Чтение онлайн

Приподняв синюю прядь за остроконечным ухом, Валаска поворачивается ко мне боком.

Вот они, тонкие, едва заметные линии концентрических кругов. Руна кой-лон почти скрыта за другими рунами и татуировками.

Валаска усмехается.

— К тому же я наполовину уриска, а наполовину ву трин. Я говорю на языке ной и двух диалектах урискала безо всяких рун.

Что за удивительные способности у моих друзей к языкам и магии!

— Скажите, а мою руну кой-лон видно со стороны? — вдруг, встревожившись, уточняю я.

Чи Нам качает головой.

— Нет, она скрылась под заклятием личины. Ничего не видно.

Чи Нам убирает камень с использованной руной кой-лон в глубокий карман и достаёт другой, очертаниями напоминающий звезду и отмеченный на концах яркими рунами, а в центре звезды вращается ещё одна руна, как живая.

— Стой спокойно, — приказывает Чи Нам и кладёт свободную руку мне на затылок. — Может, будет немножко больно.

И чародейка буквально бьёт меня камнем-звездой по лбу.

Я отшатываюсь, прогибаюсь назад, и охаю от боли. По телу действительно пробегает болезненная дрожь, как разряд мощной энергии. Пробив щит Лукаса и пройдясь по всем моим линиям силы, волна останавливается у моей кожи где-то внутри. Я морщусь и вскрикиваю, когда от моего вдруг впыхнувшего синим тела во все стороны устремляются яркие лучи.

— Тебя будут искать и Фогель, и ву трин, — поясняет Чи Нам, отводя от моего лба камень и придерживая меня за плечо. — Я укрепила магический щит, над которым вы двое так упорно поработали. — Она устремляет на Лукаса одобрительный взгляд и кивает ему: — Отличная работа, ученик!

Уголки губ Лукаса приподнимаются в благодарной улыбке. Подойдя ближе, он кладёт ладонь мне на спину у пояса, и отголоски его огненной мощи пробегают по моему телу приятной рябью.

— Лукас, я очень изменилась? — спрашиваю я на всеобщем языке, с неохотой ожидая ответа.

Я бы предпочла, чтобы Лукас узнал меня любую.

— Черты лица у тебя почти не поменялись, — с загадочной улыбкой сообщает он, — вот разве что уши… Ты прекрасна в любом обличье, Эллорен. Тебе всё к лицу.

Моя земная магия тянется к Лукасу, и его невидимые линии силы отвечают, сплетаясь с моими, обнимая, лаская. Склонив голову набок, Лукас безмолвно смеётся, и в его глазах вспыхивает страсть.

Я опускаю взгляд на руки.

Моя правая рука.

Она серая, как мрачное осеннее небо.

Переступив с ноги на ногу, я радуюсь свободе после тесных юбок и платьев, которые всю жизнь носила в Гарднерии.

— Нам с магом Грей нужно пройтись, проверить окрестности, — громко сообщает Чи Нам, опираясь на рунический посох и многозначительно глядя на Лукаса.

— Вы принимаете меня под своё командование? — с видимым удовольствием весело интересуется у чародейки Лукас.

— Вот именно, — улыбается Чи Нам, увлекая его за собой. — Идём, юный маг. Нам надо расправить паутину, сотканную из твоей и моей магии. Проверим, не выслеживает ли кто Эллорен этой прекрасной ночью.

Чи Нам говорит совершенно спокойно, однако взглядами уходящие обмениваются очень тревожными.

— Держись поближе к Валаске, — просит Лукас, поглаживая на прощание мою руку.

Он явно заботится обо мне, и я согласно киваю.

— Будь осторожен, — говорю я ему на прощание, стискивая последний раз его огненные линии в невидимых объятиях.

— Обязательно, — уверяет меня Лукас, осторожно высвобождаясь из моих линий силы.

Пройдя всего несколько шагов, Чи Нам и маг Грей пропадают из виду в сгустившейся тьме.

Шестой месяц

Каледонский лес, Гарднерия

Мы с Валаской пристально смотрим друг на друга, залитые сапфировым светом волшебного портала. Тишину нарушает лишь стрёкот кузнечиков. В прохладном воздухе вспыхивают огоньки неугомонных светлячков.

— Такие дела, — вздыхает Валаска, прислонившись к исполинскому валуну. Держится она спокойно, но при этом сверлит меня тяжёлым взглядом. — Ты, значит, у нас Чёрная Ведьма.

Не отводя глаз, я киваю.

— И как, чувствуешь неудержимое желание меня убить? — интересуюсь я в ответ.

Валаска фыркает от смеха, однако глаза её остаются серьёзными.

— Нет.

— Потому что у меня есть вот это? — Я вынимаю из голенища Белый Жезл, разматываю лоскут ткани, в который он завёрнут, и показываю волшебную палочку Валаске.

От белого кончика исходит едва заметное сияние, как будто в палочке заключён невиданный источник света. Словно кто-то спрятал в Белом Жезле звезду.

«Какой он красивый и таинственный! И совершенно лишённый сил и бесполезный в наши дни», — горько мысленно заключаю я.

Бессильный по сравнению с Тёмным Жезлом Фогеля.

Валаска благоговейно изучает Белый Жезл и хмуро качает головой.

— Я знаю, что ты не встанешь на сторону гарднерийцев, Эллорен.

— То есть ты веришь Жезлу, но в пророчество не веришь? — безрадостно уточняю я.

Валаска резко вздыхает и смотрит мне в глаза.

— Мне кажется, пророчество пришло от деревьев. — Бросив взгляд на тёмное облако деревьев вдали, она поворачивается ко мне. — А судя по твоим рассказам, деревья тебя не слишком жалуют.

— Это ещё слабо сказано.

— Эллорен, пророки читают будущее по… Всё, что они используют, приходит от деревьев. Ваши священники раскладывают палочки со священными символами. Жрецы в земле Ной гадают по листьям гингко. В Ишкартане бросают деревянные плашки. Можно перечислять бесконечно. — Выпрямившись, Валаска шагает ко мне. — Общее у всех пророков одно — они читают по дереву. А дерево приходит из леса. Значит, деревья понимают твою силу и страшатся тебя. Они помнят, что творила твоя бабка, и знают, что делают сейчас гарднерийцы, уничтожая леса и пустоши. — Усмехнувшись и кивнув себе, будто придя к какому-то решению, Валаска продолжает: — Я думаю, что все варианты пророчества основаны на крупицах правды, но в то же время разные жрецы толкуют эти крупицы в свою пользу.

— Ты хочешь сказать… — Я медленно подбираю слова. — Ты хочешь сказать, что все пророчества… полны предрассудков против меня?

— Именно это я и хочу сказать.

Я бессмысленно хлопаю глазами, пытаясь разобраться в последствиях такой возможности. То есть разные версии одного и того же неправильного пророчества буквально подняты на щит всеми религиями и на востоке, и на западе?

— И что же нам теперь делать? — потерянно спрашиваю я. — Если и Восточные, и Западные земли, и дикие пустоши — все против меня?