Чтение онлайн

Конечно, человек человеку рознь. Но, думается, возможности есть у любого. Природа вложила в каждого все необходимое, чтобы постоять за себя с достоинством.

Как именно – вопрос особый. Решать его приходится различно. Зависит и от обиды, и от характера обиженного, и от характера обидчика: полезно знать – на что и как тот впечатляется. Один почувствует стыд и от язвительного слова, другой болезненней воспримет холодное презрение.

Был случай – восьмиклассники Игорь и Марьяша нашли на улице пятирублевку. Вернее, нашла и подняла Марьяша, но ей и в голову не пришло жадничать. «Чур наше! – воскликнула девочка. – Возьми Игорек, только дома ничего не говорим. Подумаем до воскресенья – что купим». Но думать много не пришлось. Игорь сам, ни слова не говоря, взял и купил себе футбольный мяч за три с полтиной, а на остальное – сборную модель самолета. «Еще раз найдем – разделимся»,– объяснил мальчик Марьяше. Девочка была потрясена. Игорь ей нравился, казался рыцарем. Он покупал ей дважды мороженое, так хорошо рассказывал о книгах.

Она не стала жаловаться, не стала объясняться. Лишь положила ему на парту 38 копеек, стоимость двух мороженых, и равнодушно сказала:

– Тебе деньги нужнее, чем мне...

Бывает, надо с кем-нибудь порвать. Однако если сделавший плохое не до конца испорчен, разумно проявить сперва великодушие: раскается – отлично для обоих, замкнется в злобе – пострадавший будет по-жан-вальжановски отомщен. Обидчик сам себя замучит. Особенно, когда вдобавок убедится, что другой в чем-то морально его выше.

Не требует ли умная месть слишком строгого сознания, «взрослого» ума? Доступна ли она подросткам?

Нет ни малейшего сомнения, что да. Даже в дерущихся мальчишках – в отличие от взрослых – обычно много жан-вальжановского: они быстро мирятся, забывают драки и обиды. Проявляют инстинктивное великодушие.

А как часто они «мстят» лишь на словах! И добиваются результатов больших, чем кулаками.

У меня есть нечто вроде дневника одиннадцатилетнего школьника. Только форма недневниковая: отдельные записи с заголовками. Автор разрешил мне воспользоваться одной записью.

Привожу ее без малейшего редакторского вмешательства, кроме небольшого орфографического. Вот она:

Под этим заглавием я подразумеваю ученика Никитинской школы в Чарджуе Василия Тихонова. Он и в самом деле походит на преступника. Лицо нахальное и злодейское. Волосы как у закоренелого преступника, рыжие. Прибавьте сотни веснушек на его лице, и вы получите полный портрет Василия Тихонова.

Есть тысячи примеров его злодейского характера, но это займет очень много места, и я привожу только один пример.

Однажды два одноклассника Тихонова – Филатов и Богун шли из депо. Прямо перед ними шел герой этого рассказа со снопом клевера. Не доходя до угла Центрального бульвара, он вдруг бросил свой клевер и побежал вперед. Филатов поглядел на причину тревоги разбойника и увидел двух мирно игравших детей около арыка. Мальчик 8 лет (с которым, несмотря на его лета, играл 11-летний Филатов) и сестра Филатова – Наташа. Мальчика звали Вовой Абросимовым. Тихонов подошел к ним и ударил Вову со всего размаха в лицо. Вова жалобно заплакал, но немилосердный разбойник продолжал его бить.

У двух свидетелей этой детской драмы на глазах навернулись слезы. Они бросили ведра, которые несли, и бросились со всех ног к углу. Филатов закричал, что было силы: «Ей ты, рыжая борода, чертова образина!» И еще так, как не полагается писать на бумаге. Тихонов обернулся и в злобе, что ему не удается избить Вову, столкнул его в арык и убежал.

Бил он его за то, что вчера кинул в Вову камнем и не попал, а Вова без уплаты навернул тому сдачи камнем по затылку.

Таково было преступление Васьки Тихонова. Наказание было очень строгое. Мамаша погладила его по головке и сказала:

– Не шали, мой миленький!

У Вовы был выбит 1 зуб, разбиты нос, лоб и сотни синяков на лице. Вдобавок он был по пояс в грязи. И кровь, текущая из носа и рта, смешалась с грязью.

Один тип моих врагов описан.

В этом драматическом описании мне мерещится не драматическая и тем не менее по-своему страшная месть.

Представляю, с каким упоением читалось в классе – переходя из рук в руки – это сочинение.

Как оно навредило его «герою» и как без драки мог быть удовлетворен мститель – одиннадцатилетний Филатов!

Скажи,– спросил я у автора дневника, давно уже взрослого человека,– что же, вы с тем Васькой расстались злейшими врагами?

– Что ты, что ты! – замахал руками мой собеседник. – Друзьями на всю жизнь.

Когда однажды Паустовского спросили, какое качество человека он считает самым высоким, писатель ответил: «Деликатность». «А кто, по-вашему, самый противный человек?» – не унимался спрашивающий. Константин Георгиевич сгорбился, растопырил руки и крякнул, сделав страшное лицо: «Индюк!»

Об индюках, то есть надутых дураках, писать не хочется, а вот о деликатности поговорить надо непременно. Деликатность – высшая форма уважения к людям: не «к людям вообще» (когда их по отдельности не видно), а к каждому отдельному человеку.

В красивом московском доме на десятом этаже расположились мастерские художников. В одной работает художница Лена, и ее все любят; она не только рисует хорошо, она и человек прекрасный. Художники носят бороды, а Лена ездит на мотоцикле и умеет, сверх того, паять, строгать, слесарить, штукатурить, плотничать и малярничать.

Как-то прохожий ткнул пальцем в проносившуюся мимо «керосинку», как сама художница называла свой старый мотоцикл, и загоготал: его развеселила мотоциклистка – белокурая, стройная женщина на «мужской машине» («Я такого не встречал!»).

А меня развеселил тот гоготун. Я смотрел на него и думал о чудаках. Нет, не о тех, кто чем-то внешним – одеждой, поведением, привычками – безобидно отличается от других. А о тех, кто видит в этом предмет осуждения или насмешки.

Известный французский композитор прошлого века Джакомо Мейербер любил писать свою музыку на чердаке, особенно когда на дворе бушевала непогода – гром, молния, ветер, проливной дождь.

Вдохновляла сильная непогода и знаменитого баснописца XVII века Жана Лафонтена. Говорят, он не сочинял свои басни иначе, как при мощном дожде. В дождливые дни он снимал шляпу и парик и часами разгуливал по улицам, твердя во весь голос стихи, споря сам с собой, неистово топая ногами и размахивая руками.