Чтение онлайн

– На вашем месте я бы постарался придерживаться того же маршрута, которым до вас пользовался Карни Сэм Дженкинс, - порекомендовал нам мистер Секстон.
– Вы же знаете, все мы - рабы привычки, и если вы пропустите традиционную остановку, народ будет недоволен и мною, и вами. У меня тут в столе завалялся прошлогодний рекламный листок, где обозначены все его остановки, если вам любопытно.
– Я услышал, как с грохотом задвинулся ящик.
– А еще можете позвонить мистеру Клайду Макдаффи из Мелвина и мистеру Джеку Адамсу из Гилбертауна, и спросить их совета насчет дополнительных остановок в их городах. Я могу вам по-быстрому набросать список остальных местных лидеров, если хотите.
– Я, конечно, мог бы попросту звякнуть Карни, но тот не очень-то радовался избранию преемника. Спросить беднягу, как следует выполнять его былые обязанности, - все равно что сыпать человеку соль на рану.

– И что бы мы делали без мистер Секстона?
– молвил я жене.

– Умерли бы с голоду, - отвечала она.

Я знал, что Карни Сэм вот уже много лет работал инспектором по борьбе с бешенством в графстве Чокто, и изрядно в том преуспел, добившись небывало высокого процента вакцинации собак графства. Объехав подведомственную территорию один раз, Карни Сэм совершал второй тур примерно месяц спустя, проверяя, у всех ли дворовых собак, что попадались ему на глаза, есть надлежащая справка о прививке и бирка. Если подтверждений тому, что прививка сделана, не находилось, он впрыскивал вакцину по более высокой цене и читал суровую лекцию о том, как это важно. Если хозяева отказывались от прививки, инспектор по борьбе с бешенством призывал местные власти конфисковать и усыпить собаку. В народе верили, будто выше него стоит разве что верховный шериф и, возможно, уполномоченные инспектора графства. В свой "собачий дозор" Карни Сэм отправлялся ни много ни мало как с пистолетом, пристегнув его сбоку, - на манер охотника, истребляющего вредных животных за вознаграждение. Поговаривали, что он стреляет без промаха, будь то в змей или в собак с пеной у рта. Все говорили: Карни Сэму поперек дороги не становись. Я уже предчувствовал проблемы: я собак отстреливать не собирался и полагал, что не имею на это права.

Мы решили начать с южного конца графства, - никаких особых причин к тому не было, кроме разве той, что так испокон веков повелось. Наша первая остановка состоялась теплым июньским утром у магазина "Кулломбург", в каких-нибудь тридцати милях от Батлера, на самой границе с графством Вашингтон. Мы прибыли точно в девять утра, - как и было обещано в газетном объявлении на полстраницы и на сотнях рекламных листков, что мальчики из "Будущих Фермеров Америки" разносили по почтовым ящикам и приколачивали к придорожным деревьям, телеграфным столбам и к дверям каждого сельского магазинчика графства. Ради этой обязательной обработки братьев наших меньших мы с Джан облачились в белые форменные рубашки по совету одного приятеля, скотовода по имени Хэппи Дюпри, моего неизменного сотоварища по охоте и рыбалке и самозваного наблюдателя за моей ветеринарной карьерой. Полагаю, сегодня Хэппи именовался бы посредником или агентом по рекламе.

"Слышь, док, этот твой синий комбинезон для возни тут, на ферме, в самый раз, но как только начнешь пользовать собачек и кошечек, надо бы надеть что-нибудь попригляднее. Ну, знаешь, что-то вроде тех белых или салатовых жакетов, в которых Лорен Кодл в аптеке щеголяет", - строго наказал он. И насчет Лорена Хэппи был абсолютно прав. Тот и впрямь смотрелся до крайности эффектно и профессионально, выписывая за стойкой рецепты в этакой "экипировке". Но когда толпа у "Кулломбурга" уставилась на нас во все глаза, я усомнился про себя, а правильный ли выбор мы сделали, и пробормотал что-то насчет того, а не снять ли мне блестящий жакет и не сбегать ли к белому микроавтобусу Джан за рабочим комбинезоном.

– Вспомни, что говорил Хэппи насчет "одежки попригляднее", - мило возразила она.
– Я тебе то же самое сколько раз твердила, вот только жену ты не слушаешь. Большинство этих людей видит нас впервые в жизни; вот они и пялятся, дело понятное.
– И, разумеется, Джан была права.

У магазина тут и там припарковалось десятка два машин. Пока мы устанавливали стол и стульчик для Джан, шел обмен шутками. Некоторые уже открыли дверцы своих седанов и принялись распутывать цепи и длинные поводки: псы, почуяв свободу, рвались из ошейников. Высунув слюнявые языки, они дышали хрипло и резко, громким лаем выражая свою радость по поводу того, что наконец-то вырвались из заточения. Собаки в других машинах, видя освобожденных собратьев, принялись гавкать и возбужденно метаться от сиденья к сиденью или пытаться выбраться из кузовов пикапов. Владельцы резко одергивали своих подопечных, да только без толку; возбуждение песьего буйства возобладал над собачьим здравым смыслом.

Едва хозяева выстроили своих питомцев в упорядоченную очередь для вакцинации, тут же вспыхнула свара: шелудивая рыжая полукровка сцепилась со злонравной, зараженной клещами черной дворнягой с трясущейся головой и выпадающей шерстью (словом, полный набор!), - и громким, недобрым рыком. На загривках их дыбом поднялась шерсть; владельцы неистово вопили и тянули за поводки.

– Фу! Фу!
– кричали они почти в унисон, дергая и перехватывая поводки все более решительно и властно.
– Ровер, как не стыдно! А ну, веди себя прилично, а не то удавлю!
– Они грозили кулаками в сторону склочных драчунов и отчитывали своих питомцев до тех пор, пока не положили-таки конец возмутительной сваре. Иногда, после того, как собачью драку удается прекратить и порядок восстанавливается, люди вспоминают о хороших манерах и рассыпаются в извинениях. Обычно, однако, владельцы дотерпеть не могут до дому, чтобы не начать хвастаться всем и каждому в пределах слышимости о том, как старина Ровер задал отменную взбучку этому жалкому ублюдку, живущему через дорогу.

Вакцинация и регистрация производились по следующей схеме: я здоровался с псом, называл его по имени, затем медленно и осторожно пытался прикоснуться к нему, погладить по голове сжатой в кулак рукой. Меня, как и других ветеринаров, через руки которых прошли тысячи животных, собаки кусали не раз и не два. Но я давно убедился в том, что собака атакует кулак куда реже, чем открытую ладонь. Проследив взгляд пса во время приветствия, обычно можно определить, ждать от него добра или нет. Я нечасто спрашивал владельцев, кусается ли их питомец, поскольку ответ напрашивался сам собою:

– Ну, так пасть-то у него есть!
– звучала стандартная фраза, и вся честная компания заговорщицки фыркала. Подобно случайным наблюдателям из задних рядов толпы, тот или иной владелец собаки втайне надеется, что ветеринара все-таки цапнут, - а тогда со всех ног беги домой и хвастайся напропалую всем соседям и завсегдатаям лавок: небось, пищи для похвальбы на несколько лет хватит! Если я решал про себя, что собака кусается, я надевал намордник, хотя бы владелец уверял, что своего питомца при необходимости всегда удержит. Такие горе-помощники, стоит псу тявкнуть от боли, сей же миг выронят или выпустят пациента, и десятую долю секунды спустя острые зубы вопьются ветеринару, делающему прививку, в руку, в пальцы или в плечо.

Введя вакцину, еще раз погладив животное по голове и похвалив его, я одобрительно отзывался о хозяине, наделенном исключительной способностью управиться с таким превосходным представителем собачьей породы. Тут наступал удобный момент для короткой консультации по поводу проблем со здоровьем.

– Я вижу, у Бастера серьезный случай чесотки, - так называемого демодекоза, - вот здесь, на морде, - сообщил я владельцу второго привитого пса на остановке у здания средней школы Южного Чокто.

– Да нет, какая ж это чесотка, это он в лесу на охоте оцарапался пару недель назад, - возражал хозяин.
– Ежели шрам не затянется, помажу выгоревшим моторным маслом пополам с серой.
– Я уже знал: на это домашнее противочесоточное средство будут, видимо, ссылаться на каждой остановке, причем тут же всплывет встречный вопрос, каковой мне суждено выслушать бессчетное число раз: "Ветеран, а скажите-ка вот что: у вас от чесотки ничего получше выгоревшего масла с серой напополам не найдется?" Обычно вопрос этот задавал кто-нибудь из сторонних наблюдателей, чья собака была умащена маслом и желтым порошком от носа до хвоста, да так, что и шприц ввести некуда.

В самом начале моей карьеры я пытался в подробностях рассказывать людям про демодектоз, в народе именуемый красной чесоткой, объясняя, что возбудителем болезни является крохотный сигарообразный клещ под названием Demodex canis; саркоптический клещ отличается от него тем, что легко переходит с животных на людей. Сколько раз мне приходилось видеть голых до пояса подростков, расчесывающих воспаленные саркоптозные язвочки на животе, - со всей очевидностью, они не так давно таскали под рубашкой больного чесоткой щенка. Я описывал, как клещ вгрызается в кожу, вызывая неодолимый зуд, отчего собака непрерывно чешется. К этому времени некоторые слушатели начинали неуютно поеживаться, пытаясь незаметно почесаться локтем или царапнуть пальцем ноги по икре. А я продолжал разглагольствовать об индивидуальном иммунитете, о том, какую роль играют папа и мама щеночка, о том, как трудно лечится эта болезнь, до сих пор ставящая ученых в тупик; и о том, что для правильной постановки диагноза мне необходимо взять несколько соскобов. После чего я перечислял головоломные названия самых современных акарицидов, в деталях описывал различные курсы лечения, уточнял, как много времени они занимают, если соблюдать все предписания, заводил речь о том, что кустарные средства зачастую опасны и о том, что подсказывает гуманность, и так далее, и так далее. К тому времени люди уже жалели, что задали свой вопрос, искоса поглядывали на часы и осторожненько, задом-задом пятились к пикапу, теперь уже открыто почесывая животы, руки и прочие нестерпимо зудящие места и зная доподлинно, что и впрямь подцепили кошмарную собачью чесотку.