Чтение онлайн

34

И древние, и современные историки обращали внимание на то, что спартанцы любили оракулы, вероятно, больше, чем граждане любого другого греческого государства, и придавали им огромное, подчас даже решающее значение в политических спорах. Ведь даже свою собственную конституцию спартанцы приписывали Дельфийскому Аполлону (Plut. Lyc. 6, 1). Среди всех как общегреческих, так и местных святилищ для Спарты на протяжении многих веков самым главным и почитаемым оставался оракул Аполлона в Дельфах. В глазах спартанцев Дельфийский Аполлон прочно ассоциировался с их царями.

35

Дельфийские жрецы не раз оказывали спартанской элите подобные сомнительные услуги, идя при этом даже на прямой подлог и обман. Так, Геродот рассказывает историю о дарах Креза в Дельфы, которые выдавались за спартанские с помощью перебитой посвятительной надписи (I, 51).

36

Правда, открыто Геродот о подкупе не говорит. Он употребляет глагол более общего значения, который в данном контексте означает «оказывать воздействие», «влиять». Конечно, Клеомен скорее всего «повлиял» на Пифию с помощью денег, но буквально это из текста Геродота не следует. В научной литературе версия о подкупе Пифии является основной.

37

Известная самостоятельность Клеомена и стремление проводить внешнюю политику помимо институтов своей родины отчасти объясняются той поддержкой, которую оказывали ему многочисленные друзья и ксены вне Спарты. Кроме Исагора в Афинах и Кобона в Дельфах, у Клеомена, по-видимому, были ксенические отношения с Меандрием, тираном Самоса. Так, во всяком случае, свидетельствует Плутарх (Мог. 224 а). Умение Клеомена налаживать связи с влиятельными иностранцами, бесспорно, укрепляло его позиции и внутри страны.

38

Так, например, царь Агис II в 400 г. лично прибыл в Дельфы и пожертвовал Дельфийскому Аполлону десятую часть добычи, похищенной у элейцев (Xen. Hell. III, 3, 1). А наследовавший ему Агесилай, ведущий войну против персидского царя в Малой Азии, в течение двух лет пожертвовал дельфийскому святилищу огромную сумму — более ста талантов (Xen. Hell. IV, 3, 21; Ages, h 34).

39

Кулишова О. В. Спартанский царь Клеомен и Дельфы. С. 75.

40

Это попытался доказать Миша Мейер (Meier?. Kleomenes I, Damaratos und das spartanische Ephorat // Gottinger Forum fur Altertumswissenschaft. 1999. No. 2. S. 89–108). Статья, к сожалению, построена на слишком вольном толковании источника.

41

Jeffery L. Н. Archaic Greece. The City-States с. 700–500 ВС. New York, 1978. P. 126.

42

Существует версия, у которой немало сторонников, согласно которой поход на Аргос имел место в 520 г. и им руководили оба царя. Основанием для такого вывода является утверждение Павсания, что спартано-аргосская война и битва при Сепии состоялись сразу же после вступления Клеомена на престол, то есть около 520–519 гг. (Paus. III, 4, 1). Защитники ранней датировки, как правило, с доверием относятся к рассказу Павсания о защите Аргоса женщинами и рабами во главе с поэтессой Телесиллой (Paus. II, 20, 8–10), а в той части оракула, данного аргосцам, где говорится, что «в битве жена одолеет когда-либо мужа» (Her. VI, 77), усматривают намек на подвиг Телесиллы. Но рассказ Павсания об осаде спартанцами Аргоса противоречит более раннему и уже потому более надежному свидетельству Геродота о том, что никакой осады вообще не было. Ведь Клеомена привлекли к суду именно за то, что он даже не попытался захватить Аргос, полностью лишенный в тот момент своих защитников. Что касается самого сюжета — защиты Аргоса женщинами и рабами, — то это скорее всего обычный пример проявления мифологического сознания, когда реальная военно-политическая катастрофа замещается своим нереальным, но зато успешным дублетом — картиной мира, в котором все наоборот. Пример подобного замещения представлен в рассказе Павсания о взятии в плен лаконскими женщинами мессенского главнокомандующего Аристомена. Характерно, что, как и в случае с Аргосом, у Павсания эта историческая легенда стоит в связи с неудачным для спартанцев сражением в ходе Второй Мессенской войны (Paus. IV, 17, 1). Мы присоединяемся к тем исследователям (а их большинство), которые относят аргосский поход Клеомена и битву при Сепии к 495–494 гг. на основании двойного оракула, приводимого Геродотом и связывающего хронологически два события — захват персами Милета и разгром аргосцев (Her. VI, 18–19; 77) (Huxley G. L. Early Sparta. P. 84; CartledgeP. Sparta and Lakonia… P. 149; Clauss?. Sparta. Eine Einfuhrung in seine Geschichte und Zivilisation. S. 32; Osborne R. Greece in the Making, 1200–479 BC. London; New York, 1996. P. 334 if.). Как нам кажется, сообщения поздних авторов все же не могут перечеркнуть вполне ясного свидетельства Геродота.

