Чтение онлайн

На улице - лишь вышагнул за двери чайной - едва не повезло. Какой-то голоухий, долговязый хмырь, глаза навыкате - видать, с утра наупотреблялся коктейлей натощак и плыл сейчас за добавкой, - пнул мимоходом у крыльца мирную собачку. Юрий с готовностью, почти с радостью сжал кулаки, напрягся... Но собачка оказалась заслуживающим уважения двортерьером и тут же от обиды озверела. Хмырь, визжа, с собачкой на ноге, влетел в чайную... Юрий оказался третьим лишним. Уж как не повезет...

Тоска ломила грудь, как литр пива - мочевой пузырь.

Остановился у табачного киоска, коих на территории части чуть не по одному на каждые сто метров, купил курева. Мусоля остатки рублевых бумажонок с разменянного бакса, поймал себя на подсчете: а сколько же, интересно, сигарет там, на родине доллара, он мог на него, один, приобрести? Вряд ли даже пачку самых дешевых. Юрий курил неплохие - "Винстон". На боку пачки надпись: "Изготовлено под контролем..." Дальше название фирмы по-иностранному, и в конце "USA". Выходит: здесь лучше сигареты те же покупать и гнать туда. А получается... Нелепо все, и лучше не забивать этим башку, не парить понапрасну (ответа не найти) слабые мозги-извилины.

Может, благодаря тем вечерним спевкам-записям, переиначиваниям ретро-песенок в альтернативную какофонию у Юрия появилась привычка бормотать под нос разные более или менее, с более или менее, но мелодией строчки. Даже не всегда вдаваясь в то, что там, во рту, булькало.

"...та-та-ра-ра, ру-ру-ру-ру... на работу работодателей, угнетем угнетателей... ра-ра-ра-ра... покараем карателей, холеру лицемеру..."

Неспешным шагом, машинально, занятый рифмами-ритмами, Юрий вышел (ворота по случаю выходного были настежь) в город. Еще окраина и все же город... Через десяток шагов очнулся, но возвращаться не стал, наоборот пошел быстрее.

С тех пор как вернули иномарку в гараж и отец о чем-то поговорил с начальством части, замял проступок сына, они не виделись. И здесь, у этого пятиэтажного, облицованного потемневшим от времени мрамором здания, где ныне размещался Опорный пункт цивилизации и где пять дней в неделю сидел отец, он ни разу до сего дня не бывал. Но знал по слухам, по полуправдивым шуткам, что к нему, зданию, всем прочим, кроме членов Комитета и их обслуги, подход не рекомендуется. Метров за сто до мраморной стены асфальт площади Победы был размечен демократично нежирной прерывистой линией. Конечно, в принципе любой мог переступить - свобода выбора. Но в этом случае по выбору противной стороны - охраны в стеклянных будочках - могла свобода выйти боком... Да, свобода, однако ведь не до такой же степени: черту кому ни попадя переступать.

– Батьку шукаешь, э?

Знакомый вроде. Юрий пригляделся. Водила?.. Нет, телохранитель - был тогда с отцом, когда гнали "Ауди" обратно, законному ее владельцу. В тот вечер Юрий мало что видел и соображал, оторванный опять от Ленки-елки, от дома, полувымерзшего поля, но говорок этот усек... Хм, как "человек с ружьем" из былинных баек, с особым говорком; не доверяют, что ли, по-прежнему своим?.. Свои - в альтернативу, а латыши, хохлы, эстонцы - в контрактники... Правда, к своим, в альтернативу, - и мирные, про совесть вспоминающие "чурки"...

– Гуляю, - неприязненно, с желанием тут же отвязаться и уйти ответил

Юрий.
– Хочу, гуляю, где хочу.

– А я те шо?.. Я вить про то, шо батька ж дома.

– Угу...
– Юрий, повернувши было прочь, остановился.
– Как вас там... Мыкола? Мыкола... м-м... Вот ты послушай... дай свою версию. Вот здесь у нас торгуют за гроши иностранным... Сигареты, кассеты для магнитофона... В общем, тем, что

там - за доллары. Короче, в общем, дороже много, чем у нас. Какой же смысл?

Телохранитель в раздумье собрал на лбу морщины, но тут же посветлел, расправился.

– Та вить шукают же тут: лес, бензин, металл...

– Так что... обмен? Мы олухи, выходит?

– Ну ни зовсим обмен... А олухи... хе-хе!.. Ты, шо ж, тохо не бачив? И круглое лицо охранника стало сочувствующе смеющимся.

"Вот этому бы вмазать! Пока здесь - за чертой. Здесь еще моя земля. Трэсь разочек - да и ходу".

Юрий резко повернулся. Прочь, прочь... Пошагал, так и не вынув из карманов кулаки. Чесались. Била дрожь, зуб на зуб не попадал ни в такт шагам, ни в унисон мелодии... чего-то там:

...а-та-та, та-та-та... чужая Гренада...

...а-та-та, та-та-та... и запах огня...

Каждый, как давно стало видно и понятно Юрию - и кому дозволено, и кому

нет, - крутится-вертится-выживает поодиночке. Навскидку вроде и группами существуют, общее дело делая, а присмотрись - поодиночке, когда нагло, когда откровенно отпихивая и топча ближнего.

В целом ничего хитромудрого в этом наблюдении для Юрия не открывалось, но вот человека хитромудрого найти тянуло, хотя задача оказывалась не из легких. Отец, конечно, из таких, из их породы, только он ведь отец, и на него поэтому в полной мере рассчитывать не стоит. А кроме него... Впрочем, еще одного такого Юрий знал и считал старшим товарищем, почти что другом, который с чистой душой (хотя бы, может, по отношению к нему лишь одному) поможет, поддержит. Даст совет, как не заплесневеть, не одуреть здесь Юрию окончательно. В этой альтернативке бесконечной...

Сквозь деревеньку их, насколько он себя помнил, то есть "испокон", раз в день ходил туда-сюда мусоровоз. Нелепость, конечно, - городской мусоровоз на внутрирайонной трассе, но ведь "испокон", и к нему привыкли, не замечали... Юрий узнал однажды, что если подрядиться водить такой мусоровоз, то будешь и сыт и прочее, - Иван Иваныч, к которому сейчас торопился, сам когда-то предлагал устроить по этой части. Не было тогда достаточной причины рисковать - тот мусоровоз, понятно, не просто с мусором ходил. Да и загружать работой свой единственный выходной... Но

вот - подперло, и выходной давно стал большей мукой, чем вся неделя...

– Может, тебе удобней просто снять девочку?
– спросил Иван Иваныч, когда Юрий, выдохшись, все объяснив, как смог, умолк.
– Не на ночь, а надолго. С деньгами помогу.

– Нет. Мне не это надо... не только это.

– Парень, ты просто сам не понимаешь, что тебе надо. А твое дело...

– Я свою хочу. А этой... ну, брезговать буду.

– Вот даже как?!

Друг глянул на Юрия с каким-то новым интересом, как-то совсем по-новому.

– Иван Иваныч, вот я торчу, пашу четыре с лишним года, как папа Карло, и ничего почти что не имею...

– Понятно.
– Друг усмехнулся.
– Твои проблемы и обиды предельно просты... Хочешь, прямо сейчас поедем? Пробный рейс.

– Вы это всерьез?

– А что? Люди мне нужны...
– И, помолчав, поднял указательный палец, добавил веско: - Свои люди нужны!

Он первым поднялся, прихрамывая слегка, почти незаметно, пошел на улицу. Юрий, конечно же, за ним.

Иван Иваныч начальствовал над автопарком мусоровозов, начальствовал, кажется, всегда - кажется, с детства был здесь, крутился меж машин. Но Юрий знал, что он долго был офицером, дослужился чуть не до полковника, носил во внутреннем кармане легкую, точно из олова, награду - Герой Кавказа. Оттуда, с Кавказа, привез и хромотцу...