Чтение онлайн

…

У нас тоже был Координатор. Я с ним не спала. Он мне не нравился. Слишком слащавый. Такому надо бы в

Секторе «А»

дефилировать.

Но он заразился. Он был Координатором двух секторов - «А» и «С».

Из-за нашей нестабильности, нам решили выделить Координатора из тех, кто

может

вернуться. И нам строго-настрого запрещалось контактировать с ним.

Но в его руках была власть. Власть – сильное чувство. А любое сильное чувство бродит в крови. Я любила власть. Властные люди были вкусными. Он был всего лишь в начале заражения. Пить ему не хотелось.

Но он получал удовольствие оттого, что пила я. И хоть нельзя, он позволил мне, потому что я ему нравилась.

Мне было смешно. А ему приятно.

Однажды, когда я пила, а он громко стонал, шаря руками по моему телу (мне не было неприятно, и я позволяла ему гладить себя), он и пришел. Он пришел сверить количество людей.

Заболевших. «Умерших» за последний месяц.

Мы били в кабинете нашего Координатора – Раяна. Мы не закрылись.

Я повалила его на стол, забралась на него, как наездница, и присосалась к его сильной шее, хрипло постанывая от запретного удовольствия. Его руки сжимали мои ягодицы, блуждали по спине, ласкали грудь. Я же вцепилась лишь в его волосы, что бы он не шевелил головой.

– Какая интересная картинка. – Голос прозвучал, как удар в гонг тихим утром. Я подняла голову, но не отскочила. Он не бы похож на Смотрителей. Тех, кто следил за исполнением Закона.

На нем были черные брюки и серая рубашка, закатанная до локтей. Черные волосы, слегка вьющиеся на концах, доходили до воротника.

Он не просто олицетворял власть. Он был сама Власть. Я сразу почувствовала, что он будет вкусным-привкусным. Медленно облизнувшись, слизывая кровь Раяна со своих губ, я выпрямилась, и посмотрела ему прямо в глаза.

Какие-то водянистые, словно ручей. Я не могла определить их цвет, но они были настолько светлыми, что казались отражением реальности. Искаженным отражением.

Мы молчали. Мне не хотелось спрашивать кто он, а он просто смотрел на меня.

Только на меня.

Смотрел с каким-то ехидством. Высокомерием и пренебрежением, будто я букашка, случайно попавшая на его ветровое стекло.

– Какого черта, Йен? – Грубо воскликнул Раян, отстраняя меня. Спокойно спустившись, я уселась за его стол. Больше я не смотрела на

него.

– Мне казалось, ты хочешь вернуться Раян. – С кривой усмешкой, заметил

Йен

.

Да, я все-таки следила за ним краем глаза.

– Так и есть!

– В таком случае, позволять грязной пиявке присасываться к твоей артерии не самый умный поступок.

Я зашипела. А он лишь грубо рассмеялся, и вышел из комнаты.

На следующий день мне было известно о нем все, что только можно было узнать.

Йен Робинс. Координатор Сектора «А». 32 года. Чистая кровь.

Помолвлен с Эмили Гордан, дочерью первого политика Системы.

Это все. Все, что нужно знать.

Чистенький. Такие здесь не ошиваются. Я никогда не пробовала чистеньких. Может быть, поэтому он казался мне вкуснее остальных. На второй стадии ты еще не хочешь пить. А на третьей уже не можешь дотянуться до чистеньких.

Чистым не место в грязной канаве под названием Сектор «С».

Именно поэтому я была, мало сказать, что удивлена, спустя неделю, увидев на пороге своей квартиры

его

– координатора Сектора «А».

Он стоял, привалившись к косяку, руки в карманах брюк. Черных. Рукава, как и в прошлый раз, закаты до локтя. Только рубашка темно синяя. Индиго.

Не знаю почему, но я пропускаю его в комнату.

У меня грязно, и я будто заново смотрю на свое жилище

его

глазами.

Просторная комната, на третьем этаже семиэтажного дома.

Слева кровать, рядом небольшие тумбочки. Посередине коричневый диван, пара кресел и небольшой столик. На полу, кое-где…, везде, где попало, валяются, хочется сказать, что в творческом беспорядке – коврики, одежда, журналы.

Окна зарешечены. Заклеены газетами.

Рядом с кроватью дверь в ванную. На противоположной стороне – дверь в кухню. Но там я была от силы раза три за все мои 2 года, проведенные в этой дыре.

Он осматривается.

– Мило. – Я закрываю дверь, и усаживаюсь на тумбу возле окна. Затягиваюсь брошенной сигаретой.

– Что надо? – Я понимаю, это не визит вежливости, ему, что-то от меня надо. И я знаю

что

, видела в его глазах. Но мне хочется, что бы он сказал.

Йен тоже это понимает, он хмурится, поджимает губы.

– Я не такой, как этот слизняк Раян. – Тихо, но резко бросает он. Я, только кивая, усмехаюсь. Это его злит. И он приближается ко мне двумя большими шагами, словно хищник, готовый сцапать жертву.

Глаза горят каким-то безумным огнем. Он грубо хватает меня за бедра и разворачивает так, что оказывается между ними.

Я машинально отталкиваюсь назад.

Слегка ударилась головой о стену. Ничего.

– Я позволю тебе присосаться ко мне, - говорит он. И это звучит как-то грязно в его интерпретации. Но одновременно и возбуждает. – А в ответ ты раздвинешь для меня свои ножки.
– Он еще ближе притягивает меня к себе, и теперь я отчетливо чувствую силу его желания. – Я не удовлетворюсь тем, что буду просто лапать тебя. – Его руки скользят выше, на талию, я обхватываю его ногам, тушу ненужную сигарету.

– С чего ты взял, что он просто лапал меня? – Йен поджимает губы.

В нем было, что-то такое грязное. С самого начала. Именно то, что потянуло меня к нему. Его дикость, наверное. Жестокость.

Он не был похож на тех, что живут в Секторе «А». Он был похож на меня. На таких, как я. Только без жажды крови. У него была другая жажда – Боль.

Боль, смешанную с наслаждением.

Когда я кусала и пила его кровь, он часто зажимал мои запястья, давил так сильно, что вскоре я уже не чувствовала кистей рук. Но мне было все равно, мне хотелось, что бы он делал со мной все что захочет.