Древо Тьмы
Шрифт:
У меня в голове вдруг возникают два слова, окрашенные мрачными красками: «Чёрная Ведьма!»
Когда я оглядываюсь на лес, на огромные ели и сосны, шею жжёт и покалывает. Исполинские деревья вздымаются высоко, у них особые, толстые иглы и шершавые стволы, а на ветвях покачиваются, будто маятники, огромные шишки. Я помню, как внутренним взором видела эти деревья, когда делала с дядей Эдвином скрипки. Древесина этих хвойных пород лучше других переносит звук. Из них получаются самые лучшие музыкальные инструменты.
Однако теперь мои счастливые воспоминания быстро улетучиваются под враждебными волнами, исходящими от деревьев. Сосны и ели бросают мне в спину обвинения, будто порывы сильного ветра, и пытаются уцепиться за мои магические линии, перепутать их, связать.
Ничего, скоро мы выберемся из леса, и деревья не смогут дотянуться до меня своей магией.
— Что там происходит, расскажете? — обращается Лукас к Чи Нам.
— Наши войска уничтожили большинство членов Совета магов, взорвав твоё поместье, — сообщает Чи Нам. И, помедлив, добавляет: — Кажется, твоя семья погибла.
Лукас отворачивается, и я чувствую, как по его линиям силы пробегает рябь. У меня что-то сжимается в груди от сочувствия. Как жаль, что у него не было любящей семьи! Взглянув на Чи Нам, он что-то быстро произносит на языке ной, и чародейка отвечает ему тем же, похоже, выражая соболезнования.
— Они захватили здание Совета магов? — спрашивает Лукас на всеобщем языке.
Чи Нам кивает.
— Да, и все архивы тоже. Заняли и Валгард, и верпасийские военные базы, прежде чем заявилась гарднерийская гвардия. А теперь Фогель мобилизует войска к востоку от Верпасийского ущелья, готовится к вторжению и броску через пустыню. — Чи Нам сурово смотрит на Лукаса. — Он объявил войну землям Ной и отправил всем совершеннолетним гарднерийцам приказы немедленно встать в строй. Ну и ввёл военное положение в Гарднерии, заодно приняв единоличное руководство государством.
— Это было неизбежно, — цинично комментирует Лукас.
— Никто и не пытался предложить сформировать новый Совет магов, — отмечает Чи Нам со зловещими нотками в голосе. — И гарднерийцы, между прочим, никак не выразили свой протест. Короче, началась война. Сегодня вечером Фогель устраивает в Валгарде грандиозное сборище. Рунические ястребы отправлены на все военные базы и во все лагеря.
— Вторжение в Восточные земли начнётся очень скоро, — говорит Лукас. — Фогель не станет ждать.
— Ну, слишком быстро ему шагать не удастся, — резко парирует Чи Нам, из-за особого выговора её слова звучат колюче. — На пути его армии лежит пустыня, её надо преодолеть. И даже с полками драконов пробиться сквозь песчаные бури не так-то просто. — Сжав губы, чародейка качает головой. — Но кое в чём ты прав. Фогель обязательно обрушится на наши земли. И мы обязаны встретить его должным образом и с превосходящими силами.
Обернувшись, Чи Нам многозначительно мне подмигивает, и я старательно выдерживаю её взгляд.
У меня до сих пор не укладывается в голове, что чародейка её уровня и опыта сейчас здесь, со мной. Охраняет меня от собственных военных, а ведь могла бы сражаться с обескровленными силами ву трин против армии Фогеля и чёрных драконов.
Получается, Чи Нам считает, что стратегически ей важнее сохранить меня для грядущих битв, чем поддержать магией войска Западных земель.
У меня перехватывает дыхание от осознания того, кем я представляюсь чародейке, — она видит во мне поистине смертоносное оружие.
Наверное, во мне воплотилась вся сила Эртии, всё оружие, которое способны держать в руках военные и маги.
— Как дела у Кам Вин и Ни Вин? — спрашиваю я. — С ними всё в порядке? А как Чим Диек? — добавляю я, вспоминая чародеек, которые спасли мою жизнь в пустыне, выступив против своих соплеменниц. Что с ними стало?
Валаска поворачивается ко мне, отвечая на упоминание своей дорогой Ни Вин напряжённым взглядом.
— Нилон в порядке, — говорит Валаска, отбросив всякие шутки. — Она вернулась в земли Ной вместе с Камитрой. Чимлон с ними.
Валаска называет чародеек их длинными именами, как говорят только о подругах. К коротким первым половинкам имён Ни Вин, Кам Вин и Чим Диек она добавляет дружеские окончания. А значит, Валаска в приятельских отношениях со всеми тремя.
— Их не наказали за то, что они мне помогли? — встревоженно уточняю я.
Валаска качает головой.
— Они же просто выполняли приказ Чи Нам. — Кивнув на Чи Нам, она продолжает: — А вот Чи Нам хотят арестовать, даже ордер выдали, — сообщает она. — Вот только осталось её поймать.
На лукавую усмешку Валаски Чи Нам отвечает суровым взглядом.
— Полагаю, что мы нашли оружие, которым убили ликанов, — говорю я, и все поворачиваются ко мне, напряжённо ожидая ответа.
Чи Нам горестно поджимает тёмные губы.
— Это Тёмный Жезл, который сейчас в руках Фогеля. Мы тоже об этом знаем. Похоже, Маркус Фогель вызвал к жизни нечто, чему не место в нашем мире. Этих тёмных сил не бывало на Эртии с самых Эльфийских войн.
— Он посылает мне видения древа Тьмы, — сообщаю я Чи Нам. — И ещё я вижу мёртвый лес. В нём есть сила демонов.
Я кратко рассказываю Валаске и Чи Нам о руне, которую начертила на мне Сейдж магией смарагдальфаров, и о том, как пульсирует и жжётся эта руна, стоит Фогелю оказаться поблизости.
— Скорее всего, это Воор, — мрачно заявляет Чи Нам.
— Что такое Воор? — недоумённо хмурюсь я.
— Носитель силы, противоположной Жезлу Света, нашему Жи-Лин, — пронзительно глядя на меня отвечает Валаска.
Да, Жи-Лин — так на языке ной называют мой Белый Жезл, или Жезл Легенды. Это священный зуб богини Во, богини в обличье дракона. И этот Жезл откроет свою руническую силу только избраннику богини, которого в легендах называют Вион.
То есть на языке Валаски и Чи Нам я и есть Вион, носитель Жи-Лин.
Странно, что я никогда не слышала о Жезле Воор.
— Жи-Лин по-прежнему у тебя? — спрашивает Валаска с некоторой тревогой в голосе.
— За голенищем.
Валаска с облегчением вздыхает и обменивается коротким взглядом с Чи Нам.
— Понимаете… мой Жезл… он потерял всякую силу, — признаюсь я. — Мне даже кажется, что он прячется от Жезла, который использует Фогель.
— Воор очень силён, — кивает Чи Нам. — Однако не теряй веры в Жи-Лин, тойа. Возможно, его сила сейчас в его вере в тебя.