Чтение онлайн

По утрам вставать из теплой постели не хотелось. Но она знала, что мальчики ждут ее. Ждут каждый день. Поэтому разлеживаться под толстым, тяжелым одеялом было недосуг.

Старуха, покряхтывая, вставала, разжигала печку-буржуйку, убирала постель, из-за зимних холодов устроенную на просторной кухне, и ставила греться чайник.

Из всех комнат добротного двухэтажного дома она пользовалась лишь двумя: кухней и небольшой комнатой, примыкавшей к ней, куда она перенесла кровать, тумбочку для лекарств и шкаф. Это была «летняя» спальня. Летом в ней было прохладно: под окнами росло древнее тутовое дерево, закрывающее своей кроной обжигающее солнце. А на зиму спальня закрывалась, как и все другие комнаты. Обогревать их было нечем да и незачем.

Заварив себе отвар шиповника, старуха села пить чай с подогретым хлебом и овечьим сыром.

Потом надела старую шубу и вышла из дому. Если снега было много, сосед по утрам, почистив свой двор, расчищал и ей дорожку до калитки. Но пока снега выпало мало. Земля была скована морозом и слегка присыпана колючей, холодной сахарной пудрой.

Старуха взяла метлу, ведро с водой, тряпки, свечи и направилась к старой церквушке. В деревне построили новую, добротную, где проводил службы приезжающий из ближайшего города священник. А в этой, маленькой и скромной, обычно никого не было. В советское время сюда ходили только старухи – такие, как она сейчас. А потом возвели новую, но старухи уже поумирали, и сюда забредали лишь редкие туристы да окрестные ребятишки.

Открыв амбарный замок на двери, старуха вошла, сняла шубу и начала разговор:

– Доброе утро, Гевор-джан! Как вы там? Что отец, бабушка? Как Варо? А я не очень… Кости болят от этого холодного воздуха! Хоть бы снег выпал!

Она вынесла половики и побрызгала пол метлой из ведра с водой. Встряхнула половики, вернулась и стала подметать пол.

– Всю ночь ветер воет: у-у-у, у-у-у… Спать не дает! Заклеила все окна, но все равно пробирается. Аж в кости, в кости! Думаю, может, пока на ночь разжигать печку? Авось снег выпадет, и теплее станет. А с другой стороны, боюсь, вдруг дров не хватит – в феврале ночи холодные, промозглые…

Собрав мусор в пакет, старуха вернулась за половиками, аккуратно расстелила их между входом и скромным алтарем. Взяла тряпку и вытерла две деревянные скамьи (которые сама же и заказала пару лет назад у соседа-столяра), пересыпала песок и зажгла свечи. Повернулась к ажурному кресту на алтаре и перекрестилась.

– Может, ты меня до февраля приберешь, Господи? Нет, соседи у меня хорошие, одолжат дров, если нужно. Но зачем людей тревожить? И потом… там мои мальчики – что мне тут делать? Живу вхолостую, только воздух перевожу.

Старуха опять перекрестилась.

– Прости меня, Господи! Раз оставил меня, значит, так и надо, я потерплю.

Присела на лавку, накинула на плечи шубу.

– Варо-джан, а ты как, родной? Как же я по тебе скучаю! Помнишь, когда тебя в армию провожали, ты мне сказал, что вернешься и на Каринэ женишься? Когда тебя… Когда ты не вернулся, Каринэ сначала убивалась сильно. А потом поехала в город учиться и там встретила сирийца, вышла за него замуж. Не хотела тебе говорить. Но ты и сам знаешь, наверно… А потом и у них война началась. И теперь они вернулись. Этот ее муж, сириец, хорошим парнем оказался. Не лучше тебя, конечно, но добрый, работящий. За всё берется, только бы семью прокормить. Там, говорят, у него свои магазины были, жил – не тужил. А сейчас… эх, на любую работу соглашается. И живут у тещи, все вместе. А сын у них младший – до чего хороший мальчик! Смотрю на него и думаю: был бы сейчас твой сын, а мне отрада… Прости, сынок, я каждый день одно и то же тебе рассказываю. Пойду я, сегодня на почту надо, за пенсией.

Старуха тяжело встала и стала надевать шубу. Дверь за ее спиной скрипнула, и в церковь вошел мальчик лет десяти.

Старуха прищурилась, чтобы рассмотреть его лицо:

– Ты кто такой?

– Я Варо…

– Варо?

– Да.

– Ты сын Каринэ, что ли?

– Да. Вы знаете мою маму?

– Знаю… конечно, знаю. Она мне как дочь.

Старуха подошла к мальчику:

– Пошли, Варо-джан. Пошли, сынок, холодно здесь, простынешь… Ты читать любишь?

– Люблю.

– Ты знаешь, сколько книг у меня осталось от моего сына? А электрогитара какая! Пошли, сынок, я тебе гату [6] испеку.

Старуха собрала свои вещи, прикрыла дверь и пошла вперед.

– Пошли, мне еще вечером надо вернуться, дверь запереть на ночь.

Борис Михайлович Губерман (литературный псевдоним – Георгий Витязь) родился 23 апреля 1945 года в городе Баку (Азербайджан).

Литературной деятельностью занялся после окончания школы. Творческий возраст на сегодня превышает 50 лет. Из великих был знаком с Евгением Александровичем Евтушенко, встреча с которым и определила всю дальнейшую творческую судьбу писателя.

За время проживания в Израиле выпущено уже 13 книг в различных издательствах: «ЭЛЬБРОН» (Израиль), LAMBERT (Латвия – Германия) и «Серебряная роза» (Москва). Готовится к печати поэтическая книга «Порыв» в издательстве STELLA Международной гильдии писателей (Германия). Кроме того, стихотворения публиковались и в периодической печати. Знаковой стала публикация в журнале LiteratuS – «Литературное слово» (Финляндия).

Участник 33-й Московской международной книжной выставки-ярмарки, где был представлен книгой стихотворений «Потерянное сердце», выпущенной издательством Ridero (Екатеринбург, Россия). Наряду с этим знаковым явлением в творчестве Бориса Михайловича стал перевод книги «Наедине с социализмом, или В двух шагах от…» на английский язык. В русской и английской версиях в издательстве LAMBERT также вышла книга «Концепция: общественно-экономические формации и сопутствующие им рынки».

Нынешний статус – поэт, писатель, публицист, изобретатель. Автор перспективной и не имеющей аналога экономической модели – метод «МЕЧТА & РЕАЛЬНОСТЬ».