Чтение онлайн

Такси плавно тормозит напротив ресторана. Я уже собираюсь выходить, как замечаю знакомый чёрный автомобиль, который паркуется буквально через несколько метров. Сердце тут же начинает бешено колотиться, и я выскакиваю на тротуар быстрее, чем успеваю подумать.

Дверь машины открывается, и из неё выходит Гордеев. Высокий, уверенный, чертовски красивый, у меня от одного взгляда на него перехватывает дыхание.

На мгновение мы просто смотрим друг на друга, и всё вокруг словно перестаёт существовать. Я делаю шаг навстречу, а потом уже не сдерживаюсь — практически бегу к нему, и он едва успевает развести руки, прежде чем я бросаюсь ему на шею. Гордеев обнимает меня, крепко прижимая к себе, и наши губы встречаются в жадном, страстном поцелуе.

— Это значит, что ты очень при очень соскучилась? — его голос звучит с явной насмешкой, когда мы, наконец, отстраняемся друг от друга.

Я бросаю на него вызывающий взгляд, пытаясь скрыть смущение и бешеный стук сердца.

— Не льсти себе, Гордеев. Я просто помечаю территорию на людях.

Он ухмыляется, в его глазах пляшут бесёнки.

— Отличная тактика. Продолжай в том же духе.

Он снова тянется ко мне и целует, медленно и глубоко, будто бы подтверждая мои слова о "территории". Внутри всё сладко сжимается, и я забываю обо всём, что хотела спросить, сказать, выяснить. Сейчас я просто наслаждаюсь тем, что он рядом.

С наслаждением отправляю в рот очередную креветочку, с аппетитом прожёвывая её и едва сдерживая блаженный стон. Мой взгляд ловит Гордеева, который сидит напротив и почему-то резко сглатывает, внимательно наблюдая за мной.

"Действительно, почему это? Никаких догадок?" - внутренний голос вздыхает и демонстративно глаза закатывает. Я же делаю вид, что ничего не слышу.

— Что-то не так? — невинно хлопаю ресницами, стараясь скрыть улыбку.

Гордеев медленно поправляет галстук на шее, явно пытаясь взять себя в руки. Всё-таки мои предпочтения в еде не оставляют его равнодушным.

"Ой, а то для нас новость, что этот напротив - извращенец"

— Всё прекрасно, Таисия, — голос Артёма звучит чуть хрипловато, и я внутренне торжествую.

— Может, хочешь креветочку? — я протягиваю вилку в его сторону, не сводя с него глаз. Я от чистой души предлагаю. Оплату натурой возьму. Попозже. Ну или ещё мне три порции креветочек закажет.

"Мы так бизнес замутить можем, если за одну креветку он нам фуру их покупать будет"

— Нет, спасибо, — Гордеев едва заметно улыбается, но взгляд говорит о другом. — Мне нравится смотреть, как ты ешь.

Я демонстративно закатываю глаза.

— Ты всё-таки извращенец, Гордеев.
– Наклоняюсь вперёд и тихонько ему шепчу.

— Мне кажется, я никогда этого не скрывал, — ухмыляется он в ответ, продолжая пристально смотреть на меня.

Смеюсь, чувствуя, как тепло разливается по груди. Но в следующую секунду его лицо становится чуть серьёзнее, взгляд внимательно изучает меня.

— Что? — поднимаю бровь.

— Мне кажется, или ты какая-то напряжённая сегодня?

Улыбка с моего лица медленно сползает. Стараюсь сохранить беззаботный тон, но голос меня подводит:

— Тебе кажется.

Он чуть прищуривается, явно не веря.

— Таисия, давай без игр. Что-то случилось?

Отвожу взгляд, нервно вздыхаю. Вот и всё, момент настал. Я была уверена, что смогу потянуть дольше, например, до дома, но от внимательного взгляда Гордеева скрыть что-либо невозможно. Тем более что я сама уже на грани взрыва от накопившихся вопросов.

— Нам нужно поговорить, — тихо говорю, чувствуя, как улыбка окончательно исчезает с его лица.

— Я тебя внимательно слушаю, Таисия.
– Голос Гордеева спокойный, но взгляд такой цепкий, что я невольно поёживаюсь.

Ну всё, приехали. Сказать проще, чем сделать.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь начать издалека, хотя и понимаю, что это не лучший вариант. И вряд ли меня помилование ждёт.

— Помнишь, когда ты просил меня сфотографировать тебе документы? — начинаю осторожно, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается. Всё-таки обманчивая надежда на благоприятный исход во мне живёт.

"Лучше бы креветки молча ела"

— Какие именно документы? — Артём слегка приподнимает бровь, и уголки его губ начинают ехидно изгибаться. — Ты за эти дни присылала мне множество фотографий. Те, что были в нижнем белье, я особенно оценил.

Щёки тут же предательски краснеют, а я нервно фыркаю:

— Задержи эту мысль, представляй в своём воображении.

Гордеев качает головой, но улыбка никуда не пропадает.

"Нужно было голые слать, они бы нам сейчас подсластили пилюлю"

— Я сейчас не об этом. Я про те документы, которые были в сейфе, ты мне ещё пароль назвал.

— Помню. И что с ними? — его голос снова деловой, шутки отброшены, а взгляд становится пронизывающим и серьёзным.

Я сглатываю, чувствуя, как во рту пересохло.

— Не с ними... с кое-чем другим...

Гордеев пристально, даже слишком пристально смотрит на меня, заставляет нервничать ещё сильнее.

— Продолжай, — говорит, чуть понизив голос, и от этого становится только сложнее.

— Одна папочка, она плохо лежала, и когда я складывала документы обратно, она выпала… И всё рассыпалось по полу…

— Ближе к сути, Таисия, — перебивает Артём. Его голос становится строгим, даже жёстким, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее, практически выпрыгивая из груди.

Глубоко втягиваю воздух, встречая его серьёзный взгляд. Вот теперь точно деваться некуда.

— Я бы в жизни не смотрела. Но знакомая фамилия бросилась в глаза. Волков. В тех документах речь шла о моём отце.

Лицо Гордеева резко меняется. Его скулы заостряются, взгляд становится пронзительным, вспарывающим за секунду. Я чувствую, как от этого взгляда в горле всё пересыхает, я откашливаюсь, потому что першить начинает.

— Повтори, — произносит он сухо, голос холодный и чужой.

"Ну мы же знали, что он не обрадуется, да? Ты бы тоже не была в восторге. Так что нужно просто поговорить..."

Я нервно сглатываю, пытаясь удержать его тяжёлый взгляд, хотя это и даётся с огромным трудом.

— Артём, я всё понимаю... — начинаю осторожно, стараясь звучать спокойно, но голос заметно дрожит. Выдаёт моё напряжение.

— Я хочу услышать это чётко. Ты залезла в мои документы. Ты их изучила, — он чеканит каждое слово, будто вбивая гвозди, и от этого мне становится только хуже.