Чтение онлайн

И точно также татарская знать была уравнена с русскими дворянами. Уже вскоре татарские полки под командой Шах-Али и ходили вместе с русскими полками на Ригу и Ревель.

Путь к опричнине

О военных, торговых и других реформах Иоанна Грозного написано немало; мы не будем повторяться, а ограничимся перечнем некоторых из них, но не всех, ведь наша задача – показать эволюцию русской государственности.

«Судебник» Иоанна Грозного был уже коротко упомянут в нашей книге, но он достоин большего. Приведём мнение Ивана Солоневича (см. «Народная Монархия»), который писал, имея в виду этот документ:

«Мы, обманутое поколение, росли в том убеждении, что у нас, на Руси, плохо всё. Нам, обманутому поколению, учителя в гимназиях, профессора в университетах, публицисты в газетах и всякие другие сеятели во всяких других местах тыкали в нос по преимуществу Англию: к концу XIX века обезьянья мода несколько переменилась: уже не французской, а английской короне стала принадлежать русская интеллигентская душа. И русской интеллигентской душе тыкали в нос английский Habeas corpus act[20], совершенно забывая упомянуть о том, что в варварской Руси „габеас корпус акт“ был введён на сто двадцать лет раньше английского: по „Судебнику“ 1550 года администрация не имела права арестовать человека, не предъявив его представителям местного самоуправления – старосте и целовальнику, иначе последние по требованию родственников могли освободить арестованного и взыскать с представителя администрации соответствующую пению «за бесчестье».

Но гарантии личной и имущественной безопасности не ограничивались габеас корпус актом. Ключевский пишет о «старинном праве управляемых жаловаться высшему начальству на незаконные действия подчинённых управителей» – «по окончании кормления обыватели, потерпевшие от произвола управителей, могли обычным гражданским порядком жаловаться на действия кормленщика» и «обвиняемый правитель… являлся простым гражданским ответчиком, обязанным вознаградить своих бывших подвластных за причинённые им обиды… при этом кормленщик платил и судебные пени и протори… Истцы могли даже вызвать своего бывшего управителя на поединок… Это было приличие, охраняемое скандалом…судебная драка бывшего губернатора или его заместителя с наёмным бойцом, выставленным людьми, которыми он недавно правил от имени верховной власти».

А ведь «Судебник» 1550 года не был каким-то особым нововведением: он только оформил то писаное и неписаное право, которым и до него жила Московская Русь!

Расширение государства за счёт присоединения земель, населённых самобытными народами, требовало коренной реформы местного управления, – она и была проведена в 1555—1556 годах. Вместо «кормлений» наместников и волостелей на местах ввели самоуправление. (Его пытались ввести ещё в 1539.) Отныне страна делилась на уезды, которые состояли из города и сельских общин, соединённых в волости и станы (пригородные волости). В городах и волостях из «лучших» посадских людей и черносошных крестьян выбирали на один-два года земских старост. Они вели раскладку податей и повинностей, записывали «в тогло», контролировали меры и весы, клеймили лошадей, проводили мирские выборы. Коллегия земских старост вела суд по мелким гражданским и уголовным делам.

Следующий уровень самоуправления представляли губные старосты. Духовенство, дворянство и чёрные крестьяне выбирали в городе и уезде из высшего дворянства двух губных старост, которые вели следствие и суд по особо опасным делам, могли выносить смертные приговоры. Они подчинялись созданному ещё в 1539 году Разбойному приказу (ныне МВД). В помощь им выбирались из «лучших» посадских и крестьян губные целовальники (присяжные заседатели), дьячки (секретари) и полицейские чины (сотские, пятидесятские, десятские). Губные старосты и выборные городовые приказчики (судейские чиновники) осуществляли контроль над земством. Помещичьих и боярских крестьян судили сами помещики и бояре, за исключением дел, связанных с убийством и грабежом.

Завершена была реорганизация центрального управления тем, что управление стало строиться не по территориальному, а по ведомственному признаку. Самыми важными являлись приказы Посольский, Разрядный, Разбойный, Большой приход (сбор налогов). Причём приказы дополнительно получили судебные функции.

Лев Тихомиров так суммирует административное устройство земской Руси:

«Воевода, как представитель царя, должен был смотреть решительно за всем: чтобы государство было цело, чтобы везде были сторожа, беречь накрепко, чтобы в городе и уезде не было разбоя, воровства и т. д… Воевода ведал вообще всеми отраслями ведения самого государя, но власть его не безусловна и он её практиковал совместно с представителями общественного самоуправления. Вторым лицом после воеводы является губной староста, ведавший дела уголовные. Его выбирали дворяне и боярские дети[21].

Затем следует земский староста – власть, выбранная городским и уездным населением. При нём состояли выборные от уездных крестьян советники. Они составляли земскую избу. Дело земского старосты и советных его людей состояло в раскладке податей, в выборе окладчиков и целовальников. В дело распределения оклада воевода не мог вмешиваться точно так же, как и в выборы, не мог сменять выборных лиц и вообще не имел права «вступаться» в мирские дела. Кроме выборов, земская изба заведовала городским хозяйством, развёрсткой земли и могла вообще обсуждать все нужды посадских и уездных людей, доводя, о чём считала нужным, воеводе же или в Москву…

У крестьян уездных, кроме общей с городом земской избы, были и свои власти. Крестьяне выбирали своих общинных старост, «посыльщиков» (для сношения с воеводой и его приказными людьми), выбирали земского пристава «для государева дела и денежных сборов». Приходы выбирали также священников и церковных дьячков, которые имели значение сельских писарей. По грамотам Грозного, монастырские крестьяне избирали у себя приказчиков, старост, целовальников, сотских, пятидесятских, десятников… Монастыри определяли свои отношения к крестьянам «уставными грамотами»… Всякие правители, назначаемые в города и волости, не могли судить дел без общественных представителей… Наконец, по всем вообще делам народ имел самое широкое право обращения к Государю».

Соловьёв пишет на ту же тему: «Правительство не оставалось глухо к челобитьям. Просил какой-нибудь мир выборного чиновника, вместо коронного – правительство охотно соглашалось. Бьют челом, чтобы городового приказчика (коменданта) отставить и выбрать нового миром – государь велит выбирать».

На ту же тему и Ключевский: «Оба источника правительственных полномочий – общественный выбор и правительственный призыв по должности – тогда не противополагались друг другу как враждебные начала, а служили вспомогательными средствами друг для друга. Когда правительство не знало, кого назначить на известное дело – оно требовало выбора и, наоборот, когда у общества не было, кого выбирать, оно просило о назначении».

Иван Солоневич подводит итог:

«На основании, по-видимому, совершенно бесспорных фактических данных – мы должны придти к следующему. Та «азиатская деспотия», в виде которой нам рисовали Московскую Русь, имела свой габеас корпус акт, имела свой суд присяжных, имела своё земское самоуправление и имела дело со свободным мужиком. Не с крепостным, и тем более, не с рабом. И если мужик был прикреплён к земле, то совершенно тем же порядком и совершенно в той же форме, в какой служилый слой был прикреплён к войне».

1553.– Иоанн для обеспечения преемственности требует, чтобы бояре присягнули его малолетнему сыну. Князь Владимир Старицкий (двоюродный брат царя) отказался присягать сыну Иоанна, и часть бояр встаёт на сторону князя Старицкого. Даже Сильвестр и Адашёв какое-то время колеблются.

1553, август. – Английский капитан Ричард Ченслер на корабле, снаряжённом лондонскими купцами, в поисках пути с северо-востока Европы на Дальний Восток терпит крушение в Белом море, и затем отправляется в Москву.