Чтение онлайн

Юрий отстранял таких обычно не в наглую, но и не скрывая к ним презрения, а чаще обходил; он никогда не подносил, не подавал, не из принципа, а так - из-за брезгливости. Такие они были грязные и мелкие, как вши, которых хочется если не придавить ногтем, то уж подальше от себя отбросить. Наполеончики былых времен.

Одного такого наполеончика он все же выделял. Тот был когда-то частым гостем у них дома, начальником каким-то там отца, действительным лауреатом и кавалером всего того, что теперь перечислял нетвердым, вечно пьяным голосом. Он жил в шикарном (чудом не потерянном, не пропитом) краснокирпичном двухэтажном замке у реки, на том же берегу, что и новый помещик-Ганнибал.

В ту памятную встречу памятного дня памятной весны наполеончик взахлеб, не по-мужски (по-стариковски) рыдал у стойки. Размазывая сопли рукавом парадного в далеком прошлом, засаленного теперь костюма. Пытался что-то бессвязно рассказать, не поминая даже в этот раз регалий, заслуг и атрибутов, - старался только о своей беде.

Получалось: замок описала у него инспекция, но, более того, там в качестве залога "в счет погашения долга" Ганнибалу осталась внучка.

Таньку, внучку этого жучка-наполеончика, Юрий не просто знал, они были ровесники, последний год встречались в городе, балдели в клубах. И не за ради

секса - просто для души. Душевная девчонка, с ней было легко, по-человечески, без дураков.

Мысль: "Этот сучара, этот Ганнибал Танюху там сейчас жеварит!" - была невыносима.

Торчавший тут же, у стойки, Иван Иваныч воспринял сообщенье круто. Замок решили взять на абордаж и курочку отбить...

На выпивку, на женщину, как и на то, чтобы три раза в день для поддержанья брюха пожевать, цены всегда вздымались, как горные хребты - один хребет выше другого. Юрий с выпивкой общался запросто, был не то чтобы запанибрата с ней - он просто это дело мало замечал. Нет башлей - нет выпивки, есть - так можно расслабиться маленько. Насчет пожрать довольствовался малым и тем, что есть... Но женщина, которую возможно было запросто купить, как полстакана... Заманчиво, конечно, ново для него. Но тут же, будто на самом деле чувствовал, откуда-то несло гнильем. И не от женщины, а с непонятной, далекой стороны...

Он выгреб из кармана деньги, какие были. И кладовщица их молча приняла, неявно, на глазок, пересчитала. Долго смотрела на него. Смотрела как-то, как оскорбленная. Потом спросила дрожащим, готовым сорваться на визг голосом:

– Что же ты морочил голову? Что... а?..

– Здесь лимона полтора. На хлеб там, крупу, может, какую.

– И вот за это, да?
– Она слегка тряхнула ладонью, будто собираясь сбросить пачку свернутых рублей с тремя, пятью нулями.
– Я думала, ты путний парень... богатенький.

Она немного помолчала - выжидала явно. (Припрятал доллары! А доллары их было всего два - имелись и на самом деле, лежали в потайном карманчике.)

– Понимаешь... Сегодня я еще не ела...

– А комплексный обед?

– А сыну тогда что?..

– Ух, фу-ты ну-ты!
– Юрий выдохнул протяжно все, что скопилось в легких, весь этот отработанный, без кислорода воздух; выдохнул и почувствовал себя как будто всплывшим из глубины глубин и объяснил: - Я это, слышь, я просто так...
– И то ли (сам не понял) пристыдил, то ли поинтересовался: - Ты че, действительно сдурела: за рубль продаваться-то?

(А булка хлеба и кило крупы в какие-то там времена - если преданиям

верить - рубля даже не стоили.)

4

В этом кабаке Юрий был более-менее известен. Здесь он под аккомпанемент ребят-альтернативщиков время от времени, когда сочинялось нечто складное, пристойное, исполнял с эстрады свои "ретро-римейки". За концерты не платили, но позволяли ужинать без шика, хотя достойно. А цены были в кабаке - десяток ужинов без шика равнялись году работы на конвейере; за ужин с девочкой можно было выложить и состояние. Машину вместо праздничного ужина запросто купить. Завсегдатаи - из самых самые, что ни на есть. Но по одежке, по лицу если судить - можно с наполеончиками спутать. Разве что чуть помоложе и не столь крикливы... А красавцу менту или гаишнику, к примеру - а уж кто, как не они, имеют каждодневный, без задержек и налогов, стабильнейший доход, - чтобы сидеть здесь по вечерам... Ну, это надо было только тем и заниматься, что гаишнику шерстить-шерстить и еще много раз вдоль и поперек шерстить дороги. Или менту стоять у рынка, хватая от перетекающего туда-сюда-обратно капитала жирные куски.

Непосредственно к торговле, насколько знал Юрий, Иван Иваныч отношения не имел. Его команда занималась вывозом мусора за пределы города незавидная вроде работенка; но шеф блаженствовал здесь, в кабаке, за столиком чуть ли не каждый божий вечер. Даже не за столиком - столом.

Короче, люди в кабаке бывали в основном странные, Юрию непонятные совсем. Однако отдыхали весело, легко.

Раз-два, туфли надень-ка.

Как тебе не стыдно спать?

Коньяку осталось на глоток - маленько,

Не пора ли, милый, во-ро-вать?

Придумал такое Юрий давно и, казалось, забыл, но, когда попал сюда впервые, невольно весь вечер наборматывал эти четыре строчки. Очень уж подходили к обстановочке, к персонажам.

Теперь же он здесь сидел на равных с остальными благодаря Иван Иванычу, что после той памятной поездки к Ленке стал больше чем благодетель - чуть не второй отец. И вот, подзахмелев от коньяка, нежной музыки, женщин, каких на улице не встретишь, Юрий сделал ему комплимент, наивный, неуклюжий, но на тот момент искренний, какой-то по-детски восторженный:

– А вы бы, Иван Иваныч, и президентом быть могли. Народ бы за таким, как вы, пошел.

– Народ...
– Друг-благодетель усмехнулся.
– Народ-то бы пошел, да кто ж его пустит, парень? Народ только пусти - он и президента, и сам себя растопчет.

Юрий пожал плечами, а Иван Иваныч, приняв еще фужер "Армянского", разговорился. По языку и стилю угадывалось, что он где-то - помимо армии и своей мусоровозни - пополнил образование.

– В становлении полезной мафии мы отстали, скажем, от Италии почти на век. Уточню - примерно лет на семьдесят. Мафия - благо, а не преступный мир, как в этом пытаются всех убедить.

– Благо?

– Прежде всего это порядок и ощущение того, что ты есть человек.

– Хм, - теперь уже Юрий усмехнулся, - человек... Я видел фильм про Аль Капоне - так там они друг друга хлопали, как мух.

– Вот потому и хлопали. Люди хлопали людей, а мухи лишь по дерьму способны ползать, опарышей плодить. К тому же Аль Капоне - каменный век. Теперь-то, посмотри, как у них стало насчет этого - совсем, как все другое, цивилизованно. Без "Томпсонов" и утюгов на животе...
– Иван Иваныч наполнил свой фужер по новой, затем, секунду, кажется, посомневавшись, налил и Юрию.
– А нам с тобой, парнишка, еще шагать и шагать к такой цивилизации.

– По трупам, - само собой вылетело у Юрия добавленье к тосту.

Иван Иваныч, сделав вид, что не расслышал (а может, и действительно не слышал), залпом, как спирт, бросил коньяк в себя. Тоже будто после спирта, шумно отдыхнулся, лизнул дольку лимона, с веселинкой, бодро спросил:

– Ну как, идешь ко мне?

Юрий не понял:

– А?..
– Наверно, благодаря такому разговору, про мафию и Аль Капоне, ему представилось, что друг зовет в команду-банду (или как там у них - в семью) и, согласись он - тут же выдаст пистолет и фотографию того, кого надо убрать с дороги.