманидских торевтов.

Развитие восточной торговли в первой половине X в. побуждалось потребностями раннефеодальных европейских государств в монетном металле. Контакты с арабским миром стимулировались, с одной стороны, всесторонним развитием средневековой мусульманской цивилизации, с другой — ростом экономического и политического могущества Древнерусского государства. Возросшие запросы славянской феодализирующейся знати, ее стремление к внешнему блеску, обычай князей щедро одаривать дружинников дорогим оружием и украшениями повышали спрос на предметы роскоши: монетное серебро, пиршественную утварь, чеканные накладки от поясов и конской сбруи, ожерелья, подвески и серьги, изукрашенные зернью и сканью, шелка, пряности и благовония Востока. Шелковые ткани, ценность которых в глазах средневекового общества была необыкновенно высока, поступали на русский рынок в таком количестве, что отсюда вывозились в Польшу, Чехию, Германию, Францию. Ареал дирхема охватывает всю территорию восточных славян (табл. 161). Насыщенность восточноевропейского обращения куфической монетой вызвала ее усиленный транзит на Запад, главным образом в Швецию (через Ладогу или по Западной Двине).

Большая часть кладов дирхемов и художественного импорта тяготеет к бассейнам судоходных рек — главным путям сообщения того времени. Вдоль рек и озер, на перекрестках водных и сухопутных коммуникаций располагались поселения раннегородского и сельского типа, где происходил обмен (табл. 161). Отсюда связь кладов с районами концентрации населения, причем их скопления наблюдаем в ключевых пунктах с широким размахом внешней торговли, и старейших городах — центрах феодализации (Ладога, Новгород, Киев, Любеч, Сарское городище под Ростовом, Владимир на Клязьме). С раннегородскими центрами связано большинство находок восточных изделий из металла, поливной керамики, средиземноморских стеклянных бус (табл. 162, 164).

Клады сосредоточены и в тех перевалочных пунктах, где местное и пришлое население извлекало доход из перевозки грузов проезжих купцов. Оно обслуживало пути по мелким порожистым речкам, предоставляло инвентарь для передвижения ладей посуху в районах волоков. Контроль над волоками осуществляли дружинные гарнизоны. Семь монетно-вещевых кладов X в. обнаружено в Гнездове — межплеменном торгово-ремесленном и военном поселении, которое контролировало движение судов по Двине на запад — к Балтийскому морю, на север — к Ладоге и на юг по Днепру — к Киеву (Авдусин К.А., Пушкина Т.А., 1982). Здесь могли собираться международные сезонные торжища под наблюдением представителей княжеской администрации, обогащавшейся за счет купцов. Судя по семи кладам с дирхемами, ключевыми торговыми факториями на средней Оке являлись селища в Борках (Переяславль Рязанский), удобные для стоянки судов и выгрузки товаров, а также многоэтничное Тимеревское селище на Верхней Волге под Ярославлем (два клада аббасидских дирхемов, зарытых в IX в.). В ярославских курганах восточные связи отражены находками дирхемов, шелковых тканей, бус из стекла, сердолика и горного хрусталя. В кургане Тимеревского могильника обнаружена сердоликовая печатка с арабской надписью «благодать от Аллаха». В протогородских торгово-ремесленных поселениях — колониях воинов, купцов и ремесленников — обитало пришлое текучее население, тесно связанное с интересами внешней торговли. Приходившие со всех концов чуждые друг другу люди, порывавшие кровнородственные и общинные связи, явились предшественниками средневековых горожан. Полиэтничность поселений вела к разложению местных родо-племенных традиций.

Ввиду огромных расстояний и дорожных опасностей преобладала не прямая торговля с Востоком, а поэтапная. Купеческие караваны совершали путешествия в пределах ограниченных отрезков пути от одного местного торга к другому. Поэтапный обмен вел к более частым путешествиям на отдельных участках, чем при далеких экспедициях. Тем самым волжская артерия приобретала большую «пропускную способность». Основными посредниками в торговле с Восточной Европой выступали города южного Прикаспия и Хазарский каганат со столицей в Итиле в устье Волги, где купцы-русы соседствовали с хорезмийскими, аланскими и персидскими. Основная торговля шла через Волжскую Булгарию, огромный рынок по продаже мехов на среднем участке волжской магистрали. Арабоязычные географы, пользуясь информацией купцов, сообщают о прибытии в Булгар караванов мусульманских купеческих судов, о продолжительности плавания между ним и Итилем, о десятине, взимаемой булгарским ханом с привозных товаров. Принятие ислама Булгарским царством и установление прямых дипломатических отношений с Багдадом способствовали расцвету волжско-каспийской навигации. Другой, степной путь в Булгарию шел из Хорезма через пустынное плато Устюрт и восточнее Волги. По этому маршруту в страну волжских булгар проследовало багдадское посольство халифа Муктадира (922 г.). Путевые записки секретаря посольства Ибн-Фадлана являются важнейшим историческим документом. В Волжской Булгарии по образцу саманидских начали чеканить собственные монеты. Находки хорезмийских чаш, хорезмийские надписи на византийских и согдийских сосудах подтверждают существенное значение Хорезма в связях с Уралом (Даркевич В.П., 1976).

Дальше Булгара — «в страну мрака» арабские купцы предпочитали не ездить. Все же, несмотря на риск, выходцы из Средней Азии, Персии и Ирака подчас достигали Балтийского моря, Праги и Венгерской равнины, хотя хорошо знали, что путь сквозь области славян нелегок. По словам географа Ибн-Русте (вторая половина IX — начало X в.), этот путь проходил «по степям, по землям бездорожным, через ручьи и дремучие леса». Трудности дальних дорог не останавливали и русов, которые с берегов Каспия привозили товары на верблюдах в Багдад. Здесь они встречали соотечественников — переводчиков и военных наемников, служивших и гвардии халифа. С транзитной торговлей купеческих дружин связаны необычайно большие клады дирхемов. На территории Руси известно не менее четырех кладов дирхемов с количеством свыше 10 000 экз. и не менее девяти от 1000 до 10 000 экз. Находки кладов-гигантов размещены на главных коммуникациях от Булгара к Балтике (Муром, Полоцк, Великие Луки, устье Волхова). Очевидно, они принадлежали богатым торговцам, которые готовились к обмену в большом масштабе. При нападениях на торговые караваны сокровища оказывались зарытыми в промежутке пути. Несколько монетных кладов — капиталов иноземных купцов обнаружено в среднеазиатских бронзовых кувшинах.

Судя по топографии дирхемов, их везли из Волжской Булгарии вверх по Волге и ее притокам. От Булгара был проложен путь в Киев, откуда, как утверждали арабские авторы, в области ислама вывозили меха и ценные мечи. Через причерноморские степи и Крым добирались из Киева до Закавказья. Путь на Готланд, Аландские острова, в материковую Швецию и Данию проходил через Ладогу, Ладожское озеро, Неву и Финский залив. По Западной Двине плыли в землю «варягов» (табл. 161).

Как известно, Ирак, тесно связанный с Ираном, Закавказьем и Средней Азией, вступал в непосредственные контакты с Восточной Европой (путешествие Ибн-Фадлана). Из Ирака происходят бронзовое блюдо, найденное в Торопце, кадильница для мечети из Иестрикланда в Швеции, стеклянный кубок из Бирки. В Бувейхидское государство входил Фарс — вероятная родина некоторых сасанидских и постсасанидских блюд, обнаруженных на Урале. С берегов Персидского залива через Южный Ирак поступали на Кавказ, в Хорезм и Восточную Европу раковины каури. В каспийском мореплавании доминировали Табаристан и Джурджан, откуда художественный импорт поступал в Юго-Восточную Европу. Из Хорасана и Мавераннахра ввозили на Урал многие произведения торевтики, сасанидские и византийские сосуды с согдийскими надписями, среднеазиатские наборные пояса. К саманидской торговле имеют отношение сосуды из восточных областей Средней Азии, в частности Семиречья (Даркевич В.П., 1976).

«Серебряный кризис» с начала 60-х годов X в., когда ввоз дирхема в Европу резко сократился, еще не означал упадка связей с Востоком. Уменьшение серебряных запасов в Средней Азии к концу X в. с одновременным увеличением в ее областях внутреннего спроса на средства обмена сказались на специфике внешней торговли. Правда, под воздействием таких событий, как падение Саманидского государства под ударами Газневидов и разгром Святославом Хазарского каганата, произошло ее временное сокращение, но волжский товарообмен продолжался. В XI в. получили широкое распространение ближневосточные золотостеклянные и серебростеклянные бусы, среднеазиатские бусы из сердолика, горного хрусталя и аметиста (табл. 164), по-прежнему импортировали добывавшиеся в Аравийском море раковины каури, в Новгород ввозили северо-кавказский самшит.

Новый подъем волжской торговли со Средней Азией относится ко второй половине XII — первой трети XIII в. Из 35 художественных изделий из металла XI — первой половины XIII в. 24 исполнены после середины XII в. На рубеже XII–XIII вв. усиленно ввозят иранскую (Рей) и среднеазиатскую поливную посуду (табл. 163, 3). Через Булгар поступали среднеазиатские шелковые ткани из некрученой пряжи («занданечи»), обнаруженные во Владимиро-Суздальской, Рязанской и Новгородской землях. Их вырабатывали в селении Зандана под Бухарой (Фехнер М.В., 1971).

Развитие волжских контактов связано с усилением державы хорезмшахов, с расцветом городской жизни и ремесла в Средней Азии и Иране. Становится массовым и серийным выпуск художественных изделий (бронзовая утварь, ткани, поливная посуда). Излишки продукции поступают на внутренние и внешние рынки. Мусульманские купцы совершают далекие поездки по Восточной Европе (Абу Хамид ал-Гарнати).

Если связи Волжской Булгарии, Владимиро-Суздальской Руси и Новгорода со Средней Азией по-прежнему реализовывались по Волге, то арабские государства Восточного Средиземноморья сносились с Южной Русью через Причерноморье и Днепр. Это направление приобрело особое значение с конца XI в., когда после завоевания Иерусалима латинянами и образования Иерусалимского королевства усилилось паломническое движение русских через Константинополь в Палестину. Паломники нередко выполняли функции мелких розничных торговцев. Вместе с крестовыми походами оживилась торговля по Черному морю, которую контролировали венецианцы. Посредниками в связях Руси с Ближним Востоком выступили Судак, Херсон, Тмутаракань, а на северном побережье Малой Азии — Трапезунтская империя и Синоп (табл. 164).

В XI–XIII вв. при сохранении прежних связей с Мазандараном, Хорасаном и Хорезмом важными поставщиками импорта стали некоторые области Закавказья и Восточного Средиземноморья (табл. 163, 6, 7). Серебряные и бронзовые изделия Армении, Киликии и Малой Азии (конец XII–XIII в.) найдены в Херсонесе, Приазовье, Сахновке, Киеве, Прикамье (табл. 162). Их появление было обусловлено расцветом черноморской торговли через сельджукскую Малую Азию с начала XIII в. и интенсивным развитием городов Армении, связанных с Трапезунтом (Даркевич В.П., 1976). Активное участие в торговле принимали армяне, колонии которых появились в Крыму, Киеве, Волжской Булгарии. В Прикамье малоазийские вещи могли доставлять через армянскую колонию в Булгаре. О тесных контактах переселенцев со своей родиной говорят находки тканей, аналогичных анийским, в погребениях на территории колонии. Тем же путем на Приполярный Урал попала армянская сабля с именем мастера Хачатура. Богатое армянское купечество Киликии сносилось с коренной Арменией и арабскими странами, Западной Европой и Причерноморьем (комплекс киликийских вещей из Бердянска). Важное место в ближневосточном импорте XII–XIII вв. занимала стеклянная посуда Египта и Сирии (Ракка, Алеппо) (Гуревич Ф.Д., Джанполадян Р.М., Малевская М.В., 1968) (табл. 163, 1, 2). Не исключено александрийское или сирийское происхождение стеклянных бус с металлической прокладкой. Вместе со стеклянной посудой на Русь ввозили иранский и среднеазиатский фаянс (Новогрудок, Туров, Новгород, Старая Рязань и др.). Среди предметов импорта, обнаруженных в жилых комплексах при раскопках на городище Старая Рязань, большой интерес представляет группа иранской художественной керамики, которая датируется от начала XII в. вплоть до монгольского завоевания Ирана (1220 г.). Это фрагменты чаш, тарелок, кувшинов или бутылей, выполненных из высококачественной высококремнеземистой фарфоровидной массы («кашин») и украшенных надглазурной росписью люстром или цветными эмалями («минаи»), цветными поливами или подглазурной росписью. Большая часть обломков принадлежит сосудам с росписью люстром и обнаруживает стилистические аналогии с керамикой школы Рея. Сравнительный художественный анализ, выполненный Т.X. Стародуб, выявил общность иранской поливной посуды из Старой Рязани с находками в Азербайджане, Северном Хорасане и Хорезме. Вновь открытые материалы свидетельствуют об интенсивных торговых связях столицы Рязанского княжества с городскими центрами Ирана и Средней Азии во второй половине XII — первой четверти XIII в.

Из горных выработок Бадахшана в Северном Афганистане в Хорасан, Ирак и дальше на запад вывозили лазурит. Из пределов Византийской империи лазуритовые нательные крестики попадали на Русь (находки в Москве, Старой Рязани). Лазуритовые антропоморфные подвески-амулеты часто встречаются в половецких курганах. С территорий, завоеванных крестоносцами, происходит серебряное блюдо, найденное в Ржищеве под Киевом (табл. 163, 7).

Ближневосточная утварь из металла и сиро-египетское стекло поступали в Тмутаракань и Крым по нескольким направлениям. Обычный морской путь паломников в Святую Землю вел через Константинополь, Эгейское море (вдоль побережья Малой Азии), Родос, Кипр и Яффу на Иерусалим (маршрут игумена Даниила). После захвата Константинополя латинянами (1204 г.) в черноморской торговле выдвинулись Трапезунт и Синоп, куда вели дороги через Малоазийский полуостров.