43

Предзнаменования часто служили правовым моментом для того, чтобы отсрочить день битвы или начало осады (Her. IX, 36; 61–62; Xen. Hell. III, 1, 17–19). Но в истории Спарты есть примеры, когда даже после землетрясений, которые считались у греков одними из самых страшных предзнаменований, спартанские полководцы не отказывались от дальнейших военных действий. Так, в 388/387 г. царь Агесиполид продолжил свой поход в Арголиду, несмотря на произошедшее во время пути землетрясение (Xen. Hell. IV, 7, 2–5).

44

Кроме аргументов, лежащих в области религии, весомыми могли быть и соображения политического плана. Несмотря на то что в результате битвы при Сепии аргосская знать понесла огромные потери и в городе, видимо, начались серьезные волнения негражданского населения (рабов и периеков) (Her. VI, 79; 83), Спарта этим не воспользовалась. Она предпочла сохранить пусть ослабленный, но все еще очень опасный для своих соседей Аргос. Точно так же почти век спустя Спарта не даст согласия на полное уничтожение Афин.

45

Некоторые современные ученые, например Роберт Паркер, уверены, что в случае с Аргосом факт подкупа имел место (ParkerR. Spartan Religion. P. 156).

46

Уже во времена Геродота о спартанцах шла нехорошая слава как о народе, особенно жадном до денег. Геродот рассказывает несколько историй, демонстрирующих сребролюбие спартанцев. Часть из них относится к VI в. Согласно одной такой истории, спартанец Главк, слывший «самым честным среди тогдашних лакедемонян», не смог удержаться и присвоил себе деньги, оставленные ему на сохранение неким милетским богачом. Только вмешательство Дельф подвигло его вернуть деньги наследникам (Her. VI, 86). Геродот также рассказывает, что в 524 г. все спартанское командование, возглавившее экспедицию на Самос, было подкуплено самосским тираном Поликратом, и именно поэтому поход оказался безрезультатным. Геродот даже приводит курьезную деталь: Поликрат расплатился со спартанцами фальшивыми золотыми монетами, специально отчеканенными по такому случаю (III, 44–46; 56). В V в. взяточничество в среде спартанского высшего сословия стало восприниматься как вполне рядовое явление. Характерен в этом отношении анекдот, передаваемый Феофрастом, согласно которому «ежегодно Перикл отправлял из Афин в Спарту сумму в десять талантов. Эти деньги, — поясняет Феофраст, — он распределял между всеми должностными лицами (Спарты. — Л. П.) и таким образом отвращал опасность войны…» (Theophrast, ар. Plut. Per. 23).

47

ТакД. Макдоуэлл полагает, что по крайней мере в двух случаях, когда речь шла о царской власти, судебное разбирательство проходило в апелле (MacDonell D.M. Spartan Law. Р. 134 f.). Именно так, по его мнению, можно понять слова Геродота и Ксенофонта: «Спартиаты решили вопросить оракул в Дельфах» (Her. VI, 66, 1) — в случае с Демаратом, и «город выбрал царем Агесилая» — в случае с Агесилаем (Xen. Hell. III, 3, 4). Мы полагаем, что за этими общими формулировками вовсе не обязательно скрывается спартанская апелла. Дело в том, что в большинстве случаев, когда речь идет о функционировании спартанского государственного аппарата, древние авторы не называют орган, который санкционировал ту или иную акцию, а просто говорят, что «спартанцы решили или сделали» то-то и то-то. В Спарте скорее всего полностью отсутствовало общественное судопроизводство, а процесс принятия решений не носил публичного характера и был скрыт не только от иностранцев, но и от собственных граждан.

48

Геродот с полной уверенностью говорит о том, что в 476 г. Леотихид, получив от фессалийских Алевадов большую взятку, прекратил всякие военные действия в Фессалии и вернулся домой. Геродот даже сообщает подробности этой нехорошей истории. По его словам, «Леотихида застали на месте преступления: он сидел в своем собственном стане на мешке, полном золота», который только что получил от врагов своей родины (VI, 72). В Спарте Леотихид был привлечен к суду и приговорен к смертной казни. Однако власти не спешили приводить приговор в исполнение и дали ему возможность бежать в Тегею. Дом Леотихида по приговору суда разрушили (Paus. III, 7, 9).

49

Для Спарты союз с аркадскими городами был ключевым моментом в образовании Пелопоннесской лиги. Однако спартанцы никогда не были полностью уверены в благонадежности аркадян. В Спарте всегда помнили, что аркадяне были союзниками мессенцев во время Первой и Второй Мессенских войн, они также охотно принимали у себя мессенских изгнанников. В любой момент в случае восстания илотов спартанцы могли ждать от аркадян вооруженной помощи повстанцам.

50