Чтение онлайн

Но Лиза одергивала себя, не давая угнездиться дурным мыслям. Она говорила себе, что ее неприязнь и беспокойство – просто ревность к любимой подруге. К тому же сама Лиза, после разрыва с Максимом Елкиным, нуждалась в Тусиной поддержке как никогда.

«Просто мне обидно, что ей есть с кем пойти вечером в кино, а я сижу дома и смотрю телевизор, говорила она себе. – И еще мне обидно, что теперь она все рассказывает сначала ему и уж только потом мне».

Так старалась усмирить свое волнение Лиза, но ничего не получалось. Герман ей очень не нравился. Особенно раздражало то, что Туся под его влиянием начинала меняться, и не в лучшую сторону.

Например, Герману не нравилась Тусина челка, и она стала зачесывать волосы назад. Или Герман хотел, чтобы она перестала красить губы, и Туся стирала помаду в школьном туалете перед тем, как пойти к нему на встречу.

Но самым плохим было то, что Туся стала пренебрежительно отзываться об одноклассниках.

– Подумаешь, Елкин! – говорила она. – Не представляю, как ты могла с ним встречаться. О чем с ним говорить?

Теперь, в гостях у Германа Лиза, глядя по сторонам, находила все новые и новые подтверждения того, что он – странный, а в чем-то даже опасный человек.

Они сидели на кухне, пили кофе, ели бутерброды с гусиным паштетом и болтали о пустяках. Туся смеялась шуткам Германа, а Лиза – никогда, даже если они были смешными. Когда Герман это заметил, Лиза мрачно ответила:

– Не обращай внимания. Просто у меня нет чувства юмора.

Стоило Герману выйти из кухни, как Туся жарко зашептала:

– Ну что ты сидишь как бука! Человек изо всех сил старается тебя развлечь, а ты куксишься.

И Туся принялась раздраженно перебирать мелкие предметы, которые лежали на подоконнике. Это была крошечная зеленая зажигалка, ракушка, которую использовали как пепельницу, и фотография с ободранными краями.

Туся машинально взяла в руки фотографию, повертела в руках, но разглядывать не стала. Лиза выхватила фотографию из рук подруги и удивленно присвистнула.

– Что это ты здесь делаешь? – спросила она. Туся взяла фотографию. На снимке была она, Туся. Она сидела на скамейке в каком-то парке и листала глянцевый журнал. Лицо было слегка наклонено, видимо, она сосредоточенно разглядывала картинки, На ней было короткое синее платье с матросским воротником. Загорелые ноги в массивных белых сабо были закинуты одна на другую.

– Действительно, – с озадаченно произнесла Туся. – Что это я здесь делаю?

– У тебя ведь даже нет такого платья, – продолжала Лиза. Она придвинула свой стул ближе к подруге, чтобы рассмотреть фотографию вместе. – И этим летом ты не была такой загорелой. Как же так?

Всему хочется найти разумное объяснение, но иногда это не так-то просто. Подруги смотрели на снимок и ошарашенно молчали.

– Очень просто, – наконец догадалась Туся. Это, – она показала на девушку с журналом, не я.

– А кто же? – недоумевала Лиза.

– Вот это нам и предстоит выяснить, – сказала Туся; – Этим летом я даже не была знакома с Германом.

– Очень странно. – Лиза все не могла выпустить фотографию из рук. – Сходство – удивительное.

Внезапно на кухню вернулся Герман. Туся уже открыла рот, чтобы спросить его о девушке на снимке, но он, увидев фотографию в их руках, побледнел, и желваки заиграли у него на щеках.

– Зачем вы взяли мою фотографию? – ледяным голосом спросил он.

У него было такое лицо, как будто они дотронулись до святыни, которой не вправе касаться простые смертные. Подруги растерянно переглянулись. Они не ожидали, что Герман так разозлится из-за глупого снимка. Подумаешь, девушка, похожая на Тусю.

– Я думала, что это моя фотография, – попыталась пошутить Туся, но Герману было явно не до смеха.

– Вы что, взяли ее с моего стола? – продолжал он свой допрос.

Тут уже рассердилась Лиза.

– Мы и не думали что-то у тебя брать, – обиженно сказала она. – Фотография лежала здесь, на подоконнике, взяли мы ее машинально. Я не понимаю, почему ты так беспокоишься.

Если до этих слов Герман еще сдерживал свой гнев, то теперь он, забыв о приличиях, почти закричал:

– Не нужно совать свой нос туда, куда не просят! Отдайте. – Он дернул фотографию у Лизы из рук, отчего уголок оторвался. – Вы не имели права лезть в мою жизнь!

Туся встала и стояла у стола в полной растерянности. Ей казалось, что, во-первых, орет не Герман, потому что он просто не может так орать, а во-вторых, она – не она, потому что с ней не может происходить ничего подобного.

Лиза, обычно быстрее приходившая в себя, резко встала, отчего оказалась лицом к лицу с Германом, и сказала, слегка повышая голос:

– Если из-за какой-то дурацкой фотографии ты можешь на нас кричать, тогда тебе, наверное, лучше остаться с ней наедине, а мы, пожалуй, пойдем.

Она отчетливо выговаривала каждое слово, и Герман даже отпрянул от нее.

– Пойдем, Туся, – сказалаЛиза, беря подругу за руку. – Герману нужно побыть одному.•Может, тогда он немного успокоится.

Уже на улице Туся заплакала: без всхлипов, одними крупными слезами. Ей было обидно, что Герман так накричал на них, было стыдно перед Лизой, а главное – непонятно, из-за чего разгорелись такие страсти. Было ясно только одно: у Германа есть какая-то тайна, которая для него важнее Туси.

– Почему он так со мной обошелся? – снова и снова спрашивала она. – Что такого мы сделали? – Ничего, – убежденно сказала Лиза. – Просто он ненормальный. Тоже мне – Синяя Борода!

– У меня, например, – продолжала Туся тоном обиженного ребенка, – нет от него секретов, а он… он…

Она не смогла договорить. Ей казалось, что чья-то сильная рука сжимает ей горло.

– Но что это была за девушка? – размышляла вслух Лиза. Ей было совершенно не обидно, что Герман так с ними поступил.

«Пускай Туся увидит, какой он на самом деле, а я-то об этом давно догадывалась», – думала она.

– Да какая разница, – и Туся шмыгнула носом. Теперь я, наверное; никогда его не увижу..:

– Я этого так не оставлю, – продолжала размышлять вслух Лиза. – За этой фотографией стоит какая-то тайна, и я обязательно ее раскрою.

6

Начинало смеркаться, а Тусина мама еще не вернулась с работы. Туся любила бывать дома одна, но не теперь, когда ей казалось, что из-за нелепой случайности она навсегда потеряла Германа.