Друг моего детства
Шрифт:
— Нет… Без…
— Ладно… — не уходит. Стоит и смотрит.
— Ну ты чего?
— Любуюсь тобой… Ты же шикарная у меня…
— У тебя, Хорольский? Точно у тебя? — смеюсь, глядя на его озабоченную мордочку. — Я шучу… Иди ко мне…
— Я тебя тогда вообще не отпущу… Вставай лучше, Софа…
— Не-а…
— Софаааа, — ворчит и падает ко мне… Ну а там мы снова начинаем целоваться… Притянувшись друг к другу как разнополюсные неодимовые магниты… Я не хочу его отпускать.
А он весь кипит при этом. Держит меня за талию… Скользит по ней ладонями… Доходит до задницы. Смачно сжимает, шипит, хрипит мне в шею. Кусает мои губы… Снова меня подначинает, и только тогда мы кое-как отрываемся друг от друга, потому что вот сейчас момент срыва… Оба это понимаем.
— Всё… Всё… — выдыхает он, и я тоже.
— Угу… Собираюсь… Блин… — слезаю с него и подхватывая вещи с пола, быстро привожу себя в порядок.
Пьём кофе, кушаем бутеры… Смотрим друг на друга и улыбаемся как два придурка. Слишком много во всём этом интима. Ещё больше, чем в постели…
А после этого мы с Сережей едем забирать мою машину…
И когда он оплачивает мне ремонт, а я вижу чек… У меня на лоб лезут глаза.
— Сколько?! Что за обдираловка такая?!
— Т-ш-ш-ш… Соф, люди работают… Это так и стоит… Зато… Вуаля, — показывает мне мою идеально новенькую машину. Царапины как не было, но… Сумма-то просто ужасная…
— Ты что банк ограбил?
— Не… У меня просто родаки кайфовые… Ты же знаешь…
— Твой папа тебя избаловал… Мне просто так без спроса не дают пользоваться счётом…
— Ну ещё бы… Ты же девчонка. Кроме того, София Красильникова…
— Это ещё что значит?! — смеюсь возмущенно.
— Что ты можешь купить автомат и застрелить меня… Наверное, поэтому тебе и не позволяют…
— Ха-ха… Очень смешно, — фыркаю и снова смотрю на машину, а потом на него… Закинув руки ему на плечи, победоносно улыбаюсь. — Мой герой… Спасибо…
— Не за что… Тем более, я виноват…
— Ладно, засчитано… Планируешь стать лучшим кандидатом, да?
— Нет. Единственным…
— О… Ну да… — улыбаюсь, а он целует меня в щеку, после чего открывает для меня дверь моей машины. Я регулирую боковое зеркало, смеясь, а потом…
Вижу в нём отражение своего отца, заходящего в гаражный бокс, и машинально вжимаю голову в плечи, дожидаясь своего смертного часа…
Глава 23
Сергей Хорольский
Я по её виду понимаю, что что-то не так, а уж когда старший Красильников оказывается передо мной и вовсе зависаю на месте. Вообще, блин, не ожидал такого исхода ситуации… а он видел, как мы целовались? Если бы да, у меня бы давно была пуля во лбу, наверное?
— Эммм… Серёга? — удивлённо спрашивает, глядя на меня вопрошающим взглядом.
— Здравствуйте, — протягиваю ему руку, и он её жмёт. А потом смотрит на свою дочь.
— Ну, привет…
— Пап… Привет…
— Вы чего это… Помирились, что ли?
— Ну… Общаемся, — отвечает она, проглатывая ком, а он с таким недоверием на нас поглядывает, что я сейчас от стыда, сука, сгорю… Буквально несколько часов назад я вылизывал его дочку, а она сосала мой хуй… Помирились ли? Да ну бросьте… Разве мы можем?
— А что ты тут делаешь? — спрашивает она у него, и он хмыкает.
— Так я звонил тебе сто раз, а ты не брала… Решил сам съездить до этой мастерской…
— А это «Авторим», да? — переспрашивает у меня Софа, и я киваю.
— Ну да…
— Блин, ясно, — растерянно отвечает, а потом выходит из машины, неловко пододвигаясь поближе к своему папе… — Поедем уже, да? Серёжа, спасибо, что помог…
Чувствую себя ебланом, конечно… Касаясь её руки своей, чувствую, как она невидимо убирает её и смотрит на меня невинным умоляющим взглядом, чтобы не палил контору раньше времени. А мне бы, если честно, хотелось.
Сказать, что да… Мы вместе. И да, я хочу… Спалить тут всё к ебене Фене…
Но её батя такой батя…
Продолжает испепелять меня жестоким чисто «папским» взглядом.
— Как родители?
— Нормально всё…
— М-м-м… А когда виделись в последний раз?
Спрашивает так, словно мой отец что-то ему, блин, уже успел рассказать. Ну нет же… Батя бы так не сделал.
— В выходные…
— Понятно… Привет передавай… — говорит неспеша, а потом осматривает машину.
— Передам, конечно… — делаю шаг в сторону, дав ему больше место, а София на меня уже даже не смотрит. Стоит как статуя. Я бы по одному только этому поведению понял, что что-то явно не так…
— Ну, поехали тогда, Софа. Прощайся со своим ДРУГОМ, — особенно выделяет это слово, и я смотрю в голубые глаза своей абсолютно потерянной подруги.
— Соф…
— Серёж, — незаметно мотает головой. — Спасибо… Что помог. Пока…
— Пока, — отрезаю, направившись к своей тачке. Чувствую, что всё внутри горит и пульсирует. Но если сдам её, будет ещё, блядь, хуже… Знаю ведь. А всё равно бы прямо сейчас признался…
Сажусь в тачку, глядя на то, как они всё ещё разговаривают, поглядывая на меня по очереди, и уезжаю.
Не хочу, чтобы у неё были проблемы…
И даже ехать обратно не хочу, если честно… Потому что там без неё… Потому что я всё время буду вспоминать её кружевные труселя и вкус её влажной охрененно нежной плоти на своём языке. Я даже сейчас еду и у меня член стоит. Вот хули мне делать, а? Если я с ума по ней схожу…
Хорошо, что признался всё-таки… Я уже не мог молчать. И выжидать уже не мог. Сейчас как-то легче стало…
Домой приезжаю весь напряженный… Подхожу к зеркалу и тут… Вижу в отражении совсем не то, что сейчас… Слышу стоны… Наши с ней пропитанные похотью голоса и выхожу, нахер, обратно отсюда, спускаясь вниз на парковку.
— Ма, привет… Чё делаете? — спрашиваю, залезая обратно в тачку.
— Варя показывает мне отрывок из Ромео и Джульетты…
— Да? А кто за Ромео?
— Она за троих тут играет, — смеётся мама. — Что-то случилось?
— К вам хочу приехать… Дома скучно…
— Конечно приезжай, что за дела такие… Давай…
— Будешь моим Ромео! — кричит сестра со смехом, и я угораю.
— Буду, конечно…
Про себя думаю, что я тот ещё… Ромео, блядь… Но семью увидеть мне сейчас очень сильно надо…