Чтение онлайн

Эйдан натягивает полотенце мне на голову и начинает вытирать капли дождя с моих волос.

Лицо пылает, когда я говорю с несчастным видом:

— Кажется, я умираю от унижения.

— Ты ни от чего не умираешь. Помолчи и позволь мне закончить.

Я закрываю глаза и стою, спрашивая себя, а как кто-то может определить, сошел ли он с ума. Но заставляю себя перестать думать об этом, потому что признаки безумия, вероятно, включают в себя представление о том, что дождь — это грабитель, а бежать за помощью стоит в дом кровельщика, которого вы уволили и которому отказали в сексе.

Непринужденным тоном Эйдан говорит:

— Позже мы обсудим, почему ты выбрала меня, чтобы прийти, когда тебе было страшно, но пока расскажи мне, что произошло.

Я слишком труслива, чтобы смотреть на Эйдана во время разговора, поэтому держу глаза закрытыми и рассказываю ему все. Когда я заканчиваю, он спрашивает:

— У тебя нет сигнализации?

— Нет.

— Мы исправим это завтра.

Я наконец набираюсь смелости посмотреть на Эйдана. Выражение его лица — приятное сочетание веселья и озабоченности. Его темные глаза теплые, но брови все еще сведены.

Сопротивляясь желанию протянуть руку и погладить его бороду, я уточняю:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь, что я имею в виду. И ты все еще дрожишь.

— Я ничего не могу с этим поделать. Я замерзла.

Эйдан перестает растирать мне голову полотенцем.

— Сейчас я собираюсь кое-что сказать. Только не психуй.

— Тебе следовало просто сказать и все. Теперь мне придется психануть.

— Тебе нужно переодеться в сухую одежду.

Я хмуро смотрю на него.

— И почему я должна была психануть?

— Потому что сухая одежда, в которую ты переоденешься — моя.

Мы стоим на расстоянии полуметра друг от друга; я дрожу от холода, от Эйдана пышет жар, и наконец я говорю:

— Сомневаюсь, что у тебя есть что-нибудь, что мне подойдет.

Он улыбается.

— Гляньте-ка на нее, совсем не психует.

— О, я психую. Но я сделала достаточно странных вещей для одной ночи, так что на сегодня хватит.

— Пойдем со мной.

Эйдан ведет меня за руку из кухни по коридору в свою спальню. Пока Эйдан идет к шкафу и включает свет, я смотрю на его кровать: подушка и одеяло поверх матраса, лежащего прямо на полу. Остальная мебель в комнате — это простой деревянный комод у одной стены и книжный шкаф, набитый книгами, у другой.

— Да, я знаю. Суперлюкс. Вот.

Он возвращается, протягивая черную толстовку такого размера, что я могла бы надеть ее на ужин с поясом и каблуками и выглядеть прилично.

Я беру толстовку и прижимаю к груди, как защитное одеяло. Полотенце все еще обернуто вокруг моей головы и плеч. Я все еще дрожу от холода.

И чувствую себя совершенно нелепо.

— Эйдан?

— Да, Кайла?

— Я правда сожалею об этом. Честное слово, я не совсем сумасшедшая. Ну, может быть, немножко…

С очень серьезным видом он убирает прядь влажных волос с моей щеки и бормочет:

— Ты вовсе не сумасшедшая, ты — красавица, — после паузы он добавляет: — Но не волнуйся. Я не соблазняю напуганных женщин, которые убегают от дождя.

— Ладно. Спасибо за это. Э-э… может, у тебя есть пара спортивных штанов, которые я могла бы надеть с толстовкой?

— Ты утонешь в них.

— Я знаю, но…

— Но что?

Я делаю глубокий вдох и говорю это.

— Я буду очень стесняться, если не прикрою киску.

Он растерянно моргает.

— На мне нет нижнего белья.

— О… О.

— Да. Вот.

— Подожди. Ты пришла сюда без нижнего белья?

— Я уверяю, что это не было преднамеренно.

Когда он приподнимает бровь, я вздыхаю.

— Я одевалась в панике. У меня не было времени на трусики.

— И лифчик тоже, — говорит он, понизив голос.

Я вздрагиваю.

— Так заметно?

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Конечно, заметно, — он делает паузу, — а еще заметно, что твои щеки сильно краснеют, когда ты смущаешься.

Я сухо говорю:

— Спасибо за информацию. Так ты дашь мне спортивные штаны или нет?

— У меня нет спортивных штанов.

— Ой.

— Но я могу положить твои джинсы в сушилку, — когда я ничего не говорю, он добавляет: — Или мы можем просто стоять здесь и смотреть друг на друга. Мне по душе и это.

— Почему?

Помолчав, Эйдан тихо говорит:

— Мне нравится смотреть на тебя.

У меня в груди возникает странное ощущение. Как будто что-то стянулось в узел, но одновременно расслабилось. Я почти уверена: это означает, что я собираюсь сделать что-то, о чем потом пожалею.

Я пожимаю плечами и позволяю полотенцу упасть на пол. Затем стягиваю через голову мокрую футболку и оказываюсь голая по пояс перед Эйданом.

Его взгляд опускается на мою грудь, а губы приоткрываются. Зрачки расширяются, но он остается совершенно неподвижным, глядя на мою обнаженную грудь горящими глазами.

Я шепчу:

— Я хочу, чтобы ты сделал больше, чем просто посмотрел.

Грубым голосом он отвечает:

— Как скажешь, босс, — и хватает меня.

Его рот был каким-то образом одновременно мягкий и твердый. Быстро становится очевидно, что этот мужчина умеет дарить не только невероятные, едва заметные поцелуи, которые порождают в животе бабочек. Он также умеет дарить безумно страстные поцелуи.

И это. Чертовски. Хорошо.

Эйдан крепко держит меня в своих объятиях, овладев моими губами, и я дрожу. Мы стоим кожа к коже, и мой пульс учащается. Я даже не уверена, стою ли я на ногах или он держит меня. Мы страстно целуемся, пока Эйдан не стонет мне в рот и не отстраняется, тяжело дыша.

А потом обхватывает мои груди своими большими грубыми руками и наклоняется, чтобы поцеловать их.

Когда горячим ртом Эйдан накрывает твердый сосок, я задыхаюсь от этого ощущения. Я снова ахаю, когда он начинает сосать. Когда зубами Эйдан царапает один сосок, в то же время зажимая другой двумя пальцами — я стону и прогибаюсь под ним, зарываясь руками в волосы Эйдана.

Меня не волнует, что это безумие. Меня не волнует, что это неправильно. Сейчас меня не волнует ничего, кроме того, что я ненадолго потеряюсь в этом прекрасном звере